Снижение диффференциации экономического пространства регионов на основе цифровой трансформации: теоретико-методологические и практические аспекты

Последние тенденции, характеризующие глобализацию и процессы взаимодействия регионов на новом уровне, требуют пересмотра традиционных материальных факторов в виде логистики или финансов. Так, фокус исследования выходит на нематериальные активы, такие как сбор, обработка информации и опыт взаимодействия регионов.

Цифровая трансформация в государственных секторах стала глобальным явлением. Россия, согласно исследованиям Всемирной организации интеллектуальной собственности1 (WIPO) на основе анализа данных 248 стран, заняла 59 место в индексе глобальных инноваций на 2024 год. Несмотря на то, что индекс концентрируется на показателях инновационности, он также дает представления о других сторонах процесса. В частности, упор сделан на показатели, характеризующие качество государственной среды (126), ведение бизнеса (53), развитие инфраструктуры (76), развитость рынка (57), человеческие ресурсы (39), формирование и применение технологий (52). В связи с этим цель исследования состоит в выявлении и анализе ключевых проблем реализации цифровой трансформации на региональном уровне в России, а также оценке ее потенциала как инструмента снижения дифференциации экономического пространства регионов.

Исходя из поставленной цели, будут решены следующие задачи:

• 1)    изучение теоретического опыта исследования понятия «экономическое пространство» в контексте цифровой трансформации регионов, анализ существующих подходов к пониманию и трактовке этого понятия в рамках цифровой экономики;

• 2)    рассмотрение лучших практик, применимых для усиления региональной политики в сфере цифровизации – обзор международного и отечественного опыта, который может быть адаптирован для российских условий;

• 3)    выявление проблемных аспектов повышения цифровой трансформации на региональном уровне – анализ существующих препятствий.

В рамках региональной и отраслевой экономики регион – это территориальная единица, в пределах которой сосредоточены определенные экономические, производственные и технологические процессы, характерные для данной местности, области или отрасли. В современных условиях особое значение приобретают цифровизация и цифровая трансформация регионов, что связано с внедрением новых технологий в производство, управление, коммуникации и общественные процессы. Цифровизация способствует улучшению экономической эффективности, повышению качества жизни и более тесному интегрированию регио- нов в цифровую экономику. В рамках цифровой трансформации также важно учитывать развитие инфраструктуры данных, умных технологий и цифровых платформ, которые поддерживают развитие конкретных регионов и отраслей.

Научная новизна исследования заключается в теоретико-методологическом обосновании роли цифровой трансформации как инструмента региональной экономической политики, влияющего на изменение характера и направленности пространственного развития, а также в выявлении противоречий и ограничений, определяющих ее воздействие на уровень межрегиональной дифференциации в России.

Теоретические исследования в области пространственной экономики позволяют выработать методы оптимизации регионального развития, которые учитывают особенности территории, доступ к ресурсам и потенциал для инноваций. В условиях цифровизации новые технологии могут существенно улучшить координацию и взаимодействие между регионами, повышая их конкурентоспособность в экономическом пространстве.

При этом относительно самой концепции экономического пространства сформировалось множество подходов, охватывающих различные его аспекты. Так, А.Г. Гранберг, А.В. Суворова и ряд других исследователей характеризуют экономическое пространство как определенную территорию, в границах которой лежат взаимодействия объектов. Однако такой подход ограничен в постиндустриальной экономике, так как не охватывает разнообразные процессы глобализированной экономики (Кириллова, Кантор, 2010; Ткаченко, 2010; Гетманцев, Атамась, 2021; Урунов, Морозова, 2024; Minakir, Dzhurka, 2018).

Ресурсный подход к определению экономического пространства, рассматриваемый В.В. Чекмаревым, В.В. Радаевым и др., делает упор на ресурсах и касается вопросов источника экономического интереса (Павленко, Киреева, 2020; Лихачев, Пушина, 2022; Савина, 2023; Bathelt, Glückler, 2005).

Другие исследователи, такие как О.А. Бияков, А. Куклински и др., считают ресурсный подход неполно представленным, поскольку он не учитывает отношения совместной деятельности. Они рассматривают процессный подход как экономическое пространство сети взаимодействий между экономическими субъектами, направленных на совместную деятельность (Бияков и др., 2004; Каримов, Чувашаева, 2014; Хучиев, 2023; Lisichkina, 2015; Papulova, 2020).

Работы С.И. Паринова, Е.Ю. Иванова и др. фокусируются на информационном подходе, поскольку он формирует понимание экономического пространства через призму информационных потоков между агентами экономики. Этот подход предполагает, что экономическое пространство не ограничено территориальными границами, а создается через обмен сигналами и информацией между участниками (Паринов, 2002; Иванов, 2003; Макар, 2012; Митрофанов, 2013; Shibusawa, 2000).

В работах многих ученых раскрывается влияние институциональных факторов, таких как законы, нормы и правила, на развитие экономического пространства, его функциональные границы и возможности для роста. Таким образом, в рамках институционального подхода внимание акцентируется на роли институтов в формировании экономического пространства (Иншаков, Фролов, 2007; Терещенко, 2012; Хужахметова, 2021; Anam, 2024).

Пространственный подход исследует экономическое пространство через географическое расположение и взаимосвязи между объектами. В работах О.А. Булавко и В.В. Чекмарева подчеркивается, что пространственная организация и доступность ресурсов играют ключевую роль в эффективном развитии региональных экономик (Данилова, Резепин, 2021; Булавко, Чекмарев, 2022). В отличие от территориального подхода исследуются взаимодействия, которые могут выходить за пределы границ, и рассматривается более широкий спектр связей и факторов.

Суть программно-целевого подхода заключается в том, чтобы перевести экономическую систему из существующего состояния в желаемое, адаптируя ее к изменяющимся условиям внутренней и внешней среды. Он требует перестройки ее внутренней структуры, связей и механизмов взаимодействия между участниками. Среди его представителей можно выделить В.А. Волконского, C.C. Шаталина, М.С. Сюпову, К.Ю. Багратуни и др. (Каркавин 2014; Мазилов, 2019; Багратуни, 2021; Панеш и др., 2022).

Системный подход рассматривает экономическое пространство как целостную систему, где элементы взаимосвязаны и образуют иерархические структуры. Важнейшими характеристиками этого подхода являются взаимодействие элементов и возникновение новых свойств, которые невозможно предсказать, анализируя элементы в отдельности. А.И. Татаркин, А.Н. Бубнов и др. подчеркивают, что системный подход помогает выявить обратные связи и эмерджентность в экономических процессах (Татаркин и др., 2012; Гришин и др., 2020).

Наибольший интерес, на наш взгляд, представляет информационно-институциональный подход ввиду концентрирования на информации и цифровых взаимодействиях через различные платформы, а также их регулирования.

Результаты

Основываясь на упомянутом ранее индексе глобальных инноваций, проведем анализ существующих программ других государств в области цифровизации экономики, схожей по ВВП в пересчете на ППС: США (3 место), Германии (9), Китая (11), Японии (13) в области цифровой трансформации внутри государства и определим их опыт в этой сфере.

Опыт США и Германии основывается на большой зависимости от федерализма государства. В обеих странах значительная часть инициатив исходит от региональных или субъектных образований. Однако подходы к правовому оформлению цифровизации существенно различаются. Цифровизация в США регулируется специальными актами уже по факту появившихся технологий или областей. Акты носят рекомендательный характер, в то время как отдельные штаты адаптируют эти принципы к собственным социально-экономическим условиям. Важную роль играют негосударственные институты, такие как консорциумы и отраслевые альянсы, что усиливает гибкость, но ослабляет централизованный контроль.

В Германии, напротив, действуют жестко регламентирующие законодательства2. Регулирование осуществляется как на национальном уровне, так и в рамках законодательства Европейского союза3 (например, GDPR, AI Act, OZG). Германия активно координирует цифровые инициативы между субъектами, добиваясь юридической согласованности и стандартизации цифровых сервисов, особенно в сфере оказания государственных услуг (Hassel et al., 2024). Также стоит отметить появившийся в конце 2024 года Европейский кошелек цифровой идентификации (EUDI Wallet), который агрегирует широкий спектр персональных данных и официальных документов, позволяя пользователям хранить их в цифровом формате и предоставлять доступ по своему усмотрению. В него можно загрузить как базовые удостоверения личности, так и другие ключевые документы: водительские права, дипломы об образовании, аттестаты и сертификаты, медицинские карты и др. Благодаря этому с помощью кошелька можно будет арендовать автомобиль, предъявив цифровые права, или подать документы в университет, не используя физические носители. При этом пользователи сохраняют полный контроль над своими данными и могут делиться только той информацией, которая необходима в конкретной ситуации, например подтвердить совершеннолетие, не раскрывая точную дату рождения4.

В Китае за счет широких возможностей правительство концентрирует контроль данных и директивное управление цифровизацией, ставя в приоритет национальные платформы, и одновременно выступает с проактивной позицией в отношении еще не широко распространенных технологий. Это позволяет правительству направлять развитие цифровых отраслей в русло долгосрочной государственной стратегии (Huo, Liu, 2024).

Опыт Японии в некоторой степени схож с российским в плане предоставления государственных услуг и стремления снизить административную нагрузку через цифровизацию. Таким образом, в Японии с помощью цифровизации уменьшаются бюрократические барьеры, что помогает интегрировать общественно значимые отрасли в единую базу. Кроме того, упор сделан на концепцию «Общество 5.0»5, благодаря которой происходит интеграция цифрового и физического пространства. Цифровое агентство консолидировало огромный объем разрозненных данных в единую платформу, что открыло возможности для более эффективного управления и принятия решений на основе данных, однако сохраняется зависимость от зарубежной цифровой инфраструктуры.

Оценка опыта каждой из стран в формировании институциональных факторов и законодательного оформления цифровизации экономик представлена в таблице 1 .

Российская модель цифровизации носит смешанный, но преимущественно госцен-тричный характер. Министерство цифрового развития выполняет функции регулятора и координатора, при этом ключевые решения принимаются на федеральном уровне. Цифровизация реализуется в рамках национальных проектов и стратегий. Рынок РФ характеризуется как ориентированный на государство и вместе с тем не имеет полноценного систематического подхода к этому. Так, существующие акты лишь регулируют отдельные аспекты цифровизации ввиду динамичного повышения сложности охвата всех сфер ввиду их специфики.

Таблица 1. Подходы к цифровизации экономики

Страна	Подход к цифровизации экономики	Характер регулирования	Законодательные особенности
США	Либеральный, рыночный	Постфактум, модульный	Отраслевое регулирование актами и стратегии
Германия	Юридически формализованный	Жестко-нормативный	Закон OZG, GDPR, AI Act (ЕС)
Китай	Централизованный, директивный	Проактивный и контролирующий	Три закона: кибер, данные, персональные
Япония	Управляемая модернизация	Мягко-нормативный	Закон о цифровом правительстве
Россия	Смешанный, госцентричный	Программный, фрагментированный	Есть стратегии, нет системного закона
Источник: составлено автором.

⁴ EU Digital Identity Wallet Home. Digital Building Blocks. URL: sites/spaces/EUDIGITALIDENTITYWALLET/pages/694487738/EU+Digital+Identity+Wallet+Home (дата обращения: 12.09.2025).

5 Riding the wave of digital transformation: Insights and lessons from Japan’s journey. World Bank Group. 2024. URL: (дата обращения: 01.08.2025).

Сама же цифровая трансформация в государственном управлении подразумевает развитие и внедрение шести потенциально перспективных направлений, закрепленных в национальном проекте «Цифровая экономика РФ»6, служащих для повышения эффективности государственных процессов. Цифровизация государственных услуг осуществляется через онлайн-платформы, а также подразумевает использование искусственного интеллекта и аналитики в принятии решений.

Принятые в Российской Федерации в 2017 году документы стратегического планирования предусматривают меры, направленные на стимулирование развития цифровых технологий и их использование в различных секторах экономики. Но, что более важно, были указаны основные сдерживающие факторы, включая дефицит кадров, недостаточный уровень подготовки специалистов, малое количество исследований мирового уровня.

Предыдущие исследования уровня цифровизации имели существенный недостаток – чрезмерный фокус на формальных показателях, таких как оснащенность техникой, интернет-проникновение или экономическая эффективность. Хотя эти метрики полезны для межстрановых сравнений, они не отражают многогранность цифровой экономики, которая включает разнообразных участников, динамичные процессы и неравномерную реализацию проектов, особенно на этапе становления. Кроме того, такие данные часто устаревают из-за задержек в публикации статистики, а сама концепция цифровизации эволюционирует со временем7.

Исходя из проведенного исследования, государственная среда остается слабым местом, что проявляется как в слабой инсти- туциональной среде из-за нестабильности условий для бизнеса, так и в регуляторной среде. Согласно оценке Global Business Consulting8 на 2019 год, часть проблем до сих пор остается актуальной, нормативное качество закона в РФ низкое. GBS определяет законодательную среду как наименее совершенную составляющую ведения бизнеса в России. Вдобавок к этому существуют проблемы устаревания систем, санкции и недостаточное количество ресурсов. С другой стороны, в качестве преимуществ представлены развитая цифровая инфраструктура, сильные частные IT-организации и фокус внимания государства на цифровой экономике.

Важнейшим элементом цифровизации становится переход от цифровых услуг к платформенным моделям. Цифровые платформы играют ключевую роль в процессе цифровизации экономик, являясь не только технологической основой, но и катализатором изменений в бизнес-моделях, государственных услугах и межрегиональном взаимодействии. Также в России важное место занимают государственные платформы, однако институциональное оформление этих решений остается недостаточно проработанным (Лаврик, 2024).

Влияние цифровизации, транспортной инфраструктуры и институциональных факторов на межрегиональную связанность экономического пространства проявляется комплексно. Цифровизация способствует снижению пространственных различий. Исследования в этой области уже показали, что развитие ИКТ положительно влияет на экономический рост, выделяются выгоды, получаемые от цифровизации. Так, в докладе Всемирного банка отмечено формирование особого представления относительно получаемых от цифровиза- ции преимуществ. Однако проявляется и другая сторона вопроса: поскольку Россия является переходной экономикой, это вызывает ряд проблем, создаваемых развитием интернета. Отмечаются перекосы в доминирующих положениях со стороны цифровых платформ относительно традиционных способов реализации товаров и услуг. Тем не менее российские компании показывают, что реализуют свою деятельность как на цифровом, так и на традиционном рынке. При этом отмечается, что доля цифровой выручки большинства компаний растет значительно быстрее традиционной и используются гибридные модели бизнеса.

Также определено, что государство не успевает формировать институциональную среду вслед за динамичным развитием сектора ИКТ. Резюмируя результаты международных исследований, можно сделать вывод, что Россия обладает большим технологическим фундаментом для цифровизации, однако существует ряд проблем, требующих систематических изменений9.

Одним из индикаторов оценки эффективности развития цифровой экономики является совокупность показателей. Исходя из исследований, проведенных ВШЭ10, с 2017 вплоть до 2022 года доля затрат на цифровые продукты домохозяйств и организаций растут. Однако затраты на развитие цифровой экономики к ВВП по тем же показателям остаются примерно на том же уровне. Эти затраты связывают в основном с приобретением цифрового оборудования и обеспечения, а также оплатой услуг электросвязи. Другой вопрос касается внутренних затрат на исследование в области ИКТ – в основном средства брались из федеральных бюджетов, однако за последние несколько лет, с 2016 года, видна тенденция к проведению исследований за счет внутренних средств организаций.

Сегодня для оценки уровня цифровизации регионов существует показатель цифровой зрелости. Это метрика, оценивающая уровень цифровой трансформации через автоматизацию государственных услуг, внедрение сквозных технологий и развитие цифровой инфраструктуры в ключевых отраслях. Расчет производится путем агрегирования нормализованных данных по ключевым направлениям, где 100% соответствует полной цифровой трансформации процессов (отображены более темным цветом), а низкие значения указывают на фрагментарное использование технологий (показаны светлым; рис. 1 ).

Проведенный анализ данных по 89 субъектам Российской Федерации выявил значительную дифференциацию уровня цифровой зрелости государственного и муниципального управления, а также ключевых отраслей экономики и социальной сферы. Регионы были распределены на три группы: с низким уровнем цифровой зрелости (менее 80%), средним уровнем (80–90%) и высоким уровнем (свыше 90%). В группу с наименьшими показателями вошли 11 регионов, включая новые территории (Донецкая и Луганская народные республики, Запорожская и Херсонская области), а также Республика Северная Осетия – Алания (64%) и Еврейская автономная область (71,8%), что свидетельствует о необходимости целевой поддержки этих субъектов с учетом специфических особенностей отстающих территорий.

Наибольшую группу составляют регионы со средним уровнем цифровой зрелости (44 субъекта). В эту категорию попали регионы, демонстрирующие устойчивое развитие цифровой инфраструктуры при наличии потенциала для дальнейшего роста. Особого внимания заслуживает группа из 34 регионов-лидеров с показателями выше 90% баллов, куда вошли Белгородская область

Рис. 1. «Цифровая зрелость» государственного и муниципального управления, ключевых отраслей экономики и социальной сферы, в том числе здравоохранения и образования, за 2025 год

Составлено по: Доля российского программного обеспечения, используемого в деятельности органов государственной власти субъектов Российской Федерации / Федеральная служба государственной статистики (Росстат). URL: (дата обращения: 20.10.2025).

и г. Москва (100%), Республика Татарстан и Московская область (99,7%), а также нефтегазовые автономные округа – Ханты-Мансийский (95,5%) и Ямало-Ненецкий (95%).

Регионы следуют тренду государства и используют различные инструменты, способные не только повысить эффективность управления, но и снизить межрегиональную дифференциацию за счет использования успешных решений. Например, в рамках федерального проекта «Умный город» в регионах Приволжского федерального округа создается современная городская среда, где технологии помогают улучшать повседневную жизнь жителей и работу муниципальных служб. Проект охватывает крупные города и реализуется в рамках национальных проектов «Жилье и городская среда» и «Цифровая экономика»11.

В Нижегородской области используется цифровая платформа «Умный регион», включающий в себя все муниципали- теты области. Она подразумевает интеграцию данных, оперативное реагирование и системное управление городским хозяйством12.

Кроме того, многие цифровые организации, ввиду специфики работы и большого объема собираемой и анализируемой информации, представляют свои решения для регионов и муниципалитетов. Это может заключаться в различных решениях актуальных вопросов, например в предоставлении региональной платформы ЖКХ, чтобы сделать этот процесс понятным, удобным и эффективным для всех участников: граждан, управляющих компаний и органов власти. Или это может быть ситуационный центр региона, созданный с целью получения полной и достоверной картины по региону для принятия решений13. Подобные решения проблем часто сначала формируются в одном субъекте в рамках пилотного проекта, а потом масштабируются для последующей коммерциализации.

Для оценки уровня цифровизации бизнеса в регионах был сформирован сводный показатель, объединяющий семь ключевых технологических направлений: использование облачных сервисов, технологии обработки и анализа больших данных, цифровые платформы, ERP-системы, интернет вещей, геоинформационные системы и технологии искусственного интеллекта. Все компоненты индекса имеют равный вес (1/7), что обеспечивает сбалансированную оценку без преобладания какого-либо одного технологического направления ( рис. 2 ). Визуализация результатов выполнена с использованием градиентной шкалы, где интенсивность окрашивания территорий соответствует значениям результирующего показателя: от минимальных (светлые тона) к максимальным (насыщенные тона). Три автономных округа – Ханты-Мансийский, Ямало-Ненецкий и Ненецкий не были включены в анализ из-за отсутствия данных на региональном уровне, поэтому исследование охватывает 82 субъекта РФ.

Анализ цифровой активности бизнеса в российских регионах выявил значительный разрыв по этому показателю между субъектами РФ. Значения варьируются от 8,98% в Республике Тыва до 30,17% в Чеченской Республике. Регионы разделились на три группы: 20 субъектов с низкой активностью (менее 16,56%), 43 региона со средними показателями и 19 лидеров, где цифровые технологии использует более 20% бизнеса. Примечательно, что Москва и Санкт-Петербург оказались лишь в средней группе, тогда как Чеченская Республика показала высокий результат.

Географическое распределение демонстрирует явные кластеры: регионы с высокой активностью сконцентрированы в Центральной России и на Урале, тогда как аутсайдеры расположены преимущественно на юге и востоке страны. Это указывает на сохраняющийся цифровой разрыв между центральными и периферийными регионами, требующий адресных мер поддержки. Данные подчеркивают необходимость дифференцированной региональной политики, учитывающей специфику каждого субъекта. Изучение опыта регионов-лидеров может помочь в разработке эффективных программ цифровизации, в то время как 12 регионов с показателями ниже 15% нуждаются в первоочередном внимании и целевой поддержке бизнеса для сокращения технологического отставания.

Рис. 2. Общая активность использования цифровых технологий бизнесом за 2022 год

Рассчитано по: Mendeley Data. Российские регионы в условиях цифровой трансформации: ESG-менеджмент для устойчивого развития бизнеса, Mendeley Data, V1. DOI: 10.17632/53msftm56j.1. URL: datasets/53msftm56j/1 (дата обращения: 23.10.2025).

Несмотря на меры, применяемые как национальными правительствами, так и региональными властями, все еще остается актуальным вопрос о методологии оценки цифровизации регионов. Так, существующие показатели не отображают весь многоаспектный процесс цифровизации экономики, кроме того, данные собираются и обрабатываются несистематически, а также существует ограниченность формальных показателей, которые в основном были связаны с оценкой уровня информатизации.

Выводы

Резюмируя данные проведенного исследования, можно определить два основных направления, способствующих межрегиональной интеграции и использованию преимуществ цифровой экономики, а также нивелированию проблем в связи с новым способом работы экономической системы. Так, различаются основные вопросы, требующие комплексного решения этих проблем.

Первым направлением выступает государство. Рассмотрим подробнее результаты исследования российского государства, его законодательной деятельности и условий для благоприятного ведения деятельности в сфере ИКТ.

Неглубокая проработка законодательства. При оценке опыта других стран было обнаружено отставание РФ от темпов цифровизации. Необходимо формирование законодательного фундамента под новые реалии. Так, нынешнее состояние и характеристика цифровой экономики, цифровых данных, а также юридическая проработанность программ не в полной мере удовлетворяют современным тенденциям, что проявляется в фрагментированности подходов, слабой связи и координации на всех уровнях, а также в отсутствии системного закона, определяющего взаимосвязи публичных и частных секторов в сфере ИКТ.

Юридическое подкрепление и слабое регулирование цифровых платформ. Платформы любого рода не обладают конкретным юридическим статусом как объекты публичной инфраструктуры и, вместе с тем, несут проблемы экономической безопасности РФ.

Деятельность частных цифровых платформ. Маркетплейсы играют большую роль в содействии межгосударственной экономике. Малый бизнес почти не защищен от недобросовестных действий площадки. Как правило, это выражается в дискриминации поисковой выдачи, навязывании невыгодных условий, недобросовестной конкуренции внутри площадки, а также влиянии на ценообразование товаров. Несовершенство законодательства в этой области негативно сказывается на малом бизнесе.

Недостаточный контроль за качеством и оборотом цифровых данных. Невзирая на то, что регуляторы и ведомства являются надзорными органами, фокус их внимания направлен, как правило, на крупные организации вроде банков и IT-компаний с сильным финансированием аспектов безопасности, тогда как субъекты малого и среднего предпринимательства в основном остаются без внимания. Это приводит к систематическим утечкам данных и низкому уровню информационной безопасности. Вдобавок к этому органы власти сильно ограничены в ресурсах и не могут полноценно осуществлять свою работу в этом направлении.

Отсутствие механизмов межрегионального цифрового взаимодействия. Несмотря на наличие федеральных платформ и сервисов, механизмы межрегионального взаимодействия и решения, разработанные на федеральном уровне, не в полной мере интегрируются и адаптируются на уровне субъектов, что приводит к фрагментации, снижению качества цифровых услуг и создает барьеры для обмена данными. Кроме того, некоторые регионы занимаются дублированной деятельностью вне координации друг с другом, что и приводит к неэффективному использованию ресурсов.

Рассмотрим проблемы на уровне регионов.

• 1.    Кадры. В регионах существует дефицит специалистов как в сфере ИКТ, так и в междисциплинарных областях, что приводит к медленному внедрению цифровых решений в публичном и частном поле.

• 2.    Компетенции. Выступают продолжением предыдущего пункта, однако не явля-

• ются прямым следствием и представляются более глубокими. Недостаточный уровень цифровых компетенций среди государственных служащих и объектов МСП приводит к торможению регионального развития, тем самым снижая потенциальный экономический эффект от цифровизации. Кроме того, отмечается низкая подготовка кадров по ускоренным курсам в этой сфере, что создает насыщенность рынка плохими специалистами.

• 3.    Ресурсы и бюджетное ограничение. Большой вопрос связан с самостоятельностью регионов и наличием свободных средств на развитие различных электронных систем. Как правило, у регионов нет своих средств для осуществления запросов федерального центра, а частным инвесторам не интересно вкладываться в такие проекты.

• 4.    Локальное нормативное законодательство. На местном уровне недостаточно развиты локальные нормативно-правовые акты, регулирующие цифровизацию. Отсутствие типовых моделей для нормативных актов и устаревшее законодательство дополнительно тормозят процесс принятия решений.

• 5.    Низкий уровень цифровой зрелости. Это по-прежнему остается серьезным барьером к полноценной цифровизации ввиду использования устаревших IT-систем и неавтоматизированных процессов. Вдобавок регионы существенно различаются по уровню цифровой зрелости, поэтому типовые решения не являются полноценным ответом. При анализе современных способов оценки цифровизации было определено, что индексы и модели, позволяющие провести такую оценку, имеют недостатки.

• 6.    Мотивация и стимул. Несмотря на большое количество государственных программ, у региональных властей нет мотивации к решению перечисленных выше проблем, отсутствует инициативность и вовлеченность в реализацию задуманных

программ. Цифровизация воспринимается как формальная задача, ориентированная на отчетность, а не реальные изменения. Непонимание выгод, дополнительная нагрузка на работу ведомств и отсутствие стимулов снижает желание работать над интеграцией цифровых решений. Ключевой проблемой остается декларативность различных программ, а также ограниченность в оперативных мероприятиях, направленных на их поддержание в регионах.

Цифровизация экономики в России требует комплексного подхода к решению текущих проблем как на государственном, так и на региональном уровне. Задачи, связанные с отсутствием четкого правового регулирования и инфраструктурных ограничений, должны быть решены через систему законодательных и институциональных мер, направленных на упрощение и унификацию цифровых процессов. Им требуется унификация стандартов и норм на всех уровнях взаимодействия.

Как уже было сказано, платформы пока не обладают четким юридическим статусом публичной инфраструктуры, а ответственность за их надлежащее функционирование не всегда прозрачна. В этом плане лучше всего развит Европейский союз, который путем межгосударственного объединения государства передал часть своего суверенитета и сформировал несколько департаментов, занимающихся взаимоинтеграцией и гармонизацией национальных законодательств и созданием единых систем. В качестве частного примера выступает Digital Single Market (Цифровой единый рынок)14. Закон ограничивает доминирование крупных сервисов, а также формализует критерии защиты и прозрачности алгоритмов представления товаров и услуг. Необходимо создание реестра системно значимых цифровых платформ по аналогии опыта работы Центрального банка России с банками и ужесточение законов по аналогии с GDPR в плане штрафов за утечки данных. Это по- зволит унифицировать правила торговли, налоговых систем и услуг, что значительно упростит процессы для бизнеса и улучшит трансграничную и внутреннюю экономическую интеграцию. Применение одинаковых стандартов облегчит сотрудничество между регионами и позволит оптимизировать биз-нес-процессы, снизив административные барьеры.

Кроме того, в Европейском союзе широко применяют межтерриториальное финансирование, которое находится в компетенции определенных межгосударственных ведомств. Менее развитые регионы для снижения цифрового разрыва получают средства из фондов выравнивания. При этом ЕС аккумулирует лучшие практики (единая e-ID, сервисы e-health и e-learning) и устанавливает общие показатели, вроде DESI-показателей по цифровым компетенциям и онлайн-услугам, что позволяет последовательно улучшать уровень «цифровой готовности» регионов по сравнению с российской практикой (Невская, 2020). Но, поскольку проблемы финансирования развития подобных программ остаются актуальными, требуется масштабирование программ, направленных на государственночастное партнерство, тем более, как показывает практика, такое сотрудничество эффективно.

Еще одним аспектом является развитие законодательства для работников гиг-экономики. Необходимо закрепить в Трудовом кодексе понятие цифрового рабочего или уравнять такого работника с наемным рабочим. Такие работники классифицируются как самозанятые или подрядчики, что позволяет компаниям избегать ответственности за их условия труда и приводит к ущемлению их прав.

Использование больших данных и аналитики является важным инструментом для повышения эффективности межрегиональной экономической интеграции. В США цифровые платформы активно используют аналитические данные для оптимизации таких сфер, как логистика, здравоохранение и управление городской инфраструктурой. Аналитика помогает улучшить принятие решений на всех уровнях, повышая скорость и точность взаимодействия между регионами и государственными органами, что применяется в рамках программы BEAD15. Также, ввиду развития частных проектов, распространена практика технохабов, а штаты имеют широкие полномочия в выборе цифровых инициатив. Важным аспектом также является то, что платформы для «умных городов» и других инновационных решений значительно способствуют интеграции региональных экономик. Программы по созданию умных городов, похожие на существующие в Германии, позволяют интегрировать транспортные, энергетические и коммуникационные системы.

Помимо создания региональных образовательных программ и программ повышения квалификации, необходимо урегулировать платформы дистанционного обучения. Уровень специалистов, выпускаемых такими организациями, не удовлетворяет требованиям рынка и, вместе с тем, негативно сказывается на рынке труда. Например, регулятор ЦБ занимается подобной деятельностью, связанной с цифровой грамотностью, не первый год, размещая информационные бюллетени и проводя различные мероприятия. Масштабирование подобной и вышеперечисленной деятельности на другие институты, школьные программы, муниципальных, государственных работников и физических лиц будет способствовать снижению влияния мошенничества с применением социальной инженерии, а также представлению выгод и пониманию, как современные технологии влияют на экономику, что в итоге качественно повысит общий уровень образования. Помимо этого, требуется создание сертификации в цифровой экономике, а также регулярная актуализация знаний.

Дополнительно необходимо усилить контроль ФАС и МВД над деятельностью цифровых платформ. В компетенции ФАС остается контроль за комиссией маркет-плейсов с продавцов, а также противодействие и штрафы за злоупотребление доминирующим положением, тогда как в юрисдикции МВД – контроль над оборотом информации и увеличение фокуса на расследовании киберпреступлений. Возможно создание межведомственного независимого органа по контролю за качеством данных, а также разработка национальных стандартов для данных, чтобы обеспечить их безопасность, точность и актуальность, например на базе МВД, ФСБ, Министерства цифрового развития и экономического развития Российской Федерации.

Подводя итоги исследования, можно заключить, что успешная цифровизация экономики России требует комплексных и скоординированных действий на всех уров- нях – от государственного до регионального. Ключевыми проблемами остаются не только юридическое регулирование, но и кадровые, инфраструктурные и финансовые ограничения, с которыми сталкиваются регионы. Для эффективной цифровой трансформации необходимо разработать единое законодательство, усилить мотивацию местных властей, обеспечить адекватную поддержку малого бизнеса и повысить уровень цифровой зрелости на местах.

Дальнейшие исследования должны быть сосредоточены на анализе эффективности цифровых платформ, разработке новых моделей для оценки цифровой зрелости, а также на оценке влияния государственно-частного партнерства на развитие региональных цифровых проектов. Важно продолжить мониторинг межрегиональных взаимодействий с фокусом на обмене опытом и внедрении успешных практик цифровизации в регионах с различным уровнем зрелости.