Социальный контекст комплекса вооружения в погребальном обряде раннесредневековых тюрок Центральной Азии

Эффективный комплекс вооружения, несомненно, являлся одной из важных составляющих успешной военной экспансии раннесредневековых тюрок, в результате которой кочевниками был основан ряд крупнейших, хоть и недолговечных, империй, простиравшихся в разное время далеко за пределы центрально-азиатского региона. Это обусловило пристальное внимание исследователей к изучению всех категорий оружия номадов, а также специфики его развития на различных территориях (Худяков, 1986. С. 137–169; 2007; Овчинникова, 1990. С. 65–86; Горбунов, 2003; 2006; и др.). Гораздо более фрагментарно представ- лены вопросы, связанные с реконструкцией социальной значимости предметов вооружения и определением их места в представлениях раннесредневековых тюрок Центральной Азии. В настоящей работе представлен опыт решения ряда таких вопросов.

Исследование основано на анализе результатов раскопок более чем 330 погребений раннесредневековых тюрок на территории Алтая, Тувы и Минусинской котловины. Для конкретизации отдельных аспектов работы привлекались синхронные материалы из памятников Монголии, Казахстана и Средней Азии. Исследование значимости предметов вооружения в погребальном обряде раннесредневековых тюрок Центральной Азии потребовало формирования специальной выборки, которую составили 204 захоронения. Основными факторами в ходе отбора памятников из общего количества известных на сегодняшний день могил стали степень сохранности комплекса, а также возможность определения пола умершего, что является необходимым условием для полноценного исследования в указанном направлении.

Для выявления и конкретизации закономерностей распространения предметов вооружения раннесредневековых тюрок был проведен статистический анализ, который позволил обозначить встречаемость конкретных находок в захоронениях лиц обоих полов, а также в детских могилах (табл. 1). В составе предметов вооружения выделены следующие группы изделий: 1) лук; 2) железные наконечники стрел; 3) клинковое оружие (боевой нож, кинжал, меч); 4) топор; 5) копье; 6) доспех.

Оружие зафиксировано в абсолютном большинстве мужских погребений раннесредневековых тюрок Центральной Азии – 124 (93,23%). Оно отсутствовало только в 9 (6,76%) могилах. Насыщенность захоронения предметами вооружения определялась, главным образом, не возрастом, а заслугами и профессиональным статусом умершего воина. К примеру, в ряде случаев в могилах молодых людей 16–20 лет зафиксировано несколько различных категорий рассматриваемых предметов ( Кубарев , 1992; Могильников , 1997). Не исключено некоторое снижение статуса пожилых (более 55 лет) мужчин, что нашло отражение в сокращении количества обозначенных вещей, отсутствии оружия ближнего боя и др. ( Комарова , 1973. С. 208; Кирюшин и др. , 2005). С другой стороны, то, что предметы вооружения зафиксированы в ряде погребений лиц этой возрастной группы ( Гаврилова , 1965. С. 66–67; Нестеров, Худяков , 1979. С. 88–90), свидетельствует о сохранении ими определенного статуса.

Предметы вооружения, а именно кинжалы, зафиксированы только в двух (5%) женских погребениях тюркской культуры, раскопанных на территории Са-яно-Алтая. В трех детских могилах обнаружены железные наконечники стрел. Таким образом, наличие оружия в захоронении является одним из существенных показателей половой и возрастной принадлежности умерших.

Корректное определение социальной значимости предметов вооружения в представлениях раннесредневековых тюрок Центральной Азии не может быть интуитивным или основываться только на рассмотрении частоты встречаемости находок в погребениях. Необходимы учет комплекса показателей и привлечение дополнительных источников и материалов. Особое значение в этом плане имеет изучение каменных изваяний, зачастую демонстрирующих облик представите-

Таблица 1. Распространение предметов вооружения в погребениях раннесредневековых тюрок Центральной Азии

Категория предметов вооружения Мужские погребения – 133 (100%) Женские погребения – 40 (100%) Детские погребения – 31 (100%) Лук 84 (63,15%) – – Наконечники стрел 105 (78,94%) – 3 (9,67%) Клинковое оружие 34 (25,56%) 2 (5%) – Топор 4 (3%) – – Копье 5 (3,75%) – – Защитное вооружение 6 (4,5%) – – лей элитных слоев общества раннесредневековых номадов, а также наскальных рисунков, на которых нередко изображены знатные воины. Кроме того, при определении социальной значимости предметов вооружения существенными являются следующие факторы: 1) материальная ценность предметов; 2) символическая значимость вещей; 3) закономерности распределения изделий в погребениях и особенности распространения конкретных находок.

Известно, что предметы вооружения являлись одним из наиболее значимых атрибутов воина-кочевника. При этом среди них выделяются вещи, имевшие особый статус благодаря целому комплексу представлений, связанных с их использованием. В первую очередь следует обратить внимание на социальную значимость клинкового оружия ближнего боя. Особый культурный статус сабли, меча и кинжала в эпоху средневековья подтверждают многочисленные свидетельства письменных источников среднеазиатского происхождения ( Дмитриев , 2001). Такие предметы являлись символом оружия и атрибутом власти военачальника у многих народов Евразии различных исторических периодов ( Распопова , 1980. С. 79; Измайлов , 2008. С. 39; Кочкаров , 2010. С. 157; и мн. др.). Вполне показательными являются сведения о том, что меч был среди атрибутов, выделявших элиту общества Золотой Орды из состава остального населения ( Селезнев , 2009. С. 21). Обратим внимание на то, что кинжал в раннем средневековье рассматривался не только как предмет вооружения, но также как элемент костюма и отличительный знак ранга знатного воина ( Распопова , 1980. С. 79; Овчинникова , 1990. С. 83). Дополнительным подтверждением этому является упоминание о кинжале как о поясном украшении тюрок, содержащееся в китайских династийных хрониках ( Лю Маоцай , 2002. С. 19).

Особое символическое значение имел также боевой топор, рассматривавшийся, по всей видимости, как знак власти военачальника ( Распопова , 1980. С. 76; Кубарев , 1992. С. 32; 2005. С. 99). К примеру, на одном из произведений пенджикентской живописи зафиксировано изображение царя без доспеха, но с топором ( Распопова , 1980. С. 76). Редкие изображения знатных воинов с боевым топором известны на петроглифах раннего средневековья, обнаруженных в различных районах центрально-азиатского региона ( Кляшторный , 2001. С. 214; Жолдошов , 2005. С. 72).

Несомненно, ценным предметом воинского снаряжения являлся защитный доспех. Значимость данного элемента паноплии в значительной степени определялась сложностью и трудоемкостью его изготовления. В том числе поэтому тяжеловооруженная конница была элитным родом войска кочевников и формировалась из представителей наиболее знатных родов общества. Отметим, что такая ситуация характерна не только для эпохи средневековья, но и для более раннего времени ( Бобров, Худяков , 2005. С. 95, 97; Худяков , 2007. С. 119).

Судя по имеющимся сведениям, особый статус в обществе раннесредневековых номадов имело копье. Такие изделия нередко фиксируются при исследовании наскальных изображений. При этом зачастую на копьях, находящихся в руках конных воинов, присутствуют дополнительные элементы – бунчуки и небольшие флажки ( Советова, Мухарева , 2005. С. 94). Известно, что такие атрибуты являлись отличительным признаком знатных воинов, командующих подразделениями различного уровня ( Окладников , 1951. С. 151–153; Бобров, Худяков , 2005. С. 116–117). Кроме того, имеется информация о том, что бунчуки, знамена или штандарты в раннем средневековье представляли собой символ властных полномочий и использовались для подтверждения статуса послов при ведении переговоров ( Худяков , 2011. С. 294–295).

Одним из эффективных подходов при социальной интерпретации вещей из памятников конкретных обществ является выделение из совокупности предметов сопроводительного инвентаря «комплекса власти», включающего показатели военно-управленческого могущества и политического статуса, и «комплекса богатства», объединяющего признаки высокого имущественного положения, материального достатка. Такой подход, опыт теоретического осмысления и практической реализации которого представлен в ряде исследований ( Васютин , 1998. С. 18; Матренин, Тишкин , 2005. С. 179), позволяет не только корректно обозначить значимость конкретных групп изделий, но также на последующих этапах работы способствует осуществлению объективной интерпретации как отдельных погребений, так и выделенных групп объектов.

Проведенный анализ памятников тюркской культуры с привлечением дополнительных источников позволяет утверждать, что «комплекс власти» в обществе раннесредневековых кочевников был представлен, главным образом, предметами вооружения (Серегин, 2011). Оружие дистанционного боя (лук и стрелы) являлось весьма распространенным и не маркировало погребения знатных воинов. Показателем высокого статуса умершего было наличие в захоронении меча, кинжала и копья. Имеются все основания для того, чтобы предполагать высокую степень распространения обозначенных предметов в раннем средневековье. В письменных источниках нередки упоминания об использовании мечей, кинжалов и копий как стандартного для тюркских воинов оружия (Худяков, 2007. С. 115–117). Мечи и кинжалы широко представлены на реалистичных каменных изваяниях, изображавших знатных кочевников (Грач, 1961. С. 63–64; Кубарев, 1984. С. 39–42; и др.). Копья являются непременным атрибутом конных воинов на петроглифах раннего средневековья (Горбунов, 1998; Черемисин, 2004; и др.). При этом многие всадники облачены в защитный доспех. На наш взгляд, обоснованным является предположение о том, что исключительность рассматриваемых предметов в погребениях раннесредневековых тюрок Центральной Азии обусловлена не ограниченностью их распространения и использования, а тем, что они помещались только в могилы людей, имевших при жизни высокий статус2.

Несколько иначе выглядит ситуация с использованием в раннем средневековье боевых топоров. Не исключено, что применение их тюрками в ходе военных действий было ограниченным, и данные предметы стали рассматриваться как некий символ власти. Особое значение топоров косвенно подтверждается обнаружением их в составе «кладов» ( Кирюшин, Кунгуров, Степанова , 1995; Кочеев , 1999).

Довольно специфичным является распространение в погребальных комплексах раннесредневековых тюрок защитного доспеха. Прежде всего, обратим внимание на то, что такие изделия представлены в большинстве случаев сравнительно небольшими фрагментами, что может свидетельствовать об их ценности. Кроме того, части панциря встречены в «стандартном» погребении только однажды ( Кубарев , 2002). В остальных случаях фрагменты защитного доспеха зафиксированы в кенотафах, каменных оградках и «ритуальных» курганах ( Серегин , 2008. С. 148). В данном случае помимо социальной значимости рассматриваемых предметов очевидна и другая их функция. В качестве предположения обратим внимание на возможность того, что фрагменты доспеха могли являться своего рода символической «заменой» отсутствовавшего человека в обозначенных погребально-поминальных комплексах. Похожая тенденция, хоть и не столь последовательно, прослеживается и в распространении другого предмета вооружения – наконечников копий. Такие находки, крайне редко обнаруживаемые в погребениях раннесредневековых тюрок, неоднократно зафиксированы при исследовании кенотафов ( Кубарев , 2005. Табл. 73, 10 ; 145, 1 ) и, особенно, каменных оградок на различных территориях ( Соенов, Эбель , 1996. Рис. 3, 2 ; Загородний, Григорьев , 1998. Рис. 3, 22 ; Досымбаева , 2006. Рис. 8, 4 ; и др.). Весьма своеобразная ситуация зафиксирована при исследовании центральной оградки комплекса Жайсан 1, где вотивная модель копья была изготовлена из панцирной пластины ( Досымбаева , 2006. Фото 9). Нельзя исключать, что определенные отголоски данной традиции отражены в этнографических сведениях о погребально-поминальном обряде киргизов и казахов, у которых копье, наряду с лошадью и одеждой, выполняло роль временного «заместителя» умершего человека ( Фиельструп , 2002. С. 134, 166–167, 178–179).

Подчеркнем, что одним из факторов, позволяющих отнести обозначенные предметы вооружения к социально значимым элементам вещевого комплекса раннесредневековых тюрок Центральной Азии, является изучение тенденций их распределения в погребениях. Помимо редкости рассматриваемых находок, существенным показателем в этом отношении можно считать то, что мечи, кинжалы, копья, боевые топоры и фрагменты доспеха в абсолютном большинстве случаев зафиксированы в могилах с «богатым» сопроводительным инвентарем.

Интересные результаты получены в ходе моделирования социальной структуры населения раннесредневековых тюрок (Серегин, 2012). Достаточно четко вы- делились несколько групп погребений, принадлежавших, судя по зафиксированным показателям, профессиональным воинам, командовавшим подразделениями различного уровня. Значительная часть элиты кочевников была связана с военным делом. Это подтверждается присутствием большого количества различных категорий оружия в «богатых» захоронениях тюркской культуры. Вместе с тем, анализ материалов раскопок погребальных комплексов показал, что элита кочевников была представлена также населением, не связанным непосредственно с военным делом, но вместе с тем сосредотачивавшим в своих руках определенные управленческие функции. Данный тезис находит косвенное подтверждение и в результатах изучения каменных изваяний раннего средневековья. Значительная часть таких памятников изображает знатных воинов с клинковым оружием, демонстрирующим их статус. Однако выделяется достаточно многочисленная группа изваяний, на которых отсутствуют какие-либо предметы вооружения. По мнению некоторых исследователей, такие объекты создавались в честь представителей невоенной прослойки тюркского общества – чиновничества, людей, близких к правящей военной верхушке, но не занимающихся непосредственно военным делом (Шер, 1966. С. 59). Рассмотренные материалы демонстрируют сложность организации общества кочевников и специфику профессиональной дифференциации номадов раннего средневековья.

Итак, изучение особенностей распространения предметов вооружения в погребальных комплексах раннесредневековых тюрок показало, что такие находки являются отличительным показателем захоронений мужского населения. Зафиксированные традиции расположения рассматриваемых изделий в могиле в большинстве случаев определялись особенностями их ношения людьми при жизни. Распространение различных групп оружия в памятниках раннесредневековых тюрок Центральной Азии, помимо выявленного половозрастного фактора, было обусловлено социальной значимостью конкретных категорий предметов. Анализ результатов раскопок погребальных комплексов с привлечением дополнительных источников и материалов позволил обосновать особый статус клинкового оружия, боевого топора, копья и защитного доспеха в представлениях кочевников. Сделанные выводы были подтверждены и расширены в ходе моделирования структуры общества раннесредневековых тюрок, продемонстрировавшего сложность организации объединений номадов и существование в социуме кочевников нескольких элитных групп, одни из которых были связаны с военным делом, а другие сосредоточили в своих руках определенные управленческие функции. Полученные результаты показали, что дальнейшее изучение комплекса представлений, связанных с использованием предметов вооружения, не только позволит более детально представить специфику мировоззрения номадов, но и будет способствовать расширению имеющихся представлений об организации общества раннесредневековых кочевников.