Соотношение формальных и фактических полномочий Президента России: влияние на федеральный и региональный политический процесс
Журнал: Регионология @regionsar
Рубрика: Политические институты, процессы и технологии
Статья в выпуске: 3 (136) т.34, 2026 года.
Бесплатный доступ
Введение. Вступление в силу поправки в Конституцию Российской Федерации в 2020 г. положило начало новому этапу конституционного строительства в России, существенно трансформировав статус и полномочия президента. Цель статьи – выявить формальные и фактические полномочия Президента России в 2018–2025 гг., а также оценить их конгруэнтность в контексте федерального и регионального уровней публичной власти. Материалы и методы. Исследование основано на авторской методике, синтезировавшей индексный анализ формы правления (А. Кроувел – О. Зазнаев) оценку законодательных и незаконодательных полномочий президента (М. Шугарт – Дж. Кэри), а также индекс институционализации института президентства. Полномочия президента систематизированы по пяти группам, для каждой определены конкретные полномочия и критерии их измерения (от 0 до 3 баллов) на основе конституционных норм и политической практики. Результаты исследования. Установлено, что фактические полномочия президента превышают формальные (+5 баллов из 50). Ряд конституционных прерогатив (право вето, роспуск Думы, отрешение губернаторов) применяются крайне редко либо не используются; расширение фактической власти происходит через косвенные механизмы: назначение временно исполняющих обязанности глав регионов, оценку эффективности губернаторов, отставку «по собственному желанию». Поправки 2020 года и принятые в их развитие федеральные законы приблизили формальные нормы к сложившейся практике, повысив конгруэнтность институциональных правил. Заключение. В новой конституционной модели президент консолидирует функции главы исполнительной власти, а иные органы выстраивают взаимодействие в рамках единой системы публичной власти. Президент обладает широкими инструментами влияния как на федеральном уровне, так и на региональный политический процесс, что укрепляет управляемость системы. Вместе с тем усиление президентских полномочий актуализирует вопрос о механизмах обеспечения стабильности при возможной смене главы государства или изменении партийного состава парламента. Результаты могут быть использованы в государственном управлении для совершенствования институциональных механизмов и повышения устойчивости политической системы.
Короткий адрес: https://sciup.org/147255026
IDS: 147255026 | УДК: 32:342.511(470+571) | DOI: 10.15507/2413-1407.26343.590-610
The Ratio of Formal and Actual Powers of the President of Russia: Influence on the Federal and Regional Political Process
Introduction. The entry into force of the amendment to the Constitution of the Russian Federation in 2020 marked the beginning of a new stage in Russia’s constitutional development, substantially transforming the status and powers of the president. The aim of this article is to identify the formal and actual powers of the Russian President in 2018–2025, as well as to assess their congruence in the context of the federal and regional levels of public authority. Materials and Methods. The study is based on the author's methodology, which synthesizes the index analysis of the form of government (A. Crouwel – O. Zaznaev), the assessment of legislative and non-legislative powers of the president (M. Shugart – J. Carey), as well as the index of institutionalization of the presidency. The powers of the president are systematized into five groups, with specific powers and criteria for their measurement (ranging from 0 to 3 points) defined for each group, based on constitutional norms and political practice. Results. It has been established that the actual powers of the president exceed the formal ones (+5 points out of 50). A number of constitutional prerogatives (the veto power, dissolution of the Duma, dismissal of governors) are applied extremely rarely or not used at all; the expansion of actual power occurs through indirect mechanisms: the appointment of acting regional heads, the assessment of governors' performance, and resignation “at one's own request”. The 2020 amendments and the federal laws adopted in their development brought formal norms closer to established practice, thereby increasing the congruence of institutional rules. Conclusion. In the new constitutional model, the president consolidates the functions of the head of the executive branch, while other bodies organize their interaction within the framework of a unified system of public authority. Alongside the federal level, the president possesses broad instruments of influence over the regional political process, which strengthens the manageability of the system. At the same time, the enhancement of presidential powers brings to the fore the issue of mechanisms for ensuring stability in the event of a possible change of head of state or a shift in the party composition of the Parliament. The results may be used in public administration to improve institutional mechanisms and enhance the resilience of the political system.
