Совершенствование стадии возбуждения уголовного дела

ПРОЦЕССУАЛЬНОЕ ПРАВО: ВОПРОСЫ ТЕОРИИ И ПРАВОПРИМЕНЕНИЯ

DOI:

Актуальность модернизации стадии возбуждения уголовного дела в современной парадигме российского уголовно-процессуального права детерминирована наличием существенных лакун в нормативно-правовом регулировании процессуального статуса ряда участников, вовлеченных в данную стадию уголовного судопроизводства. Особого научного дискурса заслуживает процессуальное положение лица, в отношении которого имеются основания полагать о его причастности к совершению преступного деяния. Находясь de facto в состоянии правовой неопределенности, данный субъект лишен возможности эффективной реализации своего конституционного права на защиту, что вступает в антагонизм с фундаментальными принципами справедливого правосудия и верховенства закона. Ана- логичная коллизия наблюдается в отношении лиц, пострадавших от преступных посягательств, которые на этапе процессуальной проверки сообщения о преступлении зачастую оказываются лишенными адекватных механизмов защиты своих прав и законных интересов. Данная ситуация создает предпосылки для формирования негативных тенденций в правоприменительной практике, потенциально ведущих к нарушению баланса интересов участников уголовного судопроизводства. В контексте изложенного, представляется целесообразным проведение комплексного научного исследования, направленного на выявление и систематизацию существующих проблем в нормативно-правовом регулировании стадии возбуждения уголовного дела.

Сложившаяся ситуация требует комплексного пересмотра доктринальных и нормативных подходов к регулированию стадии возбуждения уголовного дела. Необходимо не только элиминировать существующие правовые пробелы, но и сформировать эффективную систему процессуальных гарантий для всех участников доследственной проверки, что позволит привести российское уголовно-процессуальное законодательство в соответствие с современными стандартами защиты прав человека и повысить эффективность уголовного судопроизводства на его начальном этапе. Требуется комплексная ревизия нормативноправовой базы с целью нивелирования существующих правовых лакун, четкой дефиниции процессуального статуса всех участников доследственной проверки и обеспечения эффективной защиты их прав на данном этапе уголовного судопроизводства.

Процессуальное значение стадии возбуждения уголовного дела в современном российском уголовном процессе

Эволюция института возбуждения уголовного дела в российском уголовно-процессуальном законодательстве представляет собой комплексное явление, характеризующееся диалектическим взаимодействием консервативных и инновационных тенденций. Принятие нового УПК РФ ознаменовало не только сохранение, но и существенное укрепление автономности первой стадии уголовного судопроизводства, что нашло отражение в структуре УПК РФ: ей посвящен отдельный раздел, включающий две главы и десять статей.

Первоначальная редакция УПК РФ характеризовалась акцентом на следственных действиях при отсутствии традиционных проверочных мероприятий, то последующие законодательные изменения существенно расширили инструментарий правоохранительных органов на рассматриваемой стадии уголовного судопроизводства [8, с. 121]. Примечательно, что при детальной регламентации процедурных аспектов, процессуальный статус личности, вовлеченной в стадию возбуждения уголовного дела, остался в правовом вакууме, унаследованном от советской правовой системы. Данное обстоятельство создает уникальную коллизию, при которой процессуальные действия получили четкую норматив- ную основу, а их участники остались вне рамок правового регулирования.

Законодательные новеллы 2003–2013 гг. можно охарактеризовать как последовательную трансформацию института возбуждения уголовного дела. Поэтапное расширение круга проверочных действий, включение в их число ряда следственных мероприятий, а также предоставление следователю и дознавателю права давать поручения о проведении оперативно-розыскных мероприятий фактически привело к «...размыванию границы между доследственной проверкой и предварительным расследованием» [9, с. 296].

Особого внимания заслуживают изменения 2013 г., которые можно квалифицировать как качественный скачок в развитии института возбуждения уголовного дела. Законодатель не просто расширил перечень проверочных действий, но фактически создал своеобразную модель предварительного расследования в рамках доследственной проверки. Это породило уникальную ситуацию, когда формально не возбужденное уголовное дело de facto расследуется с использованием широкого спектра следственных и процессуальных действий.

В современной отечественной уголовнопроцессуальной науке наблюдается устойчивая тенденция к переосмыслению роли и места стадии возбуждения уголовного дела в системе досудебного производства. Несмотря на формальное укрепление данного института в действующем УПК РФ, в научном сообществе продолжается активная полемика относительно целесообразности сохранения стадии возбуждения уголовного дела и перспектив дальнейшего ее развития [12, с. 136].

Анализ научной уголовно-процессуальной литературы позволяет выделить две основные концептуальные позиции по рассматриваемой проблематике. Первая группа исследователей, придерживающаяся радикального подхода, аргументирует необходимость полной ликвидации стадии возбуждения уголовного дела. Вторая группа ученых-процессуалистов отстаивает тезис о необходимости сохранении автономности первой стадии уголовного процесса, указывая на ее значимость для обеспечения законности и обоснованности начала уголовного преследования.

Сторонники радикальных преобразований, среди которых следует отметить таких ученых-процессуалистов, как Ю.В. Деришев, Б.Я. Гаврилов и С.И. Гирько, выдвигают тезис о необходимости выведения деятельности, составляющей содержание стадии возбуждения уголовного дела, за пределы уголовнопроцессуального регулирования. В частности, Ю.В. Деришев характеризует данный институт как «реликт социалистической законности», подчеркивая его несоответствие современным реалиям уголовного судопроизводства [6, с. 34].

Б.Я. Гаврилов, развивая данную концепцию, предлагает «...фундаментальную реорганизацию порядка инициации уголовного судопроизводства, предполагающую исключение из УПК РФ норм о возбуждении и отказе в возбуждении уголовного дела» [4, с. 18]. Данный подход представляет собой радикальную трансформацию существующей модели и требует тщательного анализа потенциальных правовых и организационных последствий его имплементации.

Особого внимания заслуживает точка зрения С.И. Гирько, который выдвинул концепцию инициации производства по делу посредством подачи заявления о фактических событиях, содержащих признаки состава преступления [5, с. 16]. Данная идея коррелирует с международной практикой и заслуживает детального изучения в контексте возможности ее адаптации к российским правовым реалиям.

А.И. Макаркин предлагает «...альтернативную интерпретацию процессуальной природы возбуждения уголовного дела, рассматривая его исключительно как формальный акт инициации производства по уголовному делу» [10, с. 76–77], что фактически низводит данный институт до уровня процессуального этапа. Подобный подход потенциально способен оптимизировать уголовный процесс, однако требует тщательной проработки механизмов обеспечения прав и законных интересов участников уголовного процесса.

Заслуживает пристального внимания доктринальная модель уголовно-процессуального доказательственного права Российской Федерации, разработанная коллективом ученых-процессуалистов. Авторы данной концепции предлагают «...заменить стадию возбуж- дения уголовного дела процедурой «Начало досудебного уголовного производства», основанной на регистрации сообщения о преступлении в специализированном Реестре досудебных производств» [2, с. 55]. Данная модель представляет собой попытку синтеза оптимальных элементов отечественной и зарубежной систем уголовного процесса и, безусловно, заслуживает всестороннего научного анализа.

Примечательно, что разработчики законопроекта акцентируют внимание на практических аспектах предлагаемых изменений, указывая на потенциальную оптимизацию деятельности следователей и дознавателей путем устранения дублирования процессуальных действий на различных этапах досудебного производства. Данный подход свидетельствует о стремлении не только к концептуальному совершенствованию модели досудебного производства по уголовным делам, но и к решению ряда проблем правоприменительной практики.

Научная дискуссия о перспективах совершенствования стадии возбуждения уголовного дела выходит за рамки сугубо теоретической полемики, затрагивая фундаментальные вопросы эффективности и справедливости досудебного производства по уголовным делам. Многообразие предлагаемых концептуальных подходов свидетельствует о сложности и многоаспектности рассматриваемой проблематики, а также о необходимости дальнейших научных исследований в направлении разработки оптимальной модели инициации уголовного процесса, учитывающей как исторические традиции российского процессуального права, так и современные тенденции развития уголовного судопроизводства.

Коллизии, связанные с приобретением процессуального статуса отдельных категорий граждан в стадии возбуждения уголовного дела

Проблематика процессуального статуса ряда ключевых субъектов (пострадавший, очевидец, заподозренный), принимающих участие на стадии возбуждения уголовного дела, продолжает оставаться недостаточно урегулированной, что в определенной степени кор- релирует с аналогичной ситуацией, имевшей место в советской правовой системе. Несмотря на внесение в 2013 г. изменений в ст. 144 УПК РФ, законодательно закрепивших комплекс конституционных гарантий для субъектов, вовлеченных в процесс инициирования уголовного преследования, главы 6–8 УПК РФ по-прежнему не содержат исчерпывающего перечня статусных характеристик для указанных участников рассматриваемой стадии уголовного процесса.

В рамках современной парадигмы уголовно-процессуального права особую актуальность приобретает проблема нормативно-правовой регламентации статуса лица, в отношении которого осуществляется проверка сообщения о преступлении (заподозренный). Парадоксальность сложившейся ситуации заключается в том, что заподозренный, de facto являясь центральной фигурой процессуальной проверки, de jure лишен четко регламентированного правового статуса. Данное обстоятельство создает предпосылки для потенциальных нарушений конституционных прав и законных интересов лица, оказавшегося в фокусе внимания правоохранительных органов на начальном этапе уголовного судопроизводства.

Отсутствие надлежащей нормативной базы, определяющей процессуальное положение заподозренного, порождает ряд теоретических и практических проблем, среди которых следует выделить:

– неопределенность объема прав и обязанностей заподозренного;

– отсутствие эффективных механизмов защиты прав и законных интересов данного субъекта.

Следует отметить, что признание законодателем в 2013 г. факта уголовного преследования на стадии возбуждения уголовного дела стало значимым шагом в развитии отечественного уголовно-процессуального права. Однако данное нововведение породило ряд новых вопросов, в частности, касающихся регламентации изобличительной деятельности органов дознания и предварительного следствия на данном стадии [13, с. 192]. В рамках дискурса о модернизации уголовно-процессуального законодательства Российской Федерации представляется целесообразным рассмотреть вопрос об имплементации институ- та «уведомления о подозрении» в качестве нового процессуального инструмента. Он может создать дополнительные процессуальные гарантии против необоснованной пролонгации доследственной проверки, поскольку факт вручения «уведомления о подозрении» может рассматриваться как основание для установления императивных сроков принятия процессуального решения о возбуждении уголовного дела либо об отказе в таковом. «Уведомление о подозрении» должно подлежать вручению субъекту при инициальном значимом взаимодействии с представителем органов предварительного расследования, осуществляющим проверку сообщения о преступлении. Данный подход потенциально способен разрешить ряд актуальных проблем, связанных с неопределенностью правового статуса лица на стадии возбуждения уголовного дела.

Более того, «уведомление о подозрении» может выступить в качестве эффективного механизма балансировки интересов стороны обвинения и стороны защиты уже на этапе доследственной проверки. Получение такого уведомления предоставит субъекту возможность более осознанно и эффективно реализовывать свое право на защиту, в том числе посредством привлечения защитника на стадии возбуждения уголовного дела. Однако имплементация подобного института требует тщательной научной разработки ряда вопросов. В частности, необходимо определить точные критерии для вручения «уведомления о подозрении», установить его процессуальные последствия, а также разработать механизмы контроля за обоснованностью его применения.

Не менее актуальной является проблема процессуального положения пострадавшего. Парадоксально, но de facto лицо, подавшее заявление о преступлении, оказывается в своеобразном «правовом вакууме» до момента возбуждения уголовного дела. Эта ситуация правовой неопределенности может привести к существенным затруднениям в реализации прав и законных интересов пострадавшего на начальном этапе уголовного судопроизводства.

Критический анализ положений ч. 2 ст. 42 УПК РФ показывает, что право на ознакомление с материалами уголовного дела, являющееся фундаментальным элементом процессу- ального статуса потерпевшего, не находит адекватного отражения применительно к материалам проверки сообщения о преступлении. Изложенный юридический факт создает правовой вакуум, ставящий пострадавшего в уязвимое положение на начальном этапе уголовного процесса. Более того, действующее уголовно-процессуальное законодательство демонстрирует отсутствие эффективного механизма информирования пострадавшего о принятых процессуальных решениях в ситуациях дифференциации субъектов заявителя и пострадавшего. Данное обстоятельство потенциально может привести к фактическому ограничению доступа пострадавшего к правосудию и нарушению принципа своевременности уголовного судопроизводства.

Несмотря на наличие определенных гарантий прав пострадавшего на стадии возбуждения уголовного дела, существующая нормативная база характеризуется рядом существенных недостатков. Данная проблематика приобретает особую актуальность в свете научной дискуссии об упразднении стадии возбуждения уголовного дела, получившей практическое воплощение в ряде постсоветских государств. Однако в российской правовой системе стадия возбуждения уголовного дела сохраняет свою автономность, что обусловливает необходимость совершенствования процессуальных гарантий для лиц, пострадавших от преступных посягательств [1, с. 28].

Анализ доктринальных позиций позволяет выделить две концептуальные парадигмы решения данной проблемы. Первая предполагает экстенсивное расширение нормативного определения статуса потерпевшего, распространяя его на этап доследственной проверки. Вторая парадигма, представляющаяся более обоснованной с точки зрения юридической техники, заключается в конструировании отдельного процессуального статуса для пострадавшего, который бы учитывал специфику его правового положения до формального возбуждения уголовного дела. Тем не менее, несмотря на расширение инструментария органов, осуществляющих проверку сообщений о преступлениях, правовое положение ключевых участников этой стадии, включая пострадавших, остается недостаточно урегулированным. В этой связи представляется целесооб- разным введение в УПК РФ новой статьи 421 «Пострадавший», закрепляющей процессуальный статус данного участника уголовного судопроизводства.

Особого внимания научного сообщества заслуживает вопрос о процессуальном статусе очевидца – субъекта, обладающего «...значимой информацией для установления оснований возбуждения уголовного дела, но не относящегося к категории заподозренных или пострадавших» [3, с. 26]. Этимологический анализ данного концепта указывает на его непосредственную корреляцию с визуальным восприятием события. Однако, в контексте уголовно-процессуальной деятельности подобная интерпретация представляется чрезмерно рестриктивной. Предлагается расширить семантическое поле термина «очевидец», включив в него лиц, воспринимавших событие преступления посредством различных сенсорных модальностей [7, с. 25]. Данный подход позволит более полно учитывать специфику объективной стороны различных составов преступлений и особенности их совершения.

Действующая редакция УПК РФ оперирует термином «очевидец» лишь единожды – как основание для задержания подозреваемого (п. 2 ч. 1 ст. 91 УПК РФ). Подобное ограниченное использование данного термина не отражает реальной значимости очевидцев в системе уголовного судопроизводства. В связи с этим представляется обоснованным введение в УПК РФ отдельной нормы, регламентирующей процессуальный статус очевидца, его права и обязанности на стадии возбуждения уголовного дела [11, с. 326]. Предлагается разработать и внести в УПК РФ новую статью 56 2 «Очевидец».

Отдельного исследования заслуживает проблематика допустимости и пределов использования технических средств фиксации очевидцами события преступления. Необходимо нормативно урегулировать порядок приобщения таких материалов к уголовному делу и определить их процессуальный статус.

Комплексное реформирование института очевидца в уголовном процессе позволит не только повысить эффективность стадии возбуждения уголовного дела, но и создаст дополнительные гарантии объективности и всесторонности расследования преступлений, что в конечном итоге будет способствовать реализации принципа законности в уголовном судопроизводстве.

Выводы

Результаты проведенного многоаспектного исследования позволяют сформулировать ряд фундаментальных теоретических положений и прикладных рекомендаций относительно целесообразности сохранения стадии возбуждения уголовного дела в структуре российского уголовного судопроизводства. Комплексный анализ нормативно-правовой базы и массива доктринальных источников свидетельствует о том, что данная стадия досудебного производства, первоначально концептуализированная, как механизм верификации сведений о предполагаемом преступном деянии, сохраняет свою актуальность и функциональную значимость в качестве автономной процессуальной стадии.

Аргументация в пользу данного подхода базируется на концепции обеспечения прав и свобод личности в уголовном процессе. Стадия возбуждения уголовного дела выступает в качестве процессуального механизма, препятствующего необоснованному применению мер процессуального принуждения на этапе, когда факт совершения преступления еще не верифицирован с достаточной степенью достоверности. Можно сказать, что она выполняет функцию своеобразного «процессуального фильтра», минимизирующего риски неправомерного ограничения конституционных прав граждан.

Вместе с тем, проведенный анализ выявил ряд системных проблем в нормативном регулировании данной стадии, требующих законодательного разрешения. В частности, актуализируется вопрос о необходимости более детальной регламентации процессуального статуса участников доследственной проверки, расширения спектра их прав и процессуальных гарантий.

Следует отметить, что сохранение стадии возбуждения уголовного дела не исключает необходимости ее качественного совершенствования. Перспективы развития данного этапа уголовного судопроизводства во многом детерминированы готовностью законодателя к имплементации системных изменений, учитывающих как накопленный эмпирический материал, так и современные тенденции развития уголовно-процессуальной науки.

Следует отметить, что современное состояние правового регулирования статуса личности в стадии возбуждения уголовного дела не в полной мере соответствует конституционным императивам. Особую озабоченность вызывает отсутствие четкой нормативной регламентации процессуального положения заподозренных лиц, пострадавших и очевидцев. Законодатель, de facto, оставил этих участников уголовного судопроизводства в своеобразном правовом вакууме, не определив исчерпывающим образом их права, обязанности и процессуальные гарантии.

В связи с этим представляется целесообразным внести в УПК РФ ряд новых статей, дополнив главы 6-8 УПК РФ следующими нормами:

– ст. 46 1 «Лицо, в отношении которого проводится проверка сообщения о преступлении (заподозренный)»;

– ст. 42 1 «Пострадавший»;

– ст. 56 2 «Очевидец».

Такая нормативная новелла позволит не только устранить существующий пробел в законодательстве, но и создаст необходимую правовую основу для эффективной защиты прав и законных интересов указанных лиц на начальных этапах уголовного судопроизводства.