Современная историческая литература о проблемах семьи и материнства в послевоенные десятилетия (1945-1965 гг.)

DOI:

Цитирование. Вавулинская Л. И. Современная историческая литература о проблемах семьи и материнства в послевоенные десятилетия (1945–1965 гг.) // Вестник Волгоградского государственного университета. Серия 4, История. Регионоведение. Международные отношения. – 2020. – Т. 25, № 3. – С. 45–55. – DOI:

Введение. В последние десятилетия усилилось внимание исследователей к гендерным проблемам, в частности к брачно-семейным отношениям и материнству. Несмотря на то что «за более чем два века присутствия “женской темы” в отечественной историографии были опубликованы на русском языке тысячи работ, формирующих значительный корпус текстов по женской и гендерной истории России» [19, с. 96], современные исследователи внесли много нового в изучение этой темы с точки зрения как методологических подходов, так и раскрытия неосвещенных ранее ракурсов многогранной проблемы. Появились историографические обзоры, в которых подведены итоги изучения женской темы [11; 18; 23; 27].

В данном исследовании поставлена задача на основе изучения современной исторической литературы, главным образом российской, опубликованной в 2000–2010-х гг., охарактеризовать основные направления и новые аспекты исследований по проблемам семьи и материнства в СССР, посвященных периоду двух послевоенных десятилетий. Актуальность изучения этих вопросов обо- снована обострением «проблемы утраты ценности материнства и, как следствие, затяжным демографическим кризисом в России» [33, c. 38]. Между тем в послевоенные десятилетия советским государством были осуществлены важные меры по формированию системы социального обеспечения семьи, основных форм и методов социальной работы с женщинами, повышению рождаемости, улучшению медицинского обслуживания детей и женщин, организации детских учреждений и ликвидации детской беспризорности. В связи с этим закономерно обращение историков к углубленному изучению данных проблем, обобщение как положительного, так и негативного опыта в области государственной семейной политики, социальной поддержки материнства в послевоенные десятилетия.

Методы и материалы. В качестве основы историографического анализа избран проблемно-хронологический метод, применены также системный, типологический и историко-сравнительный методы, позволяющие систематизировать и проанализировать имеющуюся по проблеме литературу. Основ- ное внимание в статье уделено публикациям российских историков.

Анализ. Ориентиры и новые подходы в истории семьи и материнства, результаты и перспективы исследований обобщены в работах историков Л.П. Репиной [25], О.А. Хасбулатовой [35], социологов Е.А. Здравомыс-ловой и А.А. Темкиной [10; 12]. Ученые сосредоточили внимание на анализе идейных основ и принципов гендерной политики советского государства на разных этапах социалистического строительства, изучении технологий конструирования мифа о равноправии полов в советском обществе. Е.А. Здра-вомыслова и А.А. Темкина предложили свое толкование основных понятий гендерных исследований и рассмотрели советский гендерный порядок на нескольких уровнях – уровне нормативных актов и официальных идеологий и уровне стратегий индивидов и семей. Советский гендерный порядок был назван этакратическим, поскольку «на всех этапах социалистического строительства государство, осуществляя институциональное и дискурсивное регулирование, выступало геге-монным агентом формирования советского гендера» [10, с. 319].

Современные исследователи обосновали периодизацию гендерных отношений в советском обществе, положив в основу значимые перемены в гендерном укладе. Несмотря на некоторые различия в определении этапов советской гендерной политики, большинством авторов рубежными датами были названы 1917 г., начало 1930-х гг., середина 1950-х гг., конец 1980-х гг. [10, с. 303; 21, с. 52– 59; 24, с. 93–94].

В числе характерных черт гендерного порядка послевоенного периода исследователи выделяют «мобилизацию женщины на службу государству и партии разными путями как репродуктивной единицы и как рабочей силы» (этакратический контракт «работающая мать») [10, с. 314], «формирование системы жесткого контроля репродуктивной сферы» с целью увеличения рождаемости [21, с. 54], а период после XX съезда партии (1956 г.) охарактеризован как этап «ограниченной либерализации гендерной политики», связанной с «частичным восстановлением частной жизни», «мерами стимулирования рожда- емости» и «усилением государственной поддержки материнства» [10, с. 314, 315; 13, с. 161; 21, с. 56]. В то же время исследователи подчеркивают, что политика «оттепели» «не коснулась главного социально-крестьянского вопроса: пенсионного и социального обеспечения (пособия по беременности, оплата больничных листов) колхозников и паспортизации деревни... Перемены пришли только со второй половины 1960-х гг.» [7, с. 9].

Многие авторы связывают коренные изменения в государственной семейной политике с принятием Президиумом Верховного Совета СССР 8 июля 1944 г. Указа «Об увеличении государственной помощи беременным женщинам, многодетным и одиноким матерям, усилении охраны материнства и детства, об установлении высшей степени отличия – звания “Мать-героиня” и учреждении ордена “Материнская слава” и медали “Медаль материнства”» [6, с. 33; 16, с. 42; 24, с. 93]. Указ устанавливал обязательную государственную регистрацию брака, сложную процедуру бракоразводного процесса, запрет установления отцовства в отношении детей, родившихся вне брака. «Новая консервативно-охранительная социальная политика государства», как считают многие исследователи, была направлена на укрепление брачных союзов, повышение рождаемости и поддержку материнства [16, с. 42; 28, с. 135]. Часть авторов называет закон «репрессивным», «драконовским», приведшим «к значительному количеству так называемых незаконнорожденных детей» [7, с. 8–9]. Действительно, Указ 1944 г. положил начало осуществлению целой системы мер по поощрению рождаемости и социальной поддержке материнства, широко применявшихся в СССР в последующие годы. С другой стороны, жесткое регулирование государством семейной сферы ставило женщину в неблагополучных семьях ввиду сложности процедуры развода в зависимое положение, а незаконнорожденные дети оказались в неравных условиях по сравнению с детьми, родившимися в семьях. При регистрации они записывались по фамилии матери, которая не могла претендовать на взыскание алиментов на содержание ребенка. Послабления в семейной политике начались с середины 1950-х гг.: отмена запрета на медицинские аборты (1955 г.), упрощение процедуры развода (1965 г.) и др.

Рассматривая основные направления советской государственной семейной политики в первые послевоенные годы, исследователи отмечают изоляцию советской семьи от внешнего мира, закрепленную Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 февраля 1947 г. о воспрещении браков между гражданами СССР и иностранцами и даже гражданами других социалистических государств [6, с. 34]. На усиление политической интервенции государства во все области жизнедеятельности семьи в послевоенный период обращает внимание Е.А. Шамрина. Исследовательница отметила достижения сформированной во второй половине ХХ в. системы социального обеспечения, которая характеризовалась всеобщностью, доступностью и равным правом на получение различных видов и форм социальной поддержки. В то же время одной из слабых сторон этой системы названа «полная зависимость от государственных дотаций» [38, с. 20–21].

Современными исследователями был поставлен вопрос об утрате некоторых традиционных функций семьи в послевоенный период, в частности функции социализации подрастающего поколения, заботу о котором «советское государство в целом брало на себя» [6, с. 34–35]. «Результатом этого масштабного социального эксперимента стало падение рождаемости, увеличение количества разводов, снижение воспитательного потенциала семьи» [15, с. 130].

Значительный интерес исследователей вызвали проблемы эволюции семьи и семейной политики в XX веке. А.Г. Волков рассматривает негативные явления в развитии семьи в современной России как «накопленный результат демографических изменений, происходивших в стране на протяжении долгих лет» [5, с. 49], подчеркивая недооценку семьи в жизни общества и человека, а также влияние на нее жесткой демографической политики государства [ограничение свободы развода (1936 – 1965 гг.), запрещение абортов (1936 – 1955 гг.), усилия по стимулированию деторождения] [5, с. 54].

В статье О.А Хасбулатовой и А.В. Смирновой определены детерминанты государ- ственной семейной политики, исследовано влияние социально-экономических условий, политических, идеологических, социокультурных факторов и традиций, социальной политики государства на развитие и функционирование семьи. Авторы приходят к выводу, что «советская семья полностью зависела от государства в решении проблем своей жизнедеятельности... что оказалось серьезным препятствием в ходе адаптации семьи к новым социально-экономическим условиям в России после распада СССР» [36].

Одним из важных заключений, сделанных современными исследователями, является то, что «формирование брачно-семейных отношений, новой советской повседневности испытывало серьезное влияние общецивилизационных процессов, происходящих на Западе» [1, с. 11], «тенденции в развитии семьи в СССР вполне соответствовали мировым, а тем более европейским» [13, с. 161]. Ученые отмечают коренное изменение условий жизни населения, социальных норм и стереотипов демографического поведения в послевоенные десятилетия и в связи с этим рост числа неполных семей, малодетность, снижение роли семьи в социализации детей и т. д. Таким образом, становится очевидным, что причины кризиса современной российской семьи связаны не только с предшествующей семейной политикой. Они лежат гораздо глубже и обусловлены общими глобальными социальными изменениями, процессами урбанизации, ростом мобильности населения.

Н.А. Араловец в своих исследованиях затрагивает вопросы брачно-семейных отношений горожан в послевоенные десятилетия, в которых нашли отражение изменения ценностных установок жителей городов на брак и семью во второй половине XX в., острые проблемы внутрисемейных отношений, прежде всего родителей и детей [2; 3]. Развитие сельской семьи, изменения в демографическом и семейно-брачном поведении, системе нравственных ценностей сельского населения комплексно проанализированы в монографиях О.М. Вербицкой [4] и Л.Н. Денисовой [7].

Получившие значительное распространение в 1950–1960-е гг. практики разрешения семейных конфликтов путем обращения граждан в общественные организации и партийные ячейки рассмотрены в статье Е. Жидковой. На примере типичного промышленного центра (г. Куйбышев) автор показал, как партийные, профсоюзные организации, общественность (товарищеские суды, дружинники, родительские комитеты предприятий, комиссии содействия семье и школе) боролись за «образцовую советскую семью». Обоснованный теоретический подход к изучению вопроса позволил автору сделать вывод о том, что «вмешательство и регулирование со стороны ближайшего окружения или “коллектива” было частью советского гендерного порядка и интерпретировалось как следствие необходимой защиты интересов семьи, и в первую очередь женщины» [9, с. 269]. К выводу автора можно было бы добавить, что активная деятельность многообразных структур общественного самоуправления граждан в СССР в 1960-е гг. была составной частью решения задач коммунистического строительства, формирования коммунистических общественных отношений и воспитания человека нового общества, выдвинутых XXII съездом партии (1961 г.).

Примечательно обращение современных исследователей к сюжетам и явлениям, считавшимся до этого малозначимыми или просто игнорировавшимися. Историками был поднят вопрос о домашней прислуге как социальном феномене эпохи сталинизма и о влиянии этого социального института на повседневную жизнь советского человека, воспитание детей в семье [14]. А.Р. Клоц на основе привлечения разнообразных источников, в том числе воспоминаний и устных интервью, удалось реконструировать образ няни, сложившийся у советских детей в 1930–1950-е годы. Автор высказал обоснованное мнение о том, что в условиях недостатка дошкольных учреждений и бытовой техники в эти годы институт домашней прислуги оказался функционально необходимым элементом жизни общества. В исследовании приводятся убедительные доказательства того, что частный найм домашней прислуги в рассматриваемый период был достаточно массовым социальным фактом, вынужденной мерой для работающих матерей, а не статусным атрибутом властных кругов.

В поле зрения современных историков и ученых-правоведов оказались вопросы нор- мативно-правового регулирования государственной семейной политики, поддержки материнства и детства [26; 28]. Исследователи отмечают, что «в отличие от ранее действовавшего довоенного и военного законодательства сохранение семьи в 1950–90-х гг. достигалось не принятием жестких запретительных административных мер (например, о запрещении абортов и усложнении процедуры развода), а созданием благоприятных условий для ее укрепления» [26, с. 26].

Получили освещение и традиционные проблемы охраны здоровья женщин и детей в послевоенные годы [21; 32; 34]. Подчеркивая значимость осуществленных в послевоенные десятилетия мер по созданию системы медицинской помощи и социальных гарантий и льгот женщинам, имеющим детей, авторы отмечают, что она «просуществовала (при незначительных изменениях) до начала 90-х годов» [30, с. 196]. В то же время исследователи обратили внимание на то, что социальная поддержка матерей в сельской местности в послевоенные годы была незначительной, «там во многом сохраняется традиционный уклад и практики заботы о здоровье и родовспоможении» [21, с. 55].

Новый ракурс в исследовании гендерной истории предложил А.Н. Малинкин, проанализировавший символический социально-этический смысл государственных женских наград [20]. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1944 г. установил звание «Мать-героиня», ставшее, наряду со званиями Героя СССР и Героя Социалистического Труда, высшей степенью отличия в СССР. Также были учреждены орден «Материнская слава» и медаль Материнства. «“Женский” блок, традиционно присутствующий в наградных системах многих стран, – как справедливо отмечает автор, – в СССР трансформировался в специально выделенный “материнский”, чтобы стать инструментом политики в области рождаемости» [20, с. 109]. Неоднозначно оценивая «материнскую» наградную систему в СССР, А.Н. Малинкин подчеркивает: «Учреждение специального женского наградного блока и “героизация” материнства едва ли содействовали освобождению советских женщин, тем не менее, реально (в том числе благодаря ощутимым льго- там) повышая престиж многодетных матерей в обществе» [20, с. 113].

В рамках междисциплинарного подхода получили дальнейшее развитие оформившиеся в 1980-е гг. как специальное направление исторических исследований проблемы частной жизни, сексуальных отношений в советскую эпоху [17; 29; 37]. Е.Ю. Зубкова, освещая достижения историографии в этой области, отмечает, что «старый спор о том, была ли частная жизнь в СССР, становится анахронизмом. Вместе с тем остаются другие вопросы, касающиеся специфики ее функционирования в рамках “советского проекта”, – о границах приватности, о степени открытости и закрытости частной жизни, степени личной свободы и несвободы граждан в различные периоды советской эпохи» [13, с. 159]. К периоду наибольшего ограничения приватности современные исследователи относят 1930-е гг. – начало 1950-х годов. С середины 1950-х гг., в период либерализации политического режима, массового жилищного строительства, открывшего возможность многим семьям получить собственное жилье, а не комнату в коммуналке, сфера приватности значительно расширяется, начинается «процесс реабилитации или реанимации частной жизни» [13, с. 161], «в то же время контроль над частной сферой, над личностью, сохранялся. Это выражалось, главным образом, в обсуждении фактов личной жизни общественными организациями, которые становились связующим звеном между семьей и властью» [1, с. 20–21].

Новые подходы в изучении проблем семьи и материнства во второй половине XX в. разработаны в статье историка, специалиста по антропометрической истории Б.Н. Миронова [22]. Опираясь на достижения нового направления в науке, родившегося на границе экономики, биологии человека, медицины и физической антропологии, автор проанализировал данные о росте и весе рожениц и их детей и на этой основе оценил изменения в биологическом статусе населения Санкт-Петербурга и его благосостоянии. Исследователь подчеркнул, что «уровень доходов и качество питания являлись важнейшими факторами изменения биологического статуса женщин во времени» и что «биологический статус петербуржцев после окончания Великой

Отечественной войны устойчиво улучшался вплоть до конца 1960-х годов» [22, с. 141, 144].

В исторических исследованиях успешно применялся гендерный подход, предполагающий экспертизу социально-исторических явлений с учетом фактора пола, а также историко-социологический метод. В частности, М.В. Антоновой на основе привлечения данных социологических опросов, осуществленных в 1950–1960-е гг., проанализированы причины вступления в брак, мотивы разводов, отношение советских граждан к институту семьи и брака, семейному быту, распределению социальных ролей в семье [1].

Значимым фактором современной историографии женской темы стало расширение источниковой базы. В исследованиях В.В. Смеюха [31] и А.А. Днепровской [8], осуществленных в рамках социальной истории и исторической антропологии, впервые реконструирован образ женщины в послевоенной советской печати. На основе изучения специальных женских изданий: «Работница», «Крестьянка», «Советская женщина» – проанализировано, как власть формировала образ счастливой советской женщины. Плодотворным оказалось привлечение к исследованию проблем семьи и материнства таких визуальных источников, как карикатуры, рисунки, плакаты, а также обращение многих авторов к произведениям художественной литературы.

Современные исследователи, отмечая заслуги советской историографии в области изучения истории семьи и материнства, критически подошли к устоявшимся мифам, в частности к положению о решении женского вопроса в СССР. На основе анализа конкретных материалов показана существенная дифференциация в оплате труда женщин и мужчин, неравенство в профессиональной занятости, выдвижении на руководящие должности, подчеркнуто, что на всем протяжении советского периода сохранялась высокая загруженность женщин домашним хозяйством.

Результаты. Таким образом, современная историческая литература сделала значительный шаг вперед в освещении проблем семьи и материнства в годы двух послевоенных десятилетий. Расширилась источниковая база, были применены новые исследовательские практики, что позволило пересмотреть миф официальной советской пропаганды о решении женского вопроса в СССР. Были выявлены характерные черты советского гендерного порядка, позитивные и негативные стороны государственной семейной политики, ее влияние на трансформацию семьи, обращено внимание на утрату семьей традиционной функции социализации подрастающего поколения и последствия этого процесса.

Усилилась тенденция к междисциплинарным исследованиям, рассмотрению проблем семьи и материнства с разных углов зрения. Исследователи обратились к углубленному изучению новых аспектов многогранной проблемы: частной жизни семьи; практик разрешения семейных конфликтов; влияния на повседневную жизнь советского человека такого социального института, как домашняя прислуга; социально-этического смысла государственных женских наград; изменения биологического статуса женщин во времени и др. Было уделено внимание уточнению периодизации гендерных отношений в Советской России, сделаны важные выводы о том, что процессы, происходившие в семье послевоенных десятилетий, оказали влияние на кризис семьи в современной России, а тенденции в развитии семьи в СССР вполне соответствовали мировым.

В то же время нуждаются в более детальной разработке на общегосударственном и региональном уровнях вопросы организации системы социального обеспечения семьи, ценностной ориентации женщин, их отношения к социальной политике, адаптации к условиям жизни. Следует отметить, что в архивах, особенно региональных, остаются невостребованными целые пласты важнейших документов, которые способны существенно расширить представление о поднимаемых проблемах. Бесценный материал для исследования обозначенных вопросов могут дать интервью с живыми свидетелями тех времен, позволяющие воссоздать подробности как материальной стороны жизни, так и эмоциональных переживаний, настроений людей.