Служба крови при пандемии COVID-19

Пандемия COVID-19 – пандемия из-за распространения коронавируса SARS-CoV-2. Вспышка заболеваемости вирусом впервые была зафиксирована в Ухане, Китай, в декабре 2019 г. 30 января 2020 г. ВОЗ объявила эту вспышку чрезвычайной ситуацией в области общественного здравоохранения, имеющей международное значение, а 11 марта – пандемией. 5 мая 2023 г. было объявлено о прекращении этой чрезвычайной ситуации: в том числе было сказано: «ВОЗ известно почти о 7 млн. случаев смерти, но мы знаем, что реальная численность умерших в несколько раз больше и составляет не менее 20 млн. человек.» [1].

Служба крови – мост между донором и реципиентом крови. Третья категория участников процессов заготовки и переливания крови – медицинский персонал и волонтёры [2-4]. Уникальность как социальной базы, так и процессов службы крови обусловили её уникальные изменения при пандемии COVID-19.

Далее «донорская кровь и (или) ее компоненты» будут обозначены словом «кровь».

Цель исследования : провести поиск закономерностей работы по заготовке и переливанию донорской крови в период пандемии COVID-19.

Материалы и методы

Проведен поиск обзоров, мета-анализов и рандомизированных клинических исследований по словам «служба крови», «заготовка крови», «переливание крови», «SARS-CoV-2» и «COVID-19» в электронных библиотеках России (eLibrary.ru) и США (pubmed.ncbi.nlm.nih.gov). Полученные данные сопоставлены с результатами работы госпиталя COVID-19 Пироговского Центра. Для анализа отобрано 72 публикации.

Результаты исследования

Общие проблемы

Сокращение донаций и возможностей переливания крови

На планете в пандемию количество донаций крови и её компонентов сократилось. Метаанализ показал, что общее количество доноров крови сократилось на 25%, а в некоторых регионах сокращение доходило до 71%. Однако в ряде регионов после принятия строгих и своевременных мер по предотвращению такого сокращения количество доноров крови увеличилось на 2–10% [5].

В Китае количество донаций цельной крови сократилось на 5–86% и концентратов тромбоцитов – на 3–34%, что было особенно заметно в феврале 2020 г. Пандемия COVID-19 изменила характер донорства крови и состав доноров. Поставки и использование эритроцитов сократились на 4–40%, а плазмы – на 9–58%. Изменилась и доля переливаний крови в различных отделениях. По сравнению с 2019 годом сократилось количество переливаний крови при хирургических вмешательствах и увеличилось количество переливаний при лечении в отделениях неотложной помощи и внутренних болезней [6].

В ходе одного исследования было количественно оценено влияние COVID-19 на использование и утилизацию крови в 72 больницах. Использование эритроцитов и тромбоцитов сократилось на 9,9% и 13,6%, соответственно. Списание неиспользованных эритроцитов увеличилось на 30,2% и тромбоцитов – на 60,4%. Сделан вывод о том, что из-за пандемии, которая привела к отсрочке плановых хирургических операций, использование крови существенно сократилось, а количество отбракованных компонентов крови увеличилось, что привело к значительным потерям продуктов крови [7].

В России минимальная активность службы крови зафиксирована в 2020 году, когда, по сравнению с предыдущим годом количество реципиентов крови сократилось на 4%, а количество переливание крови – на 7,2% (Рис. 1). Более выраженное сокращение количества переливаний, по-видимому, связано с современной тактикой планового переливания одной дозы эритроцитов [8; 9]. В госпитале COVID-19 Пироговского Центра 54% реципиентов эри-

Рис. 1. Количество реципиентов и переливаний крови и её компонентов в 2016–2024 гг. в Российской Федерации.

троцитов завершили трансфузионную терапию, получив одну дозу лейкодеплецированной эритроцитной взвеси в PAGGSM [10].

Отсутствие опыта, выход из строя персонала, опасения и тревожность

Медицинские работники, ухаживающие за пациентами с коронавирусной инфекцией 2019 г. (COVID-19), столкнулись со значительными трудностями в виде возросшей нагрузки, негативных исходов лечения и ограниченного доступа к системе социальной поддержки [11].

Зафиксировано, что значительная часть медицинских работников во время этой вспышки страдает от перепадов настроения и нарушений сна. По данным ряда исследований распространённость тревожности у медиков составила 23,2%, а депрессии – 22,8%. Анализ подгрупп выявил гендерные и профессиональные различия: у женщин, работающих в сфере здравоохранения, и медсестёр аффективные симптомы проявлялись чаще, чем у мужчин и врачей, соответственно. Наконец, по данным пяти исследований, распространённость бессонницы составила 38,9%. В российском исследовании среди медицинского персонала повышенный/погранич-ный уровень тревоги установлен у 17% специалистов, повышенный/пограничный депрессии – у 13%. У 10% определен сформированный синдром профессионального выгорания. Выявленные в результате исследования изменения качества жизни и психоэмоциональные нарушения на фоне пандемии COVID-19 позволили определить направления дальнейших исследований и практических шагов по улучшению психического здоровья жителей нашей страны [12].

Защитная одежда

Во время пандемии коронавирусной болезни 2019 г. (COVID-19) медицинские работники были обязаны носить средства индивидуальной защиты (СИЗ). По оценкам, общая распространённость нежелательных явлений (сухая кожа, травмы от давления, головная боль, дерматит, аллергия, сыпь, зуд, боль, гипергидроз, одышка) среди медицинских работников составила 78% с диапазоном от 42,8% до 95,1% в разных исследованиях. Среди прочих факторов, связанных с риском возникновения неблагоприятных последствий у медицинских работников из-за использования средств индивидуальной защиты, были выявлены следующие: ожирение, сахарный диабет, курение, головная боль, более длительные смены в СИЗ, увеличение количества дней подряд, проведённых в СИЗ, а также увеличение количества контактов с пациентами с подтверждённым или предполагаемым диагнозом COVID-19 [13].

Отходы, образующиеся в медицинских учреждениях во время пандемии COVID-19, стали новым источником загрязнения окружающей среды, особенно в связи с широким использованием одноразовых СИЗ. Выделение микропластика и микроволокон из выбро-

Рис. 2. Министр здравоохранения РФ Михаил Мурашко и генеральный директор Пироговского Центра Олег Карпов инструктируют сотрудников госпиталя COVID-19 (фото Андрея Фрадкина).

шенных СИЗ становится новой угрозой экологической устойчивости.

Готовность общества помочь

В самых широких сферах общества и государства проявились такие ценности, как честность, доверие, человеческое достоинство, солидарность, взаимность, подотчётность, прозрачность и справедливость [14] (Рис. 2).

Активная и пассивная иммунизация

В России впервые в мире зарегистрирована вакцина против инфекции COVID-19 и начато её применение [15]. Вакцинированные лица стали надёжным источником антиковидной плазмы.

Из российской антиковидной плазмы (АП) – сырья создан гипериммунный иммуноглобулин. В отличие от зарубежных аналогов [17], у отечественного антиковидного иммуноглобулина выявлена лечебная эффективность [18].

Патоморфоз

В пандемию наблюдали 6 эпидемических подъемов заболеваемости. Клинические проявления инфекции с учетом разных геновариантов возбудителя и динамики иммунной структуры населения претерпели определенные изменения. В первый, второй и третий эпидемические подъемы заболеваемости до 5% составляли бессимптомные формы COVID-19, около 60% – варианты острой респираторной инфекции (ОРИ) и 35% – пневмонии. В 4-й эпидемический подъем в структуре клинических форм доля ОРИ увеличилась до 77,0%, а пневмоний уменьшилась до 21,3%. В 5-ю волну эпидемии до 93% составляли легкие клинические формы с поражением верхних дыхательных путей и только 7% – пневмонии. Аналогичная структура клинических форм сохранялась на протяжении 6-го эпидемического подъема [19].

Проблемы донорства крови

Снизился энтузиазм, количество и мобильность здоровых людей

Анализ мировой практики свидетельствует о том, что в период пандемии служба крови столкнулась с сокращением количества доноров. Было установлено, что в среднем количество доноров крови сократилось на 38%, а в некоторых регионах – на 67% [20].

В китайской провинции Чжэцзян количество доноров цельной крови сократилось на 67%. При опросе большинство респондентов (81,2%) были обеспокоены «возможностью приобретения COVID-19 во время сдачи крови». Общий объем поставок эритроцитов снизился на 65% [21].

В то же время в Дагестане по сравнению с предыдущим годом потребность лечебных организаций в эритроцитах с января по март 2020 г. увеличилась на 7,8%, в тромбоцитах – на 12,5%, в криопреципитате – на 10,1%, а в плазме – сократилась на 6,4%. В апреле 2020 г. потребность клиник снизилась в эритроцитах на 18,1%, в криопреципитате – на 8,0%, в плазме – на 19,7%, а в тромбоцитах – возросла на 16,1%. РСПК удалось обеспечить потребность клиник в компонентах крови без привлечения помощи из других регионов за счет: а) усиления и персонализации рекрутирования доноров; б) конверсии плазмафереза в донорство тромбоцитов и цельной крови; в) значимого, с 39,8 до 71,7% (p<0,001), увеличения доли тромбоцитов, выделенных из цельной крови [22].

Сложнее стало организовать выездные сессии

Для поддержания запаса крови в Самарской области:

– привлекали новых доноров, работающих в период повышенной готовности (медики, сотрудники силовых структур, торговых организаций, органов управления, волонтеров, депутатов);

– сформировали запись не на день, а на конкретное время, по всем доступным каналам связи;

– информировали о необходимых видах донаций в социальных сетях;

– организовали бесплатное такси для поездки донора на СОСПК и обратно;

– организовали работу в выходные и праздничные дни (25 апреля в «субботе доноров» приняли участие представители всех парламентских фракций Самарской Губернской Думы);

– внедрили новые донорские акции, в частности более 230 донаций выполнено 20 апреля – в Национальный День Донора Крови [23; 24].

Дополнительные санитарные меры (дезинфекция, дистанцирование, вентиляция, проветривание)

Для обеспечения безопасности доноров и персонала приняты дополнительные меры:

– медицинский пост на входах сотрудников и доноров, недопуск лиц с температурой 37 оС и выше, кашлем и другими признаками ОРВИ;

– работа персонала в масках, в донорском зале – в халатах и шапочках однократного использования;

– выдача донорам масок,

– дозаторы с антисептиком на всем пути доноров;

– маркировка на поверхностях дистанции 1,5 м;

– увеличение дистанции между донорскими креслами до 1,5 м [25].

Проблемы переливания крови

Сократились плановые операции

Оказавшийся в очаге пандемии Центр крови Сиэттла запросил помощи и получил компоненты крови из других регионов США.

В Иране служба крови (единая национальная организация), почувствовав дефицит крови попросила Министерство здравоохранения призвать все больницы отменить плановые операции.

Потребность в компонентах крови в ряде развитых стран сократилась: эритроциты – на 30%, тромбоциты – на 20–47%, плазма – на 40%.

В начале 2020 года в Самарской области лечебные организации, практикующие переливание крови, перестроили свою работу так, что потребность в компонентах крови сократилась:

– эритроциты – на 16,7%;

– тромбоциты – на 13,0%;

– плазма – на 25,6%;

– криопреципитат – на 32,5% [26].

Повышенная потребность в компонентах крови пациентов с новой коронавирусной инфекцией

В госпитале COVID-19 Пироговского Центра по сравнению с остальными отделениями:

– были выше доля реципиентов всех компонентов крови, эритроцитов и плазмы (p<0,01);

– чаще переливали 4 дозы и 4–6 доз эритроцитов (p<0,01), больше 11 доз эритроцитов не переливали;

– среди реципиентов эритроцитов доля лиц старше 60 лет на 42,4% превышает аналогичную долю среди остальных пациентов (p<0,01);

– среди реципиентов плазмы значимо снижена доля лиц, моложе 45 лет (p<0,05) [27].

При анализе переливания донорских эритроцитов в госпитале COVID-19 Пироговского Центра установлено, что по сравнению с остальными отделениями:

– доля реципиентов эритроцитов (4,3% всех пациентов) была выше на 2,7% (p<0,01);

– количество доз эритроцитов в расчете на 100 койко-дней было выше на 7,9% (1,12 и 1,04 дозы, соответственно).

В госпитале COVID-19 летальность реципиентов эритроцитов составила 47%, тогда как среди пациентов, не получавших эритроциты – 2,1%. В группе реципиентов с летальным исходом от группы реципиентов с благополучным исходом отличаются средние значения 2 показателей: – срок лечения – меньше на 32%;

– максимальная концентрация D-димера – выше на 209%.

В группе умерших пациентов количество переливаний эритроцитов прямо коррелирует с долей дней лечения, в которые концентрация D-димера превышала 1,5 мг/л (p<0,05).

Об эффективности переливания эритроцитов свидетельствует трансфузионный прирост концентрации гемоглобина, отрицательно коррелирующий с порядковым номером переливания и максимальной концентрацией D-димера.

У 54% реципиентов эритроцитов трансфузионная терапия завершилась переливанием 1 дозы. Остаточный срок годности перелитых эритроцитов (29,3±5,3 дней, около 60% от максимально возможного) не связан с исходом лечения и был достаточен для эффективного управления запасом трансфузионных сред.

Трансфузионных реакций, выбраковки и списания эритроцитов по сроку годности – не было.

Переливание эритроцитов помогло спасти большую часть тяжелейших пациентов:

– старше 70 лет,

– период концентрации D-димера более 1,5 мг/л – 19,5±5,3 суток,

– сопутствующие онкогематологические заболевания – у 20% пациентов.

Среди пациентов с новой коронавирусной инфекцией и отсутствием показаний к переливанию эритроцитов концентрация гемоглобина отрицательно коррелирует с возрастом и уровнем D-димера.

Отсутствие таких связей у реципиентов эритроцитов свидетельствует о значимости других факторов (онкологический процесс, кровотечение) в развитии анемии, нуждающейся в трансфузионной коррекции.

Данные о переливании эритроцитов в госпитале COVID-19 могут быть использованы в качестве бенчмаркинга для планирования соответствующей работы [28].

Коагулопатия и необходимость тромбопрофилак-тики

• У пациентов с тяжёлой формой COVID-19 цитокино-вый шторм и повреждение печени могут способствовать

  
  

развитию коагулопатии. Тяжёлые случаи COVID-19 могут проявляться в виде пневмонии и сепсиса. Эти состояния могут вызывать гиперактивность Т-лимфоцитов, массивный выброс интерлейкина-6 и интерлейкина-1, что приводит к цитокиновому шторму. Эти явления приводят к обширному повреждению тканей, эндотелиальному повреждению и высвобождению тканевых факторов, которые могут способствовать повсеместному образованию тромбина, что приводит к диссеминированному внутрисосудистому свёртыванию крови (ДВС-синдрому).

Повышение экспрессии ангиотензинпревращаю-щего фермента 2 (АПФ2) в тканях печени, вызванное компенсаторной пролиферацией гепатоцитов, также может привести к повреждению печени, связанному с COVID-19. При сильном повреждении тканей печени снижается выработка витамин-К-зависимых факторов свертывания крови, протеина С и протеина S, что приводит к коагулопатии [29].

Ввиду протромботического состояния большинству госпитализированных пациентов с COVID-19 обычно рекомендуется профилактическая доза низкомолекулярного гепарина, независимо от протромбинового времени или активированного частичного тромбопластинового времени, за исключением случаев, когда количество тромбоцитов ниже 25 х 10 9 /л или уровень фибриногена ниже 0,5 г/л. В случаях, когда фармакологическая терапия противопоказана, следует применять механическую тромбопрофилактику.

У пациентов с COVID-19 с острой дыхательной недостаточностью наблюдается выраженная гиперкоагуляция. Всем госпитализированным пациентам с COVID-19 рекомендована фармакологическая тромбопрофилактика низкомолекулярными гепаринами или фондапаринуксом [30].

Группа крови

Известно, что группа крови по системе АВО влияет на восприимчивость к инфекционным заболеваниям [31].

Группа крови О в основном связана с более низким риском заражения SARS-CoV-2, в то время как группа крови А часто описывается как фактор риска. Хотя результаты, касающиеся риска тяжёлых последствий, более вариативны, группа крови А чаще всего связана с тяжестью течения COVID-19 и смертностью, в то время как во многих исследованиях группа крови О описывается как защитный фактор от прогрессирования заболевания. Кроме того, для локуса АВО были выявлены генетические связи как с риском заражения, так и с тяжестью течения заболевания. Были выдвинуты гипотезы о некоторых механизмах, лежащих в основе описанных взаимосвязей, с учётом первых экспериментальных данных. Выдвигаются три основные гипотезы: 1) SARS-CoV-2 может содержать в своих гликопротеинах оболочки структуры, подобные системе групп крови ABO(H), и передаваться асимметрично из-за защитного эффекта антител ABO,

• 2) антигены ABH могут способствовать взаимодействию SARS-CoV-2 с клетками хозяина, а 3) связь групп крови, отличных от O, с повышенным риском тромбоэмболических осложнений может снижать риск тяжёлого течения COVID-19 у пациентов с группой крови O [32; 33].

Антиковидная плазма

Идея о переливании иммунной плазмы

В отсутствие специфической терапии коронавируса высказали гипотезу об эффективности пассивной иммунотерапии – переливания плазмы выздоровевших от новой коронавирусной инфекции (антиковидная плазма, АП), в расчете на то, что содержащиеся в плазме донора антитела нейтрализуют вирус в организме реципиента [34].

Условие использования АП – ее иммунологическая состоятельность. В связи с отсутствием на старте программы заготовки АП зарегистрированных тест-систем для скрининга антител к SARS-CoV-2 в качестве критерия иммунологической состоятельности РП был выбран титр вируснейтрализующих антител (ВНА). Оценка основных характеристик доноров-реконвалесцентов (n = 493) показала, что значимыми предикторами высокого титра ВНА оказались: мужской пол донора, возраст старше 36 лет, наличие верифицированной вирусной пневмонии. Отсутствие значимой температурной реакции (38,5 °С) может рассматриваться как отрицательный маркер для привлечения потенциального донора [35; 36].

При оценке первых 5000 переливаний плазмы реконвалесцентов в первые 4 часа после процедуры зарегистрированы 25 тяжёлых трансфузионных реакций: 4 летальных исхода, 7 циркуляторных перегрузок, 11 связанных с трансфузией острых повреждений лёгких (ТРАЛИ) и 3 аллергические реакции.

Обсуждаются результаты экспериментальных исследований, показавших, что введение вируснейтрали-зующих антител может ухудшить течение заболевания. В реакции in vitro выявлено, что антитела снижают повреждение вирусом культуры клеток. В организме связавшие вирус антитела доставляют его в фагоциты, в том числе альвеолярные макрофаги, запуская «цитокиновый шторм». Известно, что при обследовании больных SARS максимальная концентрация вируснейтрализующих антител обнаружена у умерших пациентов [23].

Донорство АП

Привлечение доноров плазмы реконвалесцентов, содержащих специфические антитела к возбудителю пандемии во время пандемии – очень сложная задача. Во-первых, из-за множества указанных выше логистических факторов требуются стратегии, отличающиеся от тех, которые обычно применяются при обычной заготовке цельной крови или плазмы. Во-вторых, необходимо утвердить и внедрить особый набор критериев отбора доноров и процедур скрининга, чтобы оптимизировать безопасность процедуры заготовки для донора и сотруд-

ников СПК, а также безопасность АП для реципиента. В связи с этим заблаговременное получение рекомендаций от международных организаций по переливанию крови и органов здравоохранения, а также заблаговременный обмен опытом сыграли решающую роль в предоставлении четких рекомендаций по всему миру относительно оптимальных процедур сбора и тестирования крови, полученной от выздоравливающих пациентов. В-третьих, в начале пандемии еще предстояло определить факторы, побуждающие выздоравливающих пациентов становиться донорами плазмы (альтруизм, облегчение, благодарность за то, что выжили, деньги, и т. д.). Тем не менее доверие доноров и внимание к вопросам безопасности и конфиденциальности доноров имеют первостепенное значение для успешной программы АП [37].

После того как донор плазмы был успешно привлечён к участию в программе, старались поощрять повторные донации, особенно на ранней стадии после выздоровления, когда уровень нейтрализующих антител ещё высок. Однако в связи с появлением новых вариантов вируса, способных обходить иммунную защиту, необходимо периодически пересматривать программу, чтобы она отражала преобладающий инфекционный вариант и показывала, способны ли ранее собранные образцы плазмы обеспечить адекватную нейтрализацию. Так, при изменении вариантов вируса Омикрон рекомендовали заменять старые образцы АП, оставшиеся на складе, новыми образцами АП, полученными от недавно инфицированных и/или вакцинированных доноров [38-41].

Доноры с хроническими заболеваниями отличаются от обычных доноров крови тем, что они недавно выздоровели (в некоторых случаях были недавно госпитализированы) и, возможно, сдают кровь впервые. У тех, кто сдает кровь впервые, обычно больше факторов риска, чем у тех, кто сдает кровь повторно, что приводит к более высоким показателям отводов и выбраковки крови для снижения риска гемотрансмиссивных инфекций. Для АП оптимальна процедура инактивации патогенов без ущерба для активности нейтрализующих антител. Установлено, что инактивация патогенов с помощью метиленового синего или амотосалена повышает вероятность сохранения иммунологических свойств АП по сравнению с обработкой рибофлавином [42].

Вопрос о том, какой уровень нейтрализующих антител является минимальным для донорства плазмы с антителами к COVID-19, остается спорным, поскольку уровень как общего IgG, так и нейтрализующих антител сильно варьирует в каждой порции плазмы. Согласно нормативным рекомендациям, для переливания следует принимать только образцы АП с очень высоким титром, в основном от тех, кто переболел недавно. Известно, что вакцины повышают авидность IgG против дикого типа SARS-CoV-2 у ранее инфицированных доноров. При этом тестирование на нейтрализующие антитела служит золотым стандартом. Кроме того, существует корреляция между уровнем связывания (с шиповидным белком или нуклеокапсидом) и титрами нейтрализующих антител. Наконец, если доноры АП будут сдавать кровь чаще или если будут изменены критерии отбора доноров (например, снижены требования к уровню гемоглобина), необходимо будет принять дополнительные медицинские меры для обеспечения безопасности доноров во время и после сдачи АП [43; 44].

Итоги применения АП

АП стала первым специфическим методом лечения инфекции, вызванной вирусом SARS-CoV-2. АП успешно применялась как в странах с ограниченными ресурсами, так и в развитых странах. АП возможно является эффективным средством борьбы со следующей пандемией. АП снижает смертность и вероятность госпитализации на ранних стадиях заболевания при использовании препаратов с высоким титром антител. Эти знания были получены в результате международных усилий, в которых приняли участие более 50 стран. Однако применение АП было бессистемным и различалось в зависимости от страны. Клинические исследования страдали от отсутствия стандартизации в отношении дизайна исследования, дозировки антител к АП, времени введения и тяжести заболевания у участников. К сожалению, с трудом полученные знания эпохи сывороточной терапии в начале XX века, которые указывали на то, что для эффективной терапии антителами необходимо начинать лечение на ранней стадии заболевания и использовать достаточную дозу антител, были по большей части забыты. Во многих исследованиях АП тестировали на поздних стадиях заболевания или при недостаточном титре антител, поэтому результаты были отрицательными. Из-за неоднородности исследований было сложно объединить их результаты. Однако, несмотря на значительную неоднородность дизайна исследований и состава участников, метаанализ выявил явные признаки эффективности при раннем применении с высоким уровнем противовирусных антител. Когда разразится следующая пандемия, человечество, скорее всего, снова прибегнет к АП. Чтобы избежать очередного хаотичного внедрения, планирование использования АП должно начинаться задолго до возникновения чрезвычайной ситуации и включать в себя как обучение врачей принципам терапии антителами, так и разработку клинических исследований, которые проверят эффективность терапии в оптимальных условиях, в том числе при раннем применении с достаточными дозами антител [45].

Важный формальный итог работы с АП – после пандемии никаких упоминаний о переливании иммунной плазмы в нормативной базе российской службы крови не появилось.

Извлеченные уроки:

• •    Важно соблюдать международные стандарты заготовки, обследования, выдачи и использования АП. Они, вероятно, должны включать в себя оценку титра

  
  

нейтрализующих антител, измеренного в сравнении с международным стандартом.

• •    Также важно обеспечить единообразие международных рекомендаций, основанных на достоверных данных.

• •    В отсутствие масштабных исследования не была установлена стандартная доза для АП, но обычно рекомендовали вводить 3 мл/кг за один приём в течение двух дней&

• •    Эволюционный поликлональный характер АП, вероятно, делает её более полезной по сравнению с препаратами моноклональных антител (МКА), о чем свидетельствует неспособность МКА противостоять темпу мутации, что приводит к снижению эффективности против новых вариантов вируса.

• •    Крупномасштабные, хорошо спланированные платформенные исследования могут стать способом сбора данных высокого уровня в рамках совместной работы и за короткий промежуток времени.

• •    Важно достичь согласия и наладить сотрудничество между основными профессиональными организациями, в состав которых входят специалисты по данной теме.

• •    СПК и больницам следует внедрить или пересмотреть планы по обеспечению готовности к чрезвычайным ситуациям, связанным с пандемией, чтобы снизить нагрузку на систему переливания крови. Комплексное планирование должно включать своевременную оценку рисков для системы переливания крови, быстрый набор доноров и информирование о потребностях, меры по обеспечению безопасности доноров и медицинского персонала, тщательное управление системой переливания крови и совместное использование ресурсов.

Заключение

Российская служба крови в период пандемии решила основную задачу – обеспечить компонентами крови потребность лечебных организаций, пусть и несколько снизившуюся. Прекратив, по эпидемиологическим соображениям массовые выезды, работу с учебными организациями и некоторыми предприятиями, организации службы крови персонализировали режим работы с донорами, провели манёвр видами донорства, рекрутировали доступные здоровые контингенты. В период пандемии кровь сдали губернаторы Курской и Вологодской областей, глава Республики Карелия и многие другие руководители. Для этого потребовались определенные, не ажиотажные агитационные меры. Меры сбалансированные, поскольку избыточная заготовка ведет к списанию компонентов крови, а достаточный запас позволяет обеспечить работу в экcтремальной ситуации [46–50].

При подготовке к возможной будущей пандемии следует учесть, что:

Предупреждающими сигналами пандемии COVID-19 были вспышки коронавируса-1, связанного с тяжелым острым респираторным синдромом (SARS-CoV-1), и коронавируса, связанного с ближневосточным респираторным синдромом (MERS-CoV), в предыдущие два десятилетия.

Крайне важно будет быстро определить, существует ли риск передачи нового пандемического вируса через кровь.

Перед следующей пандемией специалисты по переливанию крови должны быть готовы к изменениям в работе, политике и процедурах на всех уровнях организации: отслеживание новых вирусов, мероприятия и исследования по эпиднадзору, обеспечение бесперебойной работы, привлечение доноров и укрепление доверия, а также, при необходимости, лабораторные исследования.

Вопросы охраны труда и безопасности доноров будут в центре внимания, даже если следующий вирус не будет передаваться через переливание крови.

Операторов по работе с кровью также могут привлечь к новым видам деятельности, таким как разработка методов лечения или поддержка мероприятий по надзору за общественным здоровьем. Такие виды деятельности, как разработка сценариев, командно-штабные учения и тренировки, позволят операторам по работе с кровью подготовиться к неизвестным факторам следующей пандемии.