Социокультурные и аксиологические императивы духовности в культурном процессе

Мы живём в эпоху глобальных потрясений и мировоззренческих смятений. Опасность нарастающей неопределённости видится в размывании культурного поля, точнее, его сакрально-духовной оболочки. Между тем, как именно «сакральные и мифологические константы культуры служат своего рода опорными пунктами в жизнедеятельности общества» [8]. Мирское и сакральное в социальной жизни человека лучше всего артикулируются в языковом и этическом пространстве переходной культуры. Символические и аксиологические значения этих артикуляций находят яркое отражении в различных художественных и социально-этических манифестантах [6; 7].

Начало духовности следует понимать не как особую надпсихофизическую жизнь, а как основную жизнь в человеке, «проводниками которой вовне и является психическая и физическая сфера… Духовность – это основа личности, понятие духовности шире понятия самосознания, но «конституирующий момент духовности и есть самосознание» [5, с. 48]. Н.А. Бердяев отмечает, что в неизьяснимой глубине дух вбирает в себя мир и бросает на него иной свет. «В духовном мире опыту не соответствуют предметные реальности, но самый опыт духовный и есть реальность высшего порядка. Духовная жизнь не есть отражение какой-либо реальности, она есть самая реальность» [1, с. 301].

В человека заложен мощнейший инструмент познания. Через познание себя, через постоянный анализ и сравнение себя с окружающей действительностью человек познает мир, его устройство, законы и даже самого Бога. Выполняет он, как и первый Адам, первую со-творческую функцию,

Креативная экономика и социальные инновации Creative Economics and Social Innovations обязанность, заповедь – наречь всему сущему имена, для чего человек должен был прозреть самую сущность предлагаемого предмета и дать ему четкое и емкое описание в одном понятии. Вся история науки и научных открытий – это и есть путь напряженного познания мира, а через это и себя самого. Человек здесь на земле творит не в полную силу, и творит мир вторичный, мир образов, именно потому, что его умное зрение ослабло. Мы находим подтверждение у философов Серебряного века и этой мысли – необходимо вырываться из узкого контекста бытовой жизни, стремясь к актуализации и воплощению идеального замысла о человеке, иначе весь творческий потенциал вырождается в тиражирование однодневных ценностей и подмену реальности.

Являясь основой личности, духовность не заявляет о себе громко и требовательно, как, например, потребностная сфера. Зеньковский говорит о том, что духовную жизнь каждому человеку необходимо в себе еще открыть, иначе можно всю жизнь прожить, не замечая духовной стороны своей личности, лишь изредка «ощущая страх перед самим собой, перед своей глубиной» [24, с. 55].

Можно выделить некоторые фундаментальные характеристики духовности, такие, как: свобода, трансцендентность, смысл, любовь.

Зло в человеке, имеет духовное происхождение, Франк подчеркивает личностную ответственность человека за его выбор между исходящими из духовного измерения добром и злом. Духовное начало ранжирует окружающее бытие, выстраивая ценностную шкалу, указывая вектор движения человека к себе настоящему. Одновременно с этим важно, что именно духовным началом в себе человек производит главнейшие выборы в своей жизни. При замершем духовном в человеке свобода превращается во вседозволенность, рождается лишь иллюзия выбора. Есть понятие «страсть», в которую вырождаются телесные и низменные инстинкты человеческого существования: говорят «страсть чревоугодия», «блудная страсть», «страсть сребролюбия». При этом во фразе зашифрован страдательный залог, когда человек является не субъектом действия, но объектом. Но высокое, духовное, идеальное в человеке в страсть выродиться не может. Мы не употребляем выражений «страсть милосердия», «страсть познания», «страсть смирения» и т.д. Думается, в этом вербальном выражении человеческой жизнедеятельности и скрывается одна из главнейших интенций духовного в человеке – человек должен быть устремлен «вверх», и это движение не дается без усилия, усилия выбора и принципиального следования своему выбору. Духовность – побужденная к высоте свобода человека.

Духовная жизнь полна динамизма и движения; «развитие» души, движется не просто к дифференцированию и объединению психики, но и к углублению, к погружению человека в себя, к самопознанию, которое

Креативная экономика и социальные инновации Creative Economics and Social Innovations способно помочь выйти личности за пределы своего «я», что и есть процесс трансцедирования.

Свободу Бердяев выделяет в качестве одного из важнейших аспектов духовности. Он говорит о свободе как о великом принципе жизни, наравне с любовью. Духовность есть не только восхождение, но и нисхождение, и только такая духовность человечна.

С одной стороны, человек является личностью, «экзистенциальным центром мира» [13], с другой – он включен в общество. Наиболее удачное определение связи, соединяющей общество и человека, принадлежит В.С.Соловьеву, который выдвинул и обосновал тезис о том, что человек есть существо «лично-общественное» [12, с. 94]. В этой формуле гармонически уравновешиваются два принципа: принцип индивидуальности, в силу которого каждая личность есть «экзистенциальный центр мира», и принцип социальности, фиксирующий обусловленность человека факторами социального порядка. Дух является силой, освобождающей и преображающей личность, а человек с сильно выраженной духовностью вовсе не обязательно должен удалиться от исторической жизни, напротив он может преображать мировую и историческую жизни, будучи при этом свободным от ее власти.

Размышляя о трансцендентном аспекте духовности Франк выделяет два аспекта трансцедирования – межличностный, трансцендирование «вовне» в направлении «ты», и глубинное – трансцедирование «в направлении «во внутрь» или «вглубь». Последнее позволяет личности достигать области «духа» или «духовного бытия» и укореняться в нем. Однако самобытие человека («душа») не удовлетворяется трансцедированием вовне. Личности недостаточно осуществлять себя только в общении, так как любое отношение «я-ты», наряду с моментом «родного», нахождения себя в «другом», содержит и момент «чуждого», инородного и враждебного в «ты». Для достижения объективности, обретения смысла, философ указывает на необходимость трансцедирования во внутрь, один из путей которого лежит через любовь. Подлинная любовь отличается тем, что в ней «ты» воспринимается не как «другая» но однородная субъективность, а как «подлинная реальность, имеющая имманентную собственную ценность и значимость, т. е. что «ты» открывается и переживается уже как нечто транссубъективное» [11, с. 71].

Сущностной характеристикой духовности является также богочеловечность. Человек есть образ Бога, хотя часто и искажающий этот свой образ. Независимо от индивидульного выбора личности, два мира онтологически и динамически неразрывны и богочеловечность духовности заключатся в том, что «Бог рождается в человеке, и человек этим подымается и обогащается… Человек рождается в Боге, и этим обогащается божественная жизнь. Есть нужда человека в Боге, и есть нужда Бога в человеке. Это предполагает творческий ответ человека Богу» [11, с. 24]. Две природы

Креативная экономика и социальные инновации Creative Economics and Social Innovations в человеке сосуществуют не сливаясь и не разъединяясь. Духовность – это и мера осознания человеком этой иррациональной, динамической связи двух миров, и способность соединять в себе эти две природы, сообразовывать временность, ограниченность и конечность с вечностью и беспредельностью Духа.

Русская философия – это философия Любви. Уже у Сковороды мы видим «гармонизирующую силу любви», для Хомякова любовь – «принципиальная характеристика личности, признак ее божественности». По Бердяеву, любовь – это путь к осознанию себя как личности и к пониманию другого как личности. Любовь положительно соединяет в себе два мировых принципа, Бога и свободу, она представляет собой наиболее естественный вид творчества, продолжающий и дополняющий творчество Бога.

Наибольшее внимание принципу любви как проявлению работы духовного в человеке уделил Соловьев. «Смысл и достоинство любви, как чувства, – пишет он, – состоит в том, что она заставляет нас действительно, всем нашим существом признать за другим то безусловное центральное значение, которое, в силу эгоизма, мы ощущаем только в самих себе» [10, с. 352]. Любовь преодолевает разрозненность и смерть в мире, открывает человеку его единство со всем миром. Духовность выполняет роль иммунитета для человеческого социума, призывая преодолевать взаимоотчужденность, достигать подлинного единения. Первое из последствий грехопадения, описываемых в Библии, – это взаимоотчужденность людей. «И увидели они, что наги, и устыдились». Стыд рождается от ощущения чужого взгляда, осознаваемого именно как чужой. Не стыдятся родных. Как говорил преп. Исаак Сирин: «Любовь не знает стыда» [3, с. 589]. И именно здесь являет себя человеческий дух через любовь, о которой писалось выше. Духовная работа заключается в том, чтобы навести мосты между разошедшимися душами. Правила этикета и общественные законы, слова и книги учат нас, «обломков Адама» [9, с. 122], мирному и взаимопонимающему сосуществованию. Если бы люди могли понимать друг друга от сердца к сердцу – нам не нужна была бы культура. Каждое общение людей стремится перерасти за слова. В этом заключается общечеловеческий опыт понимания межличностных отношений: по-настоящему близки люди, которые могут вместе молчать, передавая свои ощущения и мысли от сердца к сердцу, минуя уста.