Социально-философский смысл общественной автотрофности и гетеротрофности в свете идей В.И. Вернадского

Понимание сути предикативации автотрофности признака «быть общественным явлением» нельзя назвать беспроблемным. Ведь автотрофность – это вид трофической зависимости какого-либо организма, когда он, не питаясь другими неделимыми жизни, в пределе может существовать только за счет косного вещества и рассеянной энергии. Это фиксация организмических особенностей неделимых, не могущая содержать прямой информации о социетальных качествах каких-либо существ, но способная нести «недостаточное различение чисто социальных факторов от других: биологических и физико-химических» (чего надлежит избегать) [1, 523]. Однако созданные В.И. Вернадским человекомерные понятия «социальная гетеротрофность» и «социальная автотрофность» [2, 482] стали достоянием социально-философской мысли. Различаются ли коренным образом значения конструктов автотрофность и гетеротрофность при их применении в контексте биологических, биогеохимических и собственно социальнофилософских размышлений? Разве не несут в себе эти применения в принципе несводимые друг к другу без остатка смыслы?

Ответы на заданные вопросы не содержатся прямо в трудах В.И. Вернадского, не претендовавшего на философский анализ вводимых понятий. И это неизбежно в силу четко осознававшегося им правила разделения труда философов и естествоиспытателей [3, 102, 104, 154].

Вводя названные понятия, В.И. Вернадский опирался на некоторые размышления мыслителей XIX в., прежде всего – естествоиспытателей (М. Бертело, Д.И. Менделеева, В. Оствальда, К.А. Тимирязева, Н.А. Умова) или непрофессиональных философов (С.А. Подолинского, Н.Ф. Федорова). При этом Владимир Иванович, вероятно, не знал, что схожие размышления вел в духе «мировоззренческой фантастики» начиная с первых публикаций в конце XIX в. К.Э. Циолков- ский. Особо в этом ряду можно выделить собственно философа Э.Ж. Ренана, писавшего в работе 1876 г. («Философские диалоги и фрагменты») о возможности в будущем промышленного синтеза пищевых продуктов «из воздуха» как революции в социальной жизни, прогрессе в развитии чувств. Именно в силу «необходимости для решения социального вопроса» [2, 480]. В.И. Вернадский и ставил задачу достижения человечеством «социальной автотрофности». При этом (что существенно и чего не следует забывать) он отдавал себе отчет в том, что использованное им понимание «социальной автотрофности» не давало ответа опять же на «социальный вопрос»: «Будет ли (социальная автотрофность. – А.С.) благотворна или доставит новые страдания человечеству?» [2, 483]. В таком понимании «социальная автотрофность» есть концепт, который не может ясно фиксировать грань между теми взаимосвязями и взаимообу-словленностями людей, обществ между собой, а также людей и обществ с природой, которые есть линия их «благотворного» соразвития в отличие от противоположного тренда. Вместе с тем именно данный концепт и фиксирует эту грань, хотя бы и неявно. Прояснение требует философской работы т.е., по сути, ответы и их отсутствие делают возможным сведение проблематики «человек (человечество) и автотрофность» к «опасной иллюзии» (Н.Н. Моисеев) или к «последнему слову философии техники» с отождествлением «кибернетических устройств» и «автотрофов среди нас» (В.А. Кутырев). Все это свидетельствует о том, что найти ответы необходимо, причем такие, которые способны «более определенно связать гуманистически направленные мысли о неразрывной связи человека и универсума с современными научными представлениями о перспективах человека» [4, 249]. Только тогда можно адекватно уяснить, как и почему «биосфера (“монолит” природы и цивилизации) оказалась объединенной… биогеохимической энергией» [5, 10], «как вообще возможна управляемая эволюция» [6, 307].

Хотя у В.И. Вернадского нет философского анализа интересующих нас конструктов, то следует понять то, что в отношении них у него есть (начиная с рукописи «Живое вещество», дневниковых записей, писем, «Очерков геохимии» и заканчивая «книгой всей жизни» – «Химическое строение биосферы Земли и ее окружения») «выходящие за пределы точного научного знания», что неоспоримо, философски ориентированные рассуждения, в концентрированном виде представленные в публикации 1925 г. «Автотрофность человечества». Через эти рассуждения Вернадский, по сути, вел поиск релевантного сочетания смыслов: 1) «способа питания» (более емко – тип питания) людей (шире – типа удовлетворения ими своих потребностей) и 2) «общественной жизни» [2, 477]. Делая акцент на первом из них, В.И. Вернадский искал выяснения типов того, что П.А. Сорокин называл социальным явлением. Логика рассуждений В.И. Вернадского в нашей реконструкции представлена ниже.

Общественная жизнь – частный случай проявления в биосфере «неделимых жизни», т.е. это индивидно-организменное проявление людей. Без биосферы ни одно неделимое не существует и существовать не может, находясь в разнообразной зависимости от монолита жизни и его конкретных частей. Есть основной, порождающий (генезис-ный) и функциональный типы зависимости «живого от живого»: первый определяется «принципом Реди», в рамках второго фундаментальна связь с «живым целым» «благодаря питанию» [2, 464, 468]. Неделимые, не имеющие прямой трофической зависимости от других неделимых, определяют «структуры самих основ биосферы» [2, 463]. Кооперативная система неделимых, не нуждающихся в поглощении других живых существ и использующих потоки рассеянной энергии (т.е. автотрофов) – генетическое начало всего многообразия биосферы, ответственное за устойчивое воспроизводство ее монолитности. Никакие неделимые (например, люди в их индивидноорганизменном аспекте) не могут выйти из гене-зисного типа зависимости, т.е. они, по В.И. Вернадскому (а не по кому-либо), субстратно не могут разуподобиться находящимся в «начале» биосферы автотрофам, не могут быть в своей плоти их генетическими наследниками. В отличие от генезисной трофическая связь неделимых «может быть изменена, не затронув стойкости жизненного целого»; есть «указание», что «в эволюции некоторых групп бактерий» имел место переход от автотрофности к миксотрофности или гетеротрофности, а затем вновь к автотрофности [2, 468]. Автотрофное в своем истоке «живое вещество» в силу «принципа Гюйгенса» есть «космическое явление»; род людей – носитель, «быть может, космической, силы», которая суть, «разум человека, устремленная и организованная воля его как существа общественного» [2, 472, 462], т.е. есть момент гомоморфности между этим родом и автотрофами. В рассуждениях о «социальном строе», «общественной и социальной конструкции человечества», «общественной жизни», «общественной идеологии» [2, 469, 477, 480] отстаивается тезис: «Зависимость человека от живого целого благодаря его питанию определяет все его существование. <...> Вся жизнь человека, весь его социальный уклад… определяются этой необходимостью (“уничтожать другие существа или использовать их биохимическую работу”. – В.И. Вернадский)» [2, 468-469]. Гетеротрофность людей определяется как «неукротимое стремление» жить деструкцией других живых существ и их комплексов, извлекая энергию через разрушение ее носителей; оно «управляет миром человека, строит всю его историю и все его существование» [2, 469]. Но «разум человека», когерентный «вековым духовным стремлениям», «все изменяет»: «руководясь им, человек употребляет все вещество, окружающее его – косное и живое», «благодаря земледелию… себя в своем питании освободил от стихийной зависимости от живой окружающей природы», добивается дальнейшего «увеличения с помощью науки мощности человечества», в силу чего им начата «систематическая замена… (источников энергии, получаемой из связанных форм. – А.С.) другими, независимыми от жизни (использование разных форм рассеянной энергии. – А.С.)» [2, 477, 480]. В названном выше стремлении люди выступают «не действием свободной воли.., а проявлением естественного процесса»; в таком случае «нет силы на Земле, которая могла бы удержать человеческий разум в его устремлении, раз он постиг, как в данном случае, значение истин, перед ним раскрывающихся», и «для решения социального вопроса необходимо подойти к основам человеческого могущества –… изменить форму питания (добиться синтеза питательных веществ. – А.С.) и источники энергии, используемые человеком (добиться улавливающей рассеянную энергию, а не извлекающей энергетики. – А.С.)» [2, 480-482].

Считаем, что в приведенных рассуждениях есть индивидно-организменный и общественносубъектный способы осмысления «социальной» автотрофности.

Если акцентируем первый, то придем в столкновение с «законом необратимости эволюции» в ее биологическом понимании [7, 321]. Поэтому некритически поддерживаемые организменноавтотрофные мечты [8, 671-672] если и продуктивны, то только в том смысле, в котором продуктивными в некоторых итогах можно признать изыскания «философского камня», «трисекции угла» и «квадратуры круга». Можно, например, думать о росте автотрофных сегментов техносферы на основе нано- или иных прорывных техноло- гий [9], но не следует органопроективный потенциал техники обращать в проект подмены автотрофной техникой организмов людей. Необходимо усиление роста общественной автотрофности, когерентной устойчивому саморазвитию биосферы.

В целом же мысль о возможности индивидной автотрофности людей возникает в силу их уравнивания с любым организмом. И когда В.И. Вернадский вводил «указание», что переход от гетеротрофного способа питания обратно к автотрофному имел место у некоторых бактерий, то считал это аргументом в пользу онтологической возможности такого перехода для людей как «неделимых жизни». Мысль о таком переходе спорна. Кроме того, этот гипотетический переход суть перехода неделимых, ранее уже бывших автотрофными, хотя бы и питавшимися гипотетическими «коацерватными каплями», которые с точки зрения В.И. Вернадского не есть организмы, «неделимые живого вещества». В любом случае изначальная автотрофность первых неделимых жизни на Земле не поколеблется, даже если «коацерватные капли» все же счесть доподлинно праорга-низмами для всех организмов, что значит опять же заявить, что первоорганизмы были автотрофными. Человек же бесспорно изначально организменно гетеротрофен, что отмечал сам В.И. Вернадский. И для него, и для нас научно незыблемо представление: «По своему происхождению человек – гетеротроф» [10, 253]. Поколебать этого не смогут никакие изредка развиваемые «экзотические» доводы [11].

Если акцентируем второй подход, то не только остается незыблемым твердое убеждение Вернадского в возможности лишь биосферосовместимой (коэволюционной) автотрофности людей без утраты ими белково-нуклеиновой природы, но появляется понимание того, как может возникнуть именно автотрофное человечество, что значит, автотрофный человек в значении субъектноличностного его представителя. Это понимание удается, если и только если, получается снять проблему, скрывающуюся за двойной предикати-вацией в отношении людей: «Человек животное общественное, гетеротрофное» [2, 475]. Итак, человек: 1) в индивидно-организменном измерении изначально гетеротрофное существо, но 2) в субъектном измерении – изначально общественное существо.

Но быть общественным, значит быть носителем связки социетальных качеств, не существующей вне взаимосвязи и взаимообусловленности с другими общественными существами, в коей по определению потребности не оторваны, а тесно увязаны со всеми социетальными качествами. Полный их набор – сознание, деятельность, социальные потребности, интересы, отношения, нормативность) [12]. Не значит ли это, что говоря о типе питания людей в организменном аспекте, мы приходим к их биологическому определению в качестве гетеротрофных животных, а говоря о типах удовлетворения всех (а не только в пище) потребностей человека, которые так или иначе доопределяют все иные социетальные качества, мы вынуждены говорить об общественной автотрофности и гетеротрофности?

Иначе, при удовлетворении каких бы то ни было потребностей какого-либо собственно социен-тального существа так или иначе выражены его сознание, деятельность, интересы, отношения, нормативность. Одну и ту же потребность, например, дефициентную потребность в пище, можно при прочих равных условиях удовлетворять типически по-разному. Можно силой или манипуляцией изъять предмет удовлетворения потребности у другого субъекта этой же потребности или эгоистически завладеть предметом этой потребности, лишив доступа к нему некоторых других или некоторых иных субъектов идентифицировать с предметом диссипации как предметом удовлетворения потребности. При этом можно внушить диссипируемым субъектам (даже помимо их воли в модусе неконтролируемого сознанием внедрения соответствующих установок), что иное в принципе и невозможно, значит подобного рода диссипация тотально необходима и неизбежна. В последнем случае будет иметь место крайняя степень выявления такого типа удовлетворения всевозможных (не только в пище) потребностей, который максимально разрушителен для субъектов и биосферы, т.е. то, что, например, «супраморалист» Н.Ф. Федоров называл «хорошо организованной ложью», хищническим отношением к природе и человеку. Значит, конструкты, общественная гетеротрофность и общественная автотрофность могут и должны соотноситься с основными типами развертывания всей связки социентальных качеств, т.е. быть обозначениями для противонаправленно-стей междусубъектных взаимосвязей и взаимо-обусловленностей, или векторов развертывания потенциала общественной сути людей. Вспомним при этом, что позитивный вектор развертывания определяется различными авторами как негэнтро-пийный, и какое-либо развертывание нашего потенциала происходит не в пустоте, а в социуме и Природе как расширительно понимаемой (возможно, не только земной) биосфере. Природа для В.И. Вернадского (т.е. системная совокупность прежде всего «живого вещества») – реальность наряду с реальностью косного и биокосного [3], т.е. гипотетически есть система causa sui; ее устойчивое развитие негэнтропийно (самоорганизующееся расширенное воспроизводство с увеличением свободной энергии, получаемой из рассеянных или рассеивающихся форм). В отношении к биосфере справедливо утверждение, что «Смысл жизни в борьбе против увеличения энтропии» [13], в отношении к социосфере это может быть продолжено следующим образом: «cмысл челове- ческой жизни в борьбе против увеличения бесчеловечности как проявления энтропии в ее социальной форме».

Негэнтропийное развитие человечества (человечность) подобно устойчивому развитию биосферы в целом, даже если Природа и не «субстанциональна». Но человеческая борьба с энтропией невозможна без сознания, без логической деятельности мозга. Это деятельность по производству знаний, наиболее значимыми из которых являются зрелые знания в понятийной форме. Последние служат основанием для создания все новых орудий труда и технологий, которые (хотя далеко не все) являются «усилителями мощности» [13]. При этом в сознании каждого существуют рефлексивные структуры, определяющие модель нормативности через этическую систему: поступки людей реализуются в соответствие с перовой либо второй этической системами (по В.А. Лефевру, Ю.А. Шрейдеру), задающими аксиологическое содержание междусубъектных отношений. Аттрактивно-пассионарный тип личности (по Л.Н. Гумилеву) неразрывно связан с действием рефлексивных структур в рамках первой системы с доминантой на обобщение, понятийное раскрытие содержания космо-био-социального опыта людей, создание орудий труда и технологий, являющихся собственно усилителями мощности человечества, которые данный тип не используют в их возможном бесчеловечном применении. Но последнее возможно и осуществляется неаттрак-тивно-пассионарными и неаттрактивнонепассионарными субъектами, создающими помимо прочего орудия и технологии разрушающей эксплуатации как внечеловеческой, так и человеческой частей антиэнтропийного процесса в Универсуме. В связи с чем следует помнить, что одно дело считать для субъекта достойным подражание не просто животным, в том числе паразитам, но явным хищникам (что в отношении органопроек-тивно понимаемой техники как «тактики самой жизни» проповедовал, например, О. Шпенглер, буквально «вытравивший энтропийной версией биологизма философию культуры» – мыслеобраз Г.М. Тавризяна), другое дело – так не считать.

Из вышесказанного вычленим социальнофилософский смысл собственно общественной автотрофности: тип междусубъектных взаимосвязей и взаимообусловленностей, когерентных эффекту целостности автотрофной биосферы Земли и ее управляющей автотрофной подсистемы, в рамках которого ведущей стороной жизнедеятельности субъектов является удовлетворение потребностей за счет рассеянного вещества, энергии и информации в противовес их удовлетворению за счет паразитирования или причинения распада целостным системам в виде субъектов и вмещающих биоценозов.

Такой тип невозможен без постоянного, достаточно устойчивого, последовательного и напря- женного поиска наиболее гармоничного на каждый конкретный момент времени развития социе-тальных качеств тем или иным субъектом. В таком случае общественная автотрофность есть показатель мощности человечности субъектов в их неустранимом междусубъектном существовании, имеющий место с того момента, когда возник и некоторыми сообществами устойчиво поддерживался, совершенствуясь в содержании, запрет «не убий!» [14, 31] – базовый регулятор агрессии, требующий культивации действий субъектов первой этической системы. Тогда, «закон техно-гуманитарного баланса» [15, 97] есть следствие реально осуществившихся в мировой истории стратегических побед первых над вторыми. Развитие и устойчивый рост общественной автотрофности следует признать процессом, приведшим некоторые сообщества к позитивному (иные же просто погибли) социокультурному исходу неолитической революции, когда в качестве способа выхода из системного кризиса, угрожавшего существованию человеческого рода, возникло земледелие, признававшееся В.И. Вернадским элементом общественной автотрофности [2, 477], укрепилась «система Учитель» [14, 29].

Фундаментальная причина системных кризисов – общественная гетеротрофность. Наиболее грозное, трудно устранимое (в отличие от адельфофа-гии) проявление – война (в исходном захватническом модусе, т.к. войн оборонительных нет и не может быть не в качестве следствий из первого). Субъекты разжигания войн – крайне опасные агенты торможения «перехода биосферы в ноосферу», поэтому в подлинном смысле человечество может стать «автотрофным» только в том случае, если они будут необратимо лишены возможности реализовывать такое разжигание: иначе говорить о едином ноосферном человечестве бессмысленно [16, 55]. Война быстрее всего ведет к омнициду [17] и приводит в виде войны против Природы практически к тому же результату, значит, вне пути наращивания общественной автотрофности у человечества нет будущего. Оно есть, если доминируют субъекты общественной автотрофности, в этом смысле «стратегические субъекты» ноосферогенеза, который с точки зрения многих немыслим без «роста общественной автотрофности», что ведет к поражению усилий контрагентов (по В.Е. Лепскому). Угроза поражения толкает последних к стратегии рефлексивного управления с использованием «обманчивой и соблазнительной личины добра» [18, 437]. Носителям такой «личины» в принципе достаточно стратегически энтропийной энергетики, переводящей «энергию из концентрированного состояния… в рассеянное» [19, 170]. Им чужда передача пассионарной аттрактивности по каналам общения и коммуникации, но свойственно порождение «ког-нитологической энтропии» (по В.П. Визгину); чужд подлинно человечно ориентированный об- щественный строй: с реальным ростом, усилением собственно общественной (междусубъектной), а не нулевой индивидно-организменной автотрофности человека. И если вдуматься в мыслеобраз «организменно автотрофное существо с социе-тальными качествами», то будет понято, что это может быть и реально общественно гетеротрофный субъект. Т.е. гипотетическая организменная автотрофность человека может на деле быть как совместимой, так и несовместимой с общественной автотрофностью, т.е. бесчеловечной. Доказать противоположное невозможно.