Сотрудничество Германии с Норвегией, Швецией и Финляндией в сфере безопасности и обороны в середине 2020-х гг.

DOI:

н, ORCID:

H, ORCID:

В первой половине 2020-х гг. система стратегического присутствия Германии оказалась в состоянии кризиса на направлениях, отдалённых от Евро-Атлантического сообщества1, особенно в конфликтогенных странах Глобального Юга. Символами этого процесса стали вынужденные эвакуации из Афганистана (к июлю 2021 г.) и Мали (к маю 2024 г.) контингентов ФРГ (как части многонациональных миссий). Если к середине 2010-х гг. бундесвер единовременно использовал вне зоны ответственности НАТО2 порядка 7 тыс. человек личного состава (в отдельные моменты — до 10 тыс.) (Glatz, Hansen, Kaim et al., 2018), то десятилетие спустя этот показатель упал до 1 тыс. военнослужащих3, то есть почти кратно.

Качественно иная ситуация наблюдалась в передовой, обращённой на восток, части зоны ответственности Североатлантического альянса. Здесь ФРГ наращивала объёмы использования бундесвера. Наиболее яркими иллюстрациями тому стали прецедентные для европейских государств — членов НАТО решения Берлина поэтапно реорганизовать многонациональную батальонную тактическую группу (БТГ) с ведущей ролью бундесвера в Литве в бригаду (от июня 2022 г.), укомплектовать её почти целиком германскими военнослужащими и разместить на постоянной, а не на ротационной основе (от ноября 2023 г.)

Трунов Ф.О. Сотрудничество Германии с Норвегией, Швецией и Финляндией … (Трунов, 2024a). Параллельно ФРГ развила стратегическую активность по другую, внешнюю, сторону от границ зоны ответственности НАТО. С февраля 2022 г. Берлин стал поставлять вооружения и военную технику для Украины, а также участвовать в подготовке её кадров (Schaller, 2023; Трунов, 2023a). Процесс заметного роста военной активности ФРГ как в передовой части зоны ответственности Альянса, так и вблизи неё с внешней стороны получили развитие не только на восточно-, но и североевропейском направлении, особенно в акваториях Балтийского и Норвежского морей (Трунов, 2025).

Перечисленные тенденции отражали изменение ключевого целеполагания в использовании ВС ФРГ: вместо попыток стать гарантом безопасности для стран происхождения вооружённого конфликта (особенно для ряда акторов на Глобальном Юге) — участие в «сдерживании» системных для «западных демократий» оппонентов: прежде всего — РФ.

Стремясь ослабить Россию, Германия и её партнёры по НАТО надеются сделать тождественными геостратегические понятия «коллективный Запад» и «глобальный Север». Неотъемлемая часть последнего, геостратегическая и экономическая ценность которой заметно возрастает в современных реалиях, — Арктика. Способность присутствовать в Северном Ледовитом океане (как военно-политически, так и в торгово-хозяйственном плане) неизбежно становится одним из индикаторов наличия глобальной субъектности для ключевых международных акторов (Paul, 2023; Трунов, 2024b). Обрести такие возможности большинство заинтересованных в этом государств мира, особенно из числа не имеющих выхода к СЛО, смогут лишь путём тесного сотрудничества с государствами, которые имеют побережье в Арктике (Россия, а также Дания, Норвегия, Канада, США). Для Германии, как и для ряда других не имеющих прямого выхода в СЛО стран — участниц НАТО, особой ценностью обладает Королевство Норвегия: прежде всего в силу того, что у Осло арктические владения расположены в континентальной Европе, а не на значительном удалении от неё.

Германия, чья промышленность критически зависима от импорта энергоресурсов, весьма мотивирована участвовать в добыче нефти, газа, обрести доступ к биологическим ресурсам в Северном Ледовитом океане. Не менее важно для ФРГ на регулярной основе обеспечивать присутствие ВМС бундесвера в СЛО, особенно в Норвежском и Баренцевом морях, в сочетании с использованием различных родов германских войск на субарктических пространствах (прежде всего, на Скандинавском п-ове). Тем самым и в практическом, и в имиджевом плане Берлин пытается компенсировать масштабные утраты влияния и присутствия на Глобальном Юге, демонстрируя свою растущую субъектность в рамках Глобального Севера.

Логично, что Берлин заинтересован в том, чтобы Норвегия максимально полно использовала свои возможности для совместного с западными партнёрами укрепления позиций в СЛО. В числе государств — членов НАТО Германия своё фактическое стратегическое проникновение в Арктику осуществляет, декларируя необходимость

«сдерживать» Россию. В данной связи для ФРГ является весьма важным, чтобы Швеция и Финляндия частично «разгрузили» Норвегию при выстраивании конфронтации, взяли на себя существенную практическую нагрузку, тем самым позволив Осло предельно сосредоточиться на решении задач в Арктике. Стокгольм и Хельсинки весьма ценны для Берлина и в другом отношении, особенно после вступления Швеции и Финляндии в Североатлантический альянс (4 апреля 2023 г. и 7 марта 2024 г. соответственно). Вклад двух этих североевропейских стран заметно увеличивает возможность превратить Балтийское море во «внутреннее озеро» НАТО, предельно ограничив здесь возможности России (См., например: (Смирнов, 2023)).

Задача статьи — исследовать особенности и перспективы кооперации ФРГ с Норвегией, Швецией, Финляндией в политической и военной областях по состоянию на середину 2020-х гг. Отечественные и зарубежные исследователи создали корпус исследований по изменениям стратегической обстановки в Северной Европе в целом (Paul, 2023; Конышев, Сергунин, 2024), непосредственно по внешней политике Норвегии, а также Финляндии и Швеции, особенно процессу и последствиям вступления каждого из этих двух государств в НАТО в 2023–2024 гг. (Смирнов, 2023; Чеков, Воротников, Чечевишников и др., 2023). Сотрудничество Германии изучалось либо применительно к конкретной стране (Трунов, 2023b), либо ко всем странам Северной Европы, но лишь до начала 2020-х гг. (Трунов, 2021). Статья представляет собой попытку восполнить данный пробел в исследованиях.

В статье нашли применение методы хронологического и сравнительного анализа. Методологически использована теория неореализма (структурного реализма). Её ключевое положение — успешной внешняя политика того или иного государства может быть только тогда, когда она соответствует ожиданиям других игроков (Waltz, 1979) — осмысляется на примере учёта Германией обеспокоенностей истеблишмента Норвегии, Швеции, Финляндии при реализации мер по укреплению и расширению стратегических позиций в Скандинавии и Балтийском регионе.

Эволюция отношений ФРГ и трёх североевропейских стран (2014–2022)

В первое десятилетие после начала конфронтации Евро-Атлантического сообщества с Россией (март 2014 г.) наблюдался заметный рост политического сотрудничества Германии как с Норвегией, государством — членом НАТО, так и со Швецией и Финляндией, которые входили в ЕС и считались носителями условного нейтралитета. Кооперация в рамках многосторонних структур (в частности, Совета государств Балтийского моря) была важна, но наибольшее значение сохраняли двусторонние межгосударственные контакты, особенно на высшем уровне. Их содержание отражало значительное число пунктов сотрудничества у Берлина с Осло (Трунов, 2023b) и Стокгольмом, точечное количество — с Хельсинки.

В ноябре 2014 г. был создан новый переговорный формат N3+1 в составе трёх североевропейских стран, объединённых членством в ЕС (Дания, Финляндия, Швеция), и Германии. Через два года, в ноябре 2016 г., состоялась вторая встреча 4. ФРГ стремилась не только продемонстрировать учёт обеспокоенностей Стокгольма и Хельсинки в сфере безопасности и обороны, но и готовность учитывать их в контексте выполнения обязательств по линии ЕС. Тем самым Берлин ненавязчиво показывал двум условно нейтральным странам, что изменение их статуса на блоковый, то есть вступление в НАТО, пока не требуется. Кроме того, площадка N3+1 использовалась для проработки вопросов многосторонней кооперации лишь в Балтийском регионе, но отнюдь не в Арктике. Показательно, что в формат не входили обе североевропейские страны — участницы Альянса — Исландия и Норвегия.

С конца 2010-х гг. бундесвер стал активно участвовать в манёврах на норвежской территории и в прибрежных водах. Один из первых эпизодов –задействование в крупнейших учениях Trident Juncture 18 (октябрь 2018 г.) — оказался масштабным. ФРГ направила в Норвегию межвидовой контингент численностью в 8 тыс. военнослужащих (третий по численности после принимающей стороны и США), притом наземная компонента была представлена «ядром» войсковой бригады бундесвера (41-й мотопехотной). Функционально эти подразделения стали основой контрударной группы, которая по легенде манёвров отражала нападение вторгшегося через северные губернии «противника». Впервые после окончания Второй мировой войны Германия отработала переброску крупных масс войск в Норвегию, причём даже рассматривался вопрос о временной передислокации сюда военнологистического управления бундесвера (Трунов, 2025). Одновременно за год до этого, в сентябре 2017 г., ФРГ воздержалась от участия в манёврах вооружённых сил Швеции Aurora 17 , на которых были задействованы контингенты от США и Франции.

Чем обусловлены данные различия? Прежде всего, основами подхода Германии к выстраиванию конфронтации, то есть «сдерживанию» оппонента: осуществлять реализацию практических шагов, особенно военных, одновременно плавно и последовательно. Тем самым должен был предупреждаться (или сводиться к минимуму) риск неконтролируемой эскалации, а оказываемое в целом давление на оппонента, наоборот, возрастать и становиться более эффективным. Чем дольше длился период конфронтации (особенно без состояния «разрядки»), тем более чувствительные по своей недружественности шаги в отношении оппонента была готова реализовать ФРГ. И наоборот: на первых (в данном случае до конца 2010-х гг. включительно), особенно самых ранних (2014–2015 гг.), этапах «сдерживания» Германия весьма осторожно подходила к использованию своих политических и особенно военных возможностей. Более отчётливой эта линия была в Балтийском регионе, где ФРГ изначально обладала мощными позициями и возможностями

ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ И ИНСТИТУТЫ

Трунов Ф.О. Сотрудничество Германии с Норвегией, Швецией и Финляндией … наращивать присутствие, несколько менее заметной — в Арктике, где процесс стратегического проникновения Германии только разворачивался.

В середине 2010-х гг. Германия практически не применяла бундесвер в обоих регионах, демонстрируя тогдашнюю незаинтересованность во вступлении Швеции и Финляндии в НАТО, особенно скорейшем.

В 2017–2019 гг. Берлин уже стал использовать в Норвегии в ходе учений бундесвер, притом в больших объёмах (пример манёвров Trident Juncture 18 ) и неоднократно⁵ . Одновременно контингент ФРГ образовал основу для многонациональной БТГ сил передового развёртывания (СПР) Альянса в Литве, то есть в южной части Балтийского региона; одним из других комплектаторов этой БТГ стала Норвегия ⁶ . Вновь следует подчеркнуть, что официальные Осло и Вильнюс входили в НАТО. В случае Швеции и Финляндии Берлин воздерживался от участия войск в учениях на их территории (ключевой пример — Aurora 17 ). Однако с 2017 г. встречи в формате N3+1 уже не проходили, что свидетельствовало о повышении готовности Германии видеть две пока условно нейтральные североевропейские страны в НАТО в будущем. В пользу этого свидетельствовал также запуск в августе 2019 г. формата N5+1 , то есть впервые уже всех пяти североевропейских стран и ФРГ. Прецедентная встреча, проходившая в Исландии, была посвящена в основном вопросам не из сферы безопасности и обороны⁷, однако здесь для Германии был важен именно сам факт запуска площадки.

В самом начале 2020-х гг. ФРГ продолжала увеличивать масштаб и число реализуемых мер по «сдерживанию» России. В Норвегии бундесвер участвовал в военноморских учениях НАТО (с использованием первого в ВМС ФРГ новейшего фрегата типа 125)⁸, а также манёврах Cold Response 2020 , где были задействованы подразделения горных стрелков и военно-транспортной авиации (Трунов, 2025). 15 февраля 2022 г., ещё до начала СВО, Германия нарастила свой вклад в комплектование БТГ СПР блока в Литве (с порядка 0,5 тыс. до почти 0,9 тыс. человек личного состава)⁹.

В июне 2021 г. группа из 10 истребителей и порядка 200 человек лётного и обслуживающего состава (из состава 31-й воздушной эскадры люфтваффе) были задействованы в военно-воздушных учениях Arctic Challenge 2021 вблизи г. Рованиеми в северной Финляндии10. Поддержку авиационной компоненте оказывали 8 установок РЭБ бундесвера (30 военнослужащих), которые были переброшены в район гг. Йокмокк и Видсель на севере Швеции11. Тем самым различные компоненты люфтваффе отрабатывали своё применение вблизи Полярного круга в летнее время года. Теоретически учения Arctic Challenge 2021 с развёртыванием бундесвера в Финляндии и Швеции могут быть объяснены как сотрудничество трёх стран — участниц ЕС. Однако под эгидой Европейского союза, в отличие от Североатлантического альянса, отсутствовала практика проведения военновоздушных манёвров (См.: (Белинский, 2024)). Более того, на сайте Министерства обороны ФРГ Arctic Challenge 2021 недвусмысленно обозначались как манёвры государств — членов и партнёров НАТО. При этом учения проходили вне тогдашней зоны ответственности Альянса, в тот момент — на территории и воздушном пространстве двух ещё условно нейтральных стран. Тем самым почти за год до начала СВО Германия своими практическими шагами показывала, что она поддерживает дальнейшее сближение Швеции и Финляндии в НАТО, а главное — потенциальное их присоединение к Альянсу.

Начало СВО РФ (24 февраля 2022 г.) стало не только и не столько причиной, но прежде всего поводом, особенно информационным, для обоснования дальнейшего увеличения сотрудничества Германии с Норвегией, Швецией, Финляндией в контексте «сдерживания» России. Консультации ФРГ с двумя условно нейтральными странами о пересмотре их внеблокового статуса весной 2022 г. состояли из следующих фаз. Уже в первый месяц после начала СВО канцлер О. Шольц провёл двусторонние переговоры с премьер-министрами Финляндии С. Марин (16 марта)12 и Швеции М. Андерссон (28 марта)13. В обоих случаях принимающей стороной выступила Германия, а гости посещали её по степени удалённости их стран от России. О. Шольц подчеркнул готовность оказывать поддержку по линии ЕС, выступил за углубление сотрудничества с НАТО. ФРГ фактически выступала за вхождение Швеции и Финляндии в блок, но пока формально избегала обозначать это открыто.

Эта же схема была повторена уже на трёхсторонних переговорах О. Шольца одновременно с М. Андерссон и С. Марин 3 мая 2022 г. Встреча вновь прошла в Германии, а местом стала резиденция канцлера — замок Мезеберг, что должно было отражать роль ФРГ как старшего в обоих межгосударственных диалогах. Большая часть длительной пресс-конференции по итогам переговоров была посвящена характеристике некоей «российской угрозы»14. Именно на переговорах 3 мая 2022 г. Германия окончательно согласовала со Швецией и Финляндией принципиальную поддержку их вступления в НАТО, тем самым выступила одним из проводников Стокгольма и Хельсинки в Альянс. Ровно через две недели, 17 мая 2022 г., позиция официального Берлина была публично озвучена в виде государственного заявления15.

Ещё через три недели, 7 июня 2022 г., канцлер ФРГ на встрече с главами государств и правительств стран Балтии заявил о решении постепенно реорганизовать БТГ СПР в Литве в бригаду в контексте планов по созданию Германией крупнейших конвенциональных (обычных) ВС среди всех европейских стран-участниц НАТО16. Перечисленные заявления официального Берлина означали, что он стал одним из инициаторов милитаризации со стороны Альянса региона Балтийского моря — как северной его части, так и южной.

Параллельно Германия заметно нарастила активность в Арктике, особенно сотрудничество с Норвегией. В 2022 г. состоялись сразу три раунда двусторонних переговоров на личном уровне¹⁷, несмотря на смену высшего руководства в обеих странах. Вклад бундесвера в учения Cold Response 22 более чем вдвое превышал таковой в предыдущие Cold Response 20. При этом на манёврах марта 2022 г. ФРГ задействовала подразделения не только горных стрелков (из 23-й горнопехотной бригады), но и морскую пехоту (из отдельного батальона), парашютистов (от 1-й воздушно-десантной бригады), а также наземную робототехнику (Трунов, 2025).

Политическое сотрудничество: доктринальные приоритеты и практика

Первую региональную стратегию по Северному Ледовитому океану — «Руководящие принципы политики в Арктике» — Германия приняла ещё в 2013 г. 18 , до начала конфронтации с Россией. Данный факт означал безусловное наличие намерений у ФРГ

Трунов Ф.О. Сотрудничество Германии с Норвегией, Швецией и Финляндией … обеспечить стратегическое проникновение в СЛО в модульном (абсолютном) значении, то есть без привязки к необходимости «сдерживать» РФ. Переход к конфронтации, таким образом, Берлин использовал как удобные рамочные условия для обоснования своих наступательных целей.

На концептуальном уровне арктическому вектору Германия уделяла исключительное внимание. Следует отметить, что у ФРГ отсутствовали региональные стратегии по многим направлениям, в частности, по зоне Балтийского моря. По СЛО официальный Берлин принял к 2025 г. три таких документа: в 2013, 2019 и 2024 гг. Одним из объяснений служит рост внимания Германии на концептуальном уровне к океанам в целом. Это объяснялось не только зависимостью экономики ФРГ от импорта сырья и экспорта высокотехнологичной продукции морским путём. В представлении германского истеблишмента возрастала важность стратегического присутствия в океанах для составляющей такового в мире в целом. Так, в сентябре 2020 г., несмотря на фактор COVID-19, официальный Берлин опубликовал документ «Руководящие принципы политики в Индо-Тихоокеанском регионе» (Арзаманова, 2024). Однако на середину 2025 г. эта региональная стратегия ещё не обновлялась, а также она охватывала пространства сразу двух океанов, а не одного.

Тем самым можно говорить о наличии повышенного внимания к СЛО на доктринальном уровне внешней политики ФРГ. Ещё более оно возрастает конкретно к вопросам безопасности и обороны. Если в региональной стратегии 2013 г. этим сюжетам было уделено точечное внимание — один абзац, притом в самом конце текста19, то в «Руководящих принципах политики в Арктике» 2019 г. — раздел, поставленный на четвёртое место20. В документе 2024 г. он уже оказался на второй позиции, сразу после блока о значении Арктики для Германии21. Обновление региональной концепции в среднем в пятилетие, секьюритизация повестки сочетались с повышением уровня государственной структуры, от имени которой публиковались очередные «Руководящие принципы политики в Арктика». Если в 2013 и 2019 гг. это был МИД ФРГ, то в 2024 г. — уже федеральное правительство.

В 2019 г. Германия, не будучи арктическим государством, обозначила готовность стать гарантом мира и безопасности в Северном Ледовитом океане22. Это своё стремление официальный Берлин прописал намного отчётливее в арктической стратегии (2024 г.), объясняя необходимость использовать бундесвер в регионе для «сдерживания» России, учитывая мощь её потенциала в Арктике23. Тем самым ФРГ позиционировала те военные ресурсы, которые она была готова задействовать на данном направлении, как ценное дополнение к потенциалам североевропейских партнёров по НАТО. Наступательную по своей сути военную активность Берлин пытался информационно представить как оборонительную.

Приветствуя вступление Финляндии и Швеции в НАТО, Берлин подчеркнул готовность к сотрудничеству с североевропейскими государствами как по линии Альянса (в меньшей степени ЕС), так и региональных структур (прежде всего, NORDEFCO ). На каждом из треков отмечалось наличие у Германии интереса к участию в военных манёврах²⁴. Особое внимание в «Руководящих принципах политики в Арктике» (2024 г.) ФРГ уделяла возможности сотрудничества со всеми пятью североевропейскими странами, особенно по схеме N5+1 . В документе отмечался факт встреч в таком формате на уровне глав военных ведомств²⁵.

На практике ключевую роль играли встречи по формуле N5+1 на уровне глав правительств. В середине 2020-х гг. интенсивность данных переговоров возросла, что отражало рост взаимного интереса и укрепление позиций ФРГ в Северной Европе в целом. За первой встречей в Исландии 20 августа 2019 г. последовали таковые в Норвегии (15 августа 2022 г.), Швеции (13 мая 2024 г.) и Финляндии (27 мая 2025 г.). Закономерно происходила секьюритизация переговорной повестки: если первые консультации (2019 г.) были почти целиком посвящены лишь экологическим вопросам, то вторые (2022 г.) — обеспечению западноцентричности миропорядка в условиях его смены, вопросам вступления Финляндии и Швеции в НАТО, согласованию усилий с целью увеличить объёмы и номенклатуру ВиВТ (вооружения и военной техники) для Украины26. На третьей встрече (2024 г.) фокус был на обсуждении мер по укреплению сотрудничества в связи со вступлением официальных Хельсинки и Стокгольма в Альянс, особенно в акватории Балтийского моря27. Эта проблематика, в том числе защита подводной инфраструктуры в Балтийском море, инициированная профильная операция НАТО Baltic Sentry (с января 2025 г.), стала первоочередной на переговорах в формате N5+1 в 2025 г. Кроме того, рассматривался вопрос нелегальной миграции в Финляндию (со стороны России) и дальнейшее согласование мер по оказанию Украине поддержки поставками ВиВТ, обучением её личного состава 28. В 2024 и 2025 гг. очерёдность переговорных сюжетов определялась прежде всего обеспокоенностями принимающей стороны, то есть Швеции и Финляндии соответственно. На встречах N5+1 почти не обсуждались вопросы, не связанные с общим развитием конфронтации с Россией (прежде всего, на украинском направлении) и самой Северной Европой. Например, стороны не рассматривали детально ситуацию на Ближнем Востоке после «разморозки» палестино-израильского конфликта (с 7 октября 2023 г.). Данные особенности означали, что встречи в формате N5+1 прежде всего представляли проработку обеспокоенностей истеблишмента стран Северной Европы с Германией как безусловно старшим партнёром; на это указывала и сама формула шестисторонних переговоров — с выделением ФРГ в отдельную категорию. Берлин стремился позиционировать себя как гаранта региональной безопасности.

Переговоры по схеме N5+1 канцлер дополнял двусторонними консультациями с премьер-министром принимающей стороны. В 2022 г. они были проведены не только с главой правительства Норвегии, но и Швеции, притом О. Шольц специально прилетел в Стокгольм, чтобы уже там встретиться с М. Андерссон²⁹. Данный шаг иллюстративен: в середине 2020-х гг. в системе политических контактов с североевропейскими странами важнейшую роль Германия отводила Швеции . В первой половине 2020-х гг. двусторонние переговоры с ней на высшем уровне стали проходить чаще, чем раз в год. При этом на развитие диалога не оказала какого-либо влияния смена правительства в Королевстве: 18 октября 2022 г. по итогам выборов премьер-министром вместо социал-демократки М. Андерссон стал председатель умеренной либеральной партии У. Кристерссон.

Германия стремилась скорее расширить спектр пунктов сотрудничества со Швецией, в том числе задать рамочные политические условия для качественно новой кооперации вооружённых сил в условиях вступления Королевства в НАТО. Берлин позиционировал себя как одного из основных проводников Стокгольма в Альянс. Это стало особенно важно и одновременно сложно в ситуации, когда Турция в 2022–2023 гг. блокировала вступление Швеции в НАТО. Берлин пытался оказывать влияние на Анкару, о чём информировал Стокгольм30, но не добивался заметных успехов, итоговый результат был достигнут благодаря усилиям США при администрации Дж. Байдена.

Главной причиной повышенного внимания к Швеции видится то, что Берлин воспринимал её как будущего лидера в Северной Европе в военном отношении, а предпосылками для этого — вступление Королевства в НАТО и взятый с рубежа 2010-х — 2020-х гг. долгосрочный курс на заметное усиление всех имевшихся параметров военной мощи. Если Германия уже со второй половины 2010-х гг. демонстрировала настойчивое стремление стать наиболее крупным комплектатором для группировки НАТО (Glatz, Zapfe, 2017), то Швеция с высокой долей вероятности будет стремиться к этой роли для североевропейского сегмента данной линейки.

Этой роли Германии и Швеции способствовало их срединное положение в европейской части зоны ответственности НАТО и Северной Европе соответственно. Уже вследствие такого географического положения вооружённые силы каждой из стран представляли собой потенциально мощный резерв для подкрепления войск в приграничных странах — участницах НАТО. Однако реализация державных амбиций требовала от Берлина и Стокгольма конкретных шагов: применительно к середине 2020-х гг. таковыми в НАТО считались меры по поддержке властей в Киеве.

На весну 2025 г. Германия являлась крупнейшим поставщиком ВиВТ для Украины среди европейских государств — членов НАТО в целом (ФРГ уступала лишь США), Швеция — среди североевропейских стран. В 2022–2024 гг. Берлин оказал военную поддержку Киеву на 13,7 млрд евро³¹ (порядка 14,8 млрд долл.), Стокгольм — на 8,2 млрд долл.³² Обе стороны активно поставляли бронетехнику: Германия выделила ВСУ 18 танков Leopard 2A6 , 103 Leopard 1A5 , 140 БМП Marder , а Швеция — 10 танков Strv 122 (модернизированные Leopard 2 с усиленной защитой), 90 БМП CV90 . Берлин в 2023 г. взял на себя ключевую нагрузку по вооружению и подготовке 47-й механизированной бригады ( мехбр ) ВСУ, Стокгольм играл аналогичную роль для 21-й механизированной бригады. Оба соединения считались элитными; после значительных потерь обеих в летне-осеннем наступлении Украины (2023) 21-ая мехбр получила танковый парк 47-ой мехбр , а последняя — единственный в ВСУ батальон танков производства США Abrams M1 .

С Финляндией в 2023–2025 гг. двусторонние переговоры на высшем уровне Германия проводила ежегодно. Вновь избранный президент А. Стубб (с 1 марта 2024 г.) занимал весьма жёсткую позицию по «сдерживанию» России, и здесь очевидна близость его позиции с канцлером Ф. Мерцем (в должности с 6 мая 2025 г.). Вступление Хельсинки в НАТО расширило потенциальное «окно возможностей» для практического сотрудничества, однако в реальности его объёмы оставались невелики³³. Например, в ближайшее время на практике германская сторона едва ли сможет оказать партнёру действенную помощь в усилении системы его пограничного контроля вдоль границы с Россией протяжённостью 1 271,8 км.

На фоне высокой, как минимум ежегодной, частотности двусторонних переговоров на высшем уровне Германии со Швецией и Финляндией показательна динамика соответствующих контактов с Норвегией : в 2022 г. прошло три раунда переговоров, но в

2023–2024 гг. — ни одного (лишь король Харальд V совершил визит в ФРГ). Чем это обусловлено?

Фактор смены руководства, состоявшейся почти одновременно в Норвегии (октябрь 2021 г.) и Германии (декабрь 2021 г.), не оказал какого-либо негативного влияния. В ходе встреч 2022 г. канцлер О. Шольц и премьер-министр Й. Стёре (оба представители социал-демократов) демонстрировали преемственность по уровню взаимного доверия, объёму содержания переговорной повестки относительно А. Меркель и Э. Сульберг соответственно (Трунов, 2025).

Определённое значение имел фактор новизны членства в НАТО Финляндии (с 4 апреля 2023 г.) и Швеции (с 7 марта 2024 г.); с Норвегией устоявшаяся схема сотрудничества в Альянсе оставалась в основе неизменной. Она требовала лишь частных корректировок, которые интенсивно проводились в 2022 г. на фоне начала СВО РФ и подготовки к вступлению в блок двух соседей официального Осло. На двусторонних переговорах в Осло 15 августа 2022 г. (на полях встречи N5+1 ) и во время Берлинской конференции по безопасности 30 ноября 2022 г. О. Шольц и Й. Стёре уточнили планы, особенно по сотрудничеству ВС на севере Норвегии и оказанию помощи Украине ³⁴. Символично, что на знаковую для германского руководства Берлинскую конференцию по безопасности 30 ноября 2022 г., проходившую на фоне декларируемой Берлином Zeitenwende , были приглашены не только премьер-министр Й. Стёре, но и генеральный секретарь НАТО Й. Столтенберг, норвежец, в прошлом занимавший пост главы правительства в Королевстве. Тем самым Берлинская конференция была «норвегизирована» в плане представительства на высшем уровне. Этот факт отчётливо указывал на огромный интерес ФРГ к межгосударственному сотрудничеству и созданию с опорой на него весомых позиций в СЛО.

Уже отмечалось, что Берлин стал воспринимать Стокгольм как вновь укреплявшегося лидера в Северной Европе. Вместе с тем это не умаляло стратегической ценности для ФРГ Норвегии: лишь с опорой на сотрудничество с ней, а не её соседом по Скандинавскому п-ову, Германия могла обеспечить стратегическое проникновение в СЛО. Приоритетность этой цели подтверждали содержание и сам факт издания трёх концептуальных документов по Арктике (2013 г.; 2019 г.; 2024 г.). Кроме того, Германия, особенно в условиях отказа от дешёвых российских углеводородов, остро нуждалась в поставках газа из Норвегии35.

Значимая причина отмеченного уменьшения частотности германо-норвежских переговоров на высшем уровне — нехватка у Берлина военных возможностей. Вследствие этого для Германии, которая стала наращивать активность бундесвера в Балтийском море, оказалось сложно быстро увеличивать её одновременно на севере Норвегии и прилежащих акваториях. В результате реальные темпы роста практического сотрудничества оказывались меньшими, чем в межгосударственных планах 2022 г.

Особенности кооперации вооружённых сил в Северной Европе

Скорость увеличения численности личного состава, обновления парка вооружений и военной техники бундесвера в первой половине 2020-х гг. была низкой (табл. 1). Стокгольм, претендовавший на лидерство в Северной Европе, наращивал свои ВС быстрее, чем Берлин, декларировавший с июня 2022 г. создание крупнейших конвенциональных ВС среди европейских государств — членов НАТО в целом.

Таблица 1

Численность личного состава ВС ФРГ и ряда стран Северной Европы (тыс. военнослужащих)36

Страна / год	2014	2017	2019	2020	2021	2022	202337	2024
Германия	178,8	179,8	183,8	183,9	183,9	183,2	181,7	185,6
Норвегия	21,0	20,2	19,2	20,6	23,1	23,5	24,0	24,3
Финляндия	32,5	31,0	31,1	31,3	31,1	30,5	31,0	30,8
Швеция	14,7	15,9	19,1	20,1	21,1	20,9	21,5	23,1

На отрезке 2014–2022 гг. Швеция превзошла Германию по приросту численности личного состава не только в удельном отношении (42% и около 3% соответственно), но и в абсолютном (4,4 тыс. и 6,2 тыс. военнослужащих соответственно), что видно из табл. 1. Вопреки планам конца 2010-х гг., на середину 2025 г. не было создано новых формирований: так, сухопутные войска не получили ни одной новой бригады, тем более дивизии. При этом ФРГ декларировала весьма объёмные обязательства по комплектованию сил передового развёртывания и в целом в условиях перехода к новой модели сил НАТО ( New NATO Force Model , NNFM ).

NNFM предполагала передачу в подчинение Альянса больших масс войск общей численностью свыше 800 тыс. человек личного состава; почти всех их выделяли европейские страны — участницы, то есть вклад США в плане предоставления контингентов был минимальным (Biscop, 2022), но оставался решающим в управлении данными войсками. Силы в рамках NNFM разделялись на три категории. Первая (заметно более 100 тыс. военнослужащих) и вторая (как минимум 200 тыс. человек личного состава) должны были достигать полной боевой готовности в срок до 10 и 30 суток соответственно; к первой категории эксперты относили формирования СПР на угрожаемом направлении (Deni, 2024). ФРГ раньше других государств-членов НАТО детализировала свой вклад в комплектование двух первых компонент NNFM , который оказался весьма крупным. Это почти 35 тыс.

Трунов Ф.О. Сотрудничество Германии с Норвегией, Швецией и Финляндией … военнослужащих, свыше 200 самолётов и кораблей с 2025 г.³⁸, притом из числа наиболее боеспособных сил бундесвера. В целом войска NNFM , особенно силы союзнического реагирования (созданы с 1 июля 2024 г. на базе сил быстрого реагирования, NRF ), могли выдвинуться на любое угрожаемое направление, в том числе на Скандинавском п-ове. Так, на демонстрацию этого были нацелены учения Trident Juncture 18 (октябрь 2018 г.), особенно использование бундесвера в составе группировки NRF (Трунов, 2024c). Вместе с тем к середине 2020-х гг. на практике безусловный приоритет при использовании NNFM , особенно двух её наиболее боеспособных первых категорий, отдавался именно восточноевропейской части зоны ответственности НАТО (от стран Балтии до Румынии), а североевропейской поддержка должна была оказываться скорее по остаточному принципу. Эта схема использования контингентов в передовой части зоны ответственности НАТО во многом относилась к ФРГ, особенно к её силам общего назначения. Из числа государств — партнёров наибольшее внимание в плане увеличения военного присутствия Берлин уделял Литве, позиционируя это как инвестиции в безопасность и оборону одновременно стран Восточной и Северной Европы (стратегической поддержки последних с юга) (См.: (Трунов, 2024a)).

Так, в деле развёртывания новых соединений важнейший приоритет для бундесвера — должная завершиться в 2027 г. реорганизация БТГ СПР в Литве в 45-ю танковую бригаду бундесвера (4,8 тыс. военнослужащих³⁹). С одной стороны , с высокой долей вероятности уже в её составе останутся норвежские подразделения как компонента имеющейся многонациональной БТГ с 2017 г. (на июнь 2022 г. контингент королевских войск насчитывал почти 190 солдат и офицеров⁴⁰, то есть усиленную роту). В январе 2025 г. Швеция направила около 600 военнослужащих (танковый батальон)⁴¹ в состав многонациональной боевой группы СПР НАТО в Латвии (ведущий комплектатор — Канада). Соответственно, постепенно растущее формирование бундесвера в Литве будет тактически взаимодействовать с контингентами Норвегии, а также Швеции.

С другой стороны, как минимум на 2025 г. ФРГ не обозначила планов стать одним из комплектаторов боевой группы СПР в финляндской Лапландии. Данное формирование будет развёрнуто с 2026 г. к югу от граничащей с РФ норвежской губернией Финнмарк, тесно сотрудничать с расположенными здесь войсками и тем прикрывать с востока базы в Финнмарке, Тромсе и Нурланне. Именно эти объекты наиболее ценны как опорные точки для многостороннего стратегического присутствия стран-участниц НАТО в Арктике к северу от Скандинавского п-ова. Планируется, что ведущую нагрузку в функционировании боевой группы СПР в Лапландии (кадрированная бригада, способная оперативно развернуться в полноценное соединение) будет нести Швеция, а помогать ей станет Норвегия (не исключено также участие англосаксонских держав)42. Учитывая, что данное формирование весьма важно для реализации многосторонних планов европейских стран — участниц НАТО в Арктике, в том числе самой ФРГ, её отсутствие в списке комплектаторов показательно. Оно обусловлено нехваткой личного состава, особенно в сухопутных войсках, с учётом уже принятых обязательств.

Вместе с тем Германия преодолевала эту принципиальную трудность на большинстве ценных для неё направлений дву- и многостороннего сотрудничества вооружённых сил с Норвегией, Швецией и Финляндией.

При взаимодействии с ними, особенно с двумя вновь вступившими в НАТО, в акватории Балтийского моря Германия в середине 2020-х гг. основную нагрузку стала возлагать не на фрегаты (самые крупные корабли в составе ВМС ФРГ, предназначенные для обеспечения присутствия на дальних рубежах, особенно в океанской зоне), а на корветы (меньшие по размерам; они использовались прежде всего в прибрежных морских акваториях). Показателен в этой связи корабельный состав германской компоненты на военно-морских манёврах BALTOPS , которые ежегодно, обычно в июне, проходили в Балтийском море (табл. 2). На данных учениях, особенно с 2022 г., фактически шла отработка различных мер по превращению балтийской акватории во «внутреннее озеро» Североатлантического альянса. Происходило оперативное слаживание крупного многонационального объединения ВМС на основе двух оперативных групп НАТО — 1-й постоянной ⁴³ морской ( Standing NATO Maritime Group 1, SNMG 1) и 1-й постоянной контрминной ( Standing NATO Mine Countermeasures Group 1, SNMCMG 1).

Таблица 2

Ряд характеристик учений BALTOPS (2021–2025 гг.)

Год / задействуемые силы	Количество кораблей и судов	Численность личного состава (чел.)	Число стран — участниц НАТО	Корабельный вклад ФРГ
2021 г.44	свыше 40	4 тыс.	16	фрегат, корвет
2022 г.45	свыше 45	7 тыс.	16	фрегат, корвет

42 Sweden Announces Ambition to Lead NATO Force in Finland. High North News. 17.09.2024. URL: (дата обращения: 10.06.2024).

43 Эпитет «постоянный» означает факт наличия, а не состав: он обновлялся на ротационной основе каждые пол-

2023 г.46	свыше 50	6 тыс.	19	фрегат
2024 г.47	свыше 50	9 тыс.	20	2 корвета
2025 г.48	свыше 50	9 тыс.	17	2 корвета

Германия принимала в этих манёврах активное участие, выделяла помимо кораблей (обычно два вымпела) катера, самолёты морской авиации, иногда — подразделения морской пехоты. В 2023 г. на борту фрегата ФРГ присутствовал канцлер, причём данный корабль в тот момент был флагманом для SNMG 1. Учения неоднократно завершались в германских портах (например, в 2023 г. в Киле), а в 2025 г. впервые начались сбором сводного объединения кораблей в Ростоке.

Корветы стали основным классом надводных кораблей, которые Германия задействовала в середине 2020-х гг. под флагом НАТО в Балтийском море не только в ходе учений BALTOPS , но и в составе SNMG 1 и SNMCMG 1. Такое решение следует признать рациональным: оно позволяло ФРГ задействовать фрегаты как корабли дальней зоны в океанах, в том числе в морях СЛО, прежде всего в Норвежском; здесь же активно использовались подводные лодки (ПЛ) ФРГ. Вместе с тем конкретно в 2023–2024 гг. интенсивность использования фрегатов к западу и северу от Норвегии временно снизилась. Здесь ограничителем выступало растущее по объёмам использование фрегатов в акваториях, омывающих Ближний Восток, а также обширного Индо-Тихоокеанского региона (Трунов, 2024d).

Данная трудность также лимитировала использование подразделений морской пехоты из единственного профильного батальона и парашютистов из также единственной в бундесвере воздушно-десантной бригады (1 вдбр) на севере Норвегии (См.: (Трунов, 2024d)). Вместе с тем здесь главную нагрузку от бундесвера несли горные стрелки из 23 гпбр, для которых на середину 2020-х гг. задействование в военно-тренировочной деятельности в губерниях Тромс и Финнмарк являлось основным заграничным. Основной упор при применении 23 гпбр делался на участии в учениях Cold Response, которые с 2024 г. стали именоваться Nordic Response, с проведением в северных владениях уже не только Норвегии, но также Швеции и Финляндии. Манёвры Cold Response / Nordic Response проходили раз в два года по чётным датам (2020, 2022, 2024 гг.). При этом в организуемые обычно в нечётные даты учениях Viking бундесвер был вовлечён скорее точечно 49. Их масштаб и стратегическая ценность были меньшими, чем в случае Cold Response / Nordic Response. Тот факт, что ФРГ направляла контингенты (обычно от 150 до 400 военнослужащих) (Трунов, 2025) на север Норвегии раз в два года, а не ежегодно, вновь отражал ограниченность её возможностей. Тем не менее, в 2020–2024 гг. подразделения от всех войсковых батальонов 23 гпбр накопили опыт применения в приарктической части Скандинавских гор. В 2022 г. Германия и Норвегия на севере последней отработали развёртывание межвидовой (с участием сухопутных войск, ВВС и ВМС, сил поддержки) тактической группы численностью 1,2 тыс. человек личного состава50.

В Финляндии в середине 2020-х гг. Германия использовала в ходе многосторонних учений наземные комплексы ПВО⁵¹ и истребительную авиацию. Так, в 2023 г. 31-я воздушная эскадра люфтваффе вновь выделила 10 самолётов Eurofighter для участия в манёврах Arctic Challenge ⁵².

В целом на территориях трёх североевропейских стран и прилежащих к ним акваториях ФРГ в середине 2020-х гг. стремилась рационально использовать ряд компонентов сил общего назначения (прежде всего, корветы на Балтийском море, ПЛ в Норвежском), а в основном — контингенты от сил кризисного реагирования (СКР). Последние, в отличие от СОН, должны были действовать на большом удалении от ФРГ, автономно и обычно небольшими отрядами (до нескольких сотен человек). В основном СКР не были задействованы в составе NNFM , то есть оставались только в национальном подчинении Германии. В Северной Европе это проявлялось в использовании наземных подразделений 23 гпбр , истребителей 31-й воздушной эскадры, кораблей из 2-й и 4-й фрегатных эскадр. Географически они использовались прежде всего на севере Норвегии и Финляндии, в Норвежском море, то есть выполняли функции военных составляющих стратегического проникновения Германии в Арктику.

На ближнесрочную и особенно на среднесрочную перспективу следует ожидать увеличения объёмов использования сил указанных формирований армии, ВВС и ВМС. Географически зона использования последних с высокой долей вероятности расширится на Баренцево море. Функционально следует также ожидать резкого углубления сотрудничества ВС Германии и Норвегии по линии подводных флотов. Предпосылки для этого созданы решением Королевства закупить 4 субмарины производства ФРГ типа 212CD (начало поставок планируется в 2029 г., завершение — в 2035 г.). С 2032 г. перспективные подлодки

Трунов Ф.О. Сотрудничество Германии с Норвегией, Швецией и Финляндией … этого типа должны поступать на вооружение бундесвера, то есть произойдёт унификация парков ПЛ двух стран. Это позволяет им в будущем задуматься о создании совместной группы подводных лодок для развёртывания её в Норвежском или, более вероятно, Баренцевом море (Трунов, 2025).

Развитию сотрудничества, в том числе военно-технического, способствует заметное увеличение профильных бюджетов (табл. 3). По предварительным данным за 2024 г., ежегодные военные расходы Германии приблизились к отметке в 100 млрд долл.; по этому показателю Берлин вышел на второе место после Белого дома, став опережать Лондон. В свою очередь, Норвегия и Швеция каждая оценочно преодолели показатель в 10 млрд долл. в 2024 г.

Таблица 3

Военные расходы ФРГ и ряда североевропейских стран (млн долларов)53

Страна / год	2019	2020	2021	2022	202354	2024
Германия	52 549	58 652	62 054	61 405	73 138	97 686
Норвегия	7 536	7 228	8 438	8 694	8 799	10 606
Финляндия	3 900	4 156	4 145	4 726	6 266	7 308
Швеция	5 560	5 984	9 071	8 562	9 848	13 428

Заключение

Внешняя политика ФРГ в отношении трёх рассмотренных государств Северной Европы в основе отвечает логике неореализма (структурного реализма): при распространении или расширении стратегического влияния и присутствия последовательно демонстрировать учёт обеспокоенностей и интересов истеблишмента партнёров. Так, взглядам официальных Хельсинки и Стокгольма соответствовала постепенно возникавшая фактическая, а с 2022 г. и формальная поддержка Германией вступления Швеции и Финляндии в НАТО. Используя этот успех, Берлин в 2023–2025 гг. попытался резко увеличить содержание сотрудничества со Швецией, а с Финляндией выйти на качественно новый уровень доверия. Ради достижения данных задач ФРГ посчитала возможным временно сократить интенсивность контактов с Норвегией, оценивая отношения с ней как продвинутые, учитывая отлаженность схем межгосударственной кооперации в рамках НАТО.

Важнейшей переговорной площадкой в системе контактов с североевропейскими партнёрами для ФРГ в середине 2020-х гг. стал формат N5+1 . Само его название, а также содержание переговорной повестки свидетельствовали о наличии заметной поддержки германских планов по увеличению стратегического влияния и присутствия в различных частях региона.

На перспективу ориентированность ФРГ в регионе останется бинарной, сфокусированной на сотрудничестве одновременно с двумя ключевыми партнёрами —

Стокгольмом и Осло; кооперация с Финляндией будет иметь заметно меньший объём.

Сотрудничество со Швецией, которую в Берлине де-факто рассматривают как восходящее государство-лидера в Северной Европе, ценно для ФРГ в следующих отношениях. Это реализация совместных усилий с целью превращения Балтийского моря во «внутреннее озеро» НАТО и использование шведских военных на севере Финляндии, чтобы прикрыть войсками с суши систему баз на севере Норвегии (в Финнмарке и Тромсе), с которых ведётся стратегическое проникновение в Арктику. Германия и Швеция будут стремиться обеспечить оперативную совместимость бригады бундесвера в Литве, шведских контингентов в Латвии и Финляндии (как составляющих единой цепи наземных формирований СПР Альянса), контингентов ВМС в составе постоянных групп ( SNMG 1, SNMCMG 1), специальных миссий (прежде всего, Baltic Sentry ) в Балтийском море. Германошведская кооперация будет заметной, учитывая, что каждая из сторон должна иметь к концу 2020-х гг. в перечисленных передовых странах — участницах НАТО и на Балтике порядка 5-7 тыс. военнослужащих.

Однако сотрудничество с Норвегией для ФРГ является ещё более ценным, позволяя создать расширяющееся к северу (в сторону Баренцева моря) стратегическое присутствие бундесвера в СЛО. На особую важность этой задачи указывает сам факт публикации и содержание трёх арктических стратегий Германии (2013 г.; 2019 г.; 2024 г.).

В целом контингенты бундесвера, используемые на арктическом направлении (особенно) и в зоне Балтийского моря (в меньшей мере), заметно усиливают потенциал вооружённых сил Норвегии, Швеции и Финляндии. Здесь следует также учитывать, что ценность (и сложность) использования одного и того же формирования на Крайнем Севере намного выше, чем в любом другом регионе с более мягкими природно-климатическими условиями. Кроме того, мощь интегрированного потенциала больше, чем совокупность возможностей его отдельно взятых элементов. Например, в плане фрегатов, ПЛ, горных стрелков и компонентов поддержки бундесвер существенно увеличивает возможности норвежских войск на севере страны, в Норвежском и Баренцевом морях.

Используя бундесвер географически широко и в различных формах в кооперации с Норвегией, Швецией и Финляндией, ФРГ тем самым задаёт рамочные условия для заметного роста торгово-хозяйственной активности в Арктике. Последняя цель для Берлина неизменно имеет особую приоритетность, исходя из арктических стратегий (2013 г.; 2019 г.; 2024 г.). Не менее важно другое: свою военную активность Германия представляет как на практике ценное дополнение к ресурсам двух стран Скандинавского п-ова (прежде всего) и Финляндии, которое должно повысить эффективность «сдерживания» России в Арктике и в зоне Балтийского моря, помогая выигрывать «гонку потенциалов» с РФ на обоих данных направлениях.

Поэтому фактор растущего по объёмам и формам использования бундесвера в Скандинавии и Балтийском регионе требует учёта в организационно-штатной структуре

Ленинградского военного округа, Северного и Балтийского флотов России. При этом соответствующие изменения их ОШС не обязательно должны быть симметричными, они могут быть и асимметричными, связанными с технико-технологическими возможностями высокоточных вооружений. Только при таком варианте возможна реальная безопасность в исследуемых регионах, особенно в Арктике, где наступательную активность проявляет Германия, неарктическое государство.