Сословие карачи-беков на Северо-Восточном Кавказе: происхождение и функции

Многие проблемы, связанные с социально-политической историей средневековых феодальных образований на Северном Кавказе, ролью и местом в них различных элитных социальных групп, остаются до конца не проясненными. Это касается и особой группы феодалов – карачи-беков. Если о ханах и беках шамхальского, уцмийского и нуцальского происхождения существуют специальные отдельные исследования и даже монографии, то этой отдельно взятой загадочной прослойке феодальной элиты до сих пор не было посвящено ни одной научной публикации. В своей работе мы бы хотели разобраться в ее происхождении и функциях. Актуальности изучению генезиса сословия карачи-беков прибавляет возможная взаимосвязь между титулом «карачи-бек» и эпонимом карачаевского народа Карчей. Статья также позволяет уточнить историю Северного Кавказа в такой сравнительно слабо изученный период, как XIV ‒ XV вв.

Сведения о появлении сословия карачи-беков сохранились в монгольском сказании, известном как «Секретная история династии Юань». В данной истории присутствует эпизод об учреждении Чингисханом десяти придворных должностей, среди которых указываются четыре человека, которые должны были носить лук и стрелы. Это были стрелки – хорчи [8, с. 447], которые и явились первыми карачи-беками. Последующие чингизиды, копируя действия своего легендарного предка, также избирали в свое окружение верных людей на эту придворную должность. Со временем она стала передаваться по наследству среди ограниченного круга знатных кланов, таких как Ширин, Аргын, Барын, Кипчак, Мангыт и Сиджиут [15, с. 674].

Турецкий исследователь Х. Иналджик так описывал функции карачи-беков в татарских ханствах: «Карачу командовали основными силами племенных войск в ханстве и были основными проводниками его политики. Эти лидеры карачу-беки, присутствовали на собраниях государственного совета (корюниш или корюнюш) при обсуждении и решении важных дел с ханом»

[1, с. 5]. Польский историк Броневский называет крымских карачи советниками хана. В свою очередь, крымский историк XVIII в. Сеид-Мухаммед Риза ставит знак равенства между титулами «карачи» и «эмир», то есть владетельный князь. Существовал также титул «улу-карачи» – верховный карачи-бек [15, с. 674].

Карачи-беки играли заметную роль в позднем средневековье на Северо-Восточном Кавказе. Одному из них, Будайчи, удалось даже сформировать свое полунезависимое феодальное образование – Эрпелинское карачи-бекство ‒ и проводить самостоятельную от своего сюзерена – шамхала ‒ внутреннюю и внешнюю политику [5, с. 107]. Однако первыми известными кара-чи-беками в исследуемом регионе являлись Асельдер Аркасский, Губден и Карабудах-Атай.

Ученый-энциклопедист начала XX в. Назир из Доргели, ссылаясь на материалы жившего раннее ал-амира, то есть князя, Салимхана ал-Гадари, сообщает, что отцом известного шейха Асельдера Аркасского (ум. ок. 1404 г.) был Ата ал-Гадари, «по происхождению он из эмиров Карачи», то есть карачи-бек, а матерью была Аймесей, дочь сала (феодальное сословие) из Эндирея [17, с. 178]. Его мюлком (частным владением) являлись «гора, на которой он был похоронен, и гора Нанай» (близ современного селения Чанкурбе Буйнакского района республики Дагестан) [14, с. 37]. О присутствии золотоордынцев в Аркасе, согласно утверждению видного специалиста в средневековой истории Дагестана А.Е. Криштопы, свидетельствуют и археологические данные [2, с. 4].

Выдающийся азербайджанский ученый Абас-Кули-Ага Бакиханов донес до нас сведения о том, что один из кумыкских эмиров Гобден своей смелостью и находчивостью заслужил расположение Тамерлана и получил от него в дар земли, где позже возникло селение, ныне известное как Губден (Карабудахкентский район республики Дагестан) [6, с. 81]. Схожее предание существует и о другом карачи-беке Карабудаге, которому приписывают основание другого селения – Карабудахкента [4, с. 193].

Говоря о происхождении сословия карачи-беков на Северо-Восточном Кавказе, в частности в дагестанских предгорьях, следует обратить внимание на прямые и косвенные свидетельства оседания здесь ордынской феодальной знати. В XIV в. в Капчыгае (ныне хутор Буйнакского района) проживал внук исламизатора Золотой Орды великого хана Узбека (сын его дочери) Ахмат бин Иса (также известен как Амет сын Айсы) из рода уйсунь [7, с. 111]. До переселения на Кавказ он служил в Сарае, при дворе своего дяди Джанибек-Хана [13, с. 272-283]. Согласно капчугайскому преданию, потомки Ахмата правили вплоть до появления чанков из династии шамхалов Тарковских.

К 1501 г. в Кавказской Тюмени, что располагалась в устье реки Терек, закрепились опальные ханы из династии Кутлуг-Тимуридов во главе с Муртазой, сыном знаменитого хана Ахмата, враждовавшим со своим старшим братом Шейх-Ахмадом. Муртазу в бегстве на Терек сопровождали братья Музафар и Хаджи-Мухаммед, а также бывший беклярбек его отца Хаджи-ке Мангыт [11, с. 442]. Наличие в Тюмени при Муртазе столь высокопоставленного представителя рода Мангыт предполагает вероятность формирования здесь традиционной для тюркотатарских государств системы управления, с участием карачи-беков.

Рассуждая о функциях карачи-беков, автор середины XIX в. Девлет-Мирза Шейх-Али называл их «блюстителями древних обычаев кумыкского народа» [16, с. 45-46]. Такого же мнения придерживался другой местный автор, религиозный деятель Джамалутдин-Хаджи Карабу-дахкентский [9, с. 138]. Оба автора вслед за Абул-Гази Хивинским, но вероятно независимо от него подводят читателя к мысли, что титул карачи-бек восходит к тюркскому глаголу «къара-макъ» – «смотреть, наблюдать» [15, с. 674], но как мы видим из приведенного выше текста монгольского сказания о династии Юань, данное слово имеет прозрачную монгольскую этимологию.

По сведениям историка К.М. Алиева, почерпнутым у турецких авторов М. Генеша и Эвлии Челеби, эрпелинские и карабудахкентские карачи-беки в XVII в. подобно своим собратьям в татарских ханствах действительно заседали в совете (диване/горюнюше) при своих сюзеренах – шамхалах [5, с. 107], однако к XIX в. роль эрпелинских и губденских карачи-беков действительно свелась к функции хранителей обычаев-адатов. Менялись времена, а вместе с ними менялись и функции феодальной элиты.