Стратегии технологической безопасности США в отношении КНР при администрации Байдена в оценках китайских экспертов

На фоне четвертой промышленной революции и обострения геополитической конкуренции великих держав в США усиливался технологический национализм. В Стратегии национальной безопасности (СНБ) 2022 г. прямо указано: «Технологии играют ключевую роль в современной геополитической конкуренции и в определении будущего национальной безопасности, экономики и демократии»1. Администрация Байдена рассматривала КНР в качестве главного стратегического соперника и ужесточила технологическое противостояние с Китаем. Эта политика отражала обеспокоенность США китайским подъемом при сохранении превосходства США в совокупной мощи.

Концепция технологического национализма приобрела новое содержание в условиях усиления соперничества великих держав. Введенный американским политологом и экономистом Робертом Райхом в 1987 г. термин «технологический национализм» [Reich 1987: 66] изначально определялся как совокупность идей и практик, направленных на «удержание технологических знаний в пределах национальных границ» для сохранения технологического превосходства. Однако при администрации Байдена концепция эволюцио- нировала в стратегию формирования замкнутых технологических альянсов, обосновываемую соображениями национальной безопасности.

Настоящее исследование опирается на эмпирическую базу, включающую политические документы США: СНБ 2022 г. и отраслевые законы в сфере технологий; официальные ответы Китая – заявления МИД КНР; аналитические материалы ведущих государственных аналитических центров Китая – Китайского института современных международных отношений (КИСМО) и Шанхайского института международных исследований (ШИМИ); а также публикации университетских исследовательских центров – университета Цинхуа, Фуданьского университета, Китайского народного университета и др. В работе применяется метод контент-анализа для изучения следующих ключевых вопросов:

– каковы ключевые цели и политические инструменты технологической стратегии администрации Байдена в отношении Китая?

– каковы структурные характеристики механизмов противостояния в американо-китайском технологическом соперничестве?

– как ведущие китайские аналитические центры оценивают тенденцию к усилению технологического национализма США и его многоаспектное воздействие на КНР?

Технологическая стратегия администрации Байдена в отношении Китая

Администрация Байдена рассматривала технологии как ключевой фактор стратегического соперничества с Китаем, считая предстоящее десятилетие решающим, поскольку победитель в этом соперничестве определит правила будущего международного порядка1.

Администрация усилила экспортный контроль и инвестиционные ограничения в сфере высоких технологий в отношении Китая.

В сентябре 2022 г. Белый дом издал Исполнительный указ об обеспечении соответствия проверки иностранных инвестиций меняющимся рискам национальной безопасности, обязав Комитет по иностранным инвестициям ( CFIUS ) приоритетно рассматривать сделки в стратегических секторах². В октябре того же года Бюро промышленности и безопасности ( BIS ) ввело поправки в Положения об экспортном контроле ( EAR ), установив ограничения на поставки в КНР полупроводников с техпроцессом менее 14 нанометров и ИИ-чипов, а также запрет на участие американских компаний в проектах по разработке передовых чипов в Китае³.

Администрация Байдена реализовала стратегию «малых дворов с высокими заборами» ( small yard with high fences ), основанную на точечном сдерживании. Посредством технологических ограничений, экстерриториального применения законов и координации с союзниками она создала барьеры для развития КНР в сфере суперкомпьютеров и полупроводников.

В апреле 2021 г. сенат США утвердил Закон о бесконечных рубежах (Endless Frontier Act)1, предусматривающий концентрацию усилий в 10 ключевых тех- нологических областях. В апреле 2022 г. была опубликована Декларация о будущем Интернета (Declaration for the Future of the Internet)2 совместно с 60 партнерами для формирования «цифрового альянса» под американской эги- дой. В августе 2022 г. был принят Закон о чипах и науке (CHIPS and Science Act)3, предусматривающий выделение 52,7 млрд долл. на поддержку нацио- нальной полупроводниковой отрасли с запретом для получателей инвестировать в китайские высокотехнологичные отрасли с целью реструктуризации глобальных цепочек поставок и ослабления китайских конкурентов.

Как отмечено в СНБ 2022 г., ключевое значение придается «сотрудничеству с союзниками и партнерами для продвижения базовых технологий XXI века»4. Стремясь создать контролируемый США «демократический тех- нологический альянс», администрация связала технологическую повестку с ценностными аргументами, используя механизмы, такие как Совет по торговле и технологиям США-ЕС (TTC) и Индо-Тихоокеанский квартет (Quad).

В целом, политика администрации Байдена означала переход американокитайского технологического противостояния в фазу структурной конфронтации, характеризующейся углублением стратегической конкуренции в кри- тических технологических секторах.

Интерпретация китайских аналитических центров:стратегические ответы на технологическое противостояние с США

Официальная позиция Китая . 19 июня 2022 г. Министерство иностранных дел КНР опубликовало документ «Ошибочные представления США о Китае и реальные факты», в котором указано: «технологические инновации и развитие Китая осуществляются исключительно благодаря собственным инвестициям и усилиям. Практика США, проводящих разделительные линии по идеологическому признаку в научно-техническом обмене и сотрудничестве, является проявлением менталитета “холодной войны”»⁵. 7 ноября 2023 г. МИД КНР опубликовал Инициативу по международному научно-техническому сотрудничеству, подчеркивая приверженность принципам открытого сотрудничества, равенства и инклюзивности, взаимовыгодности и совместного процветания, а также совместные усилия по формированию глобального сообщества в области науки и технологий⁶.

Природа американо-китайского противостояния. Декан Института международных отношений университета Цинхуа Янь Сюэтун подчеркивал, что технологический прогресс способен трансформировать лишь содержание и форму международной политики, не затрагивая ее сущностные основы, где конкуренция за доминирование и распределение влияния сохраняет статус системообразующего элемента [Янь Сюэтун 2021: 30]. Директор Института технологий и кибербезопасности КИСМО Ли Янь подчеркивала, что СНБ 2022 г. отражала восприятие США геополитической конкуренции в цифровую эпоху, где технологическое лидерство определяет будущую мощь страны и трансформацию мирового порядка [Ли Янь 2022: 90].

Парадоксы политики США . Научный сотрудник ШИМИ Сунь Хайюн указывает, что технологическая стратегия США подрывает американо-китайское сотрудничество, при этом парадоксальным образом ослабляя собственную цифровую гегемонию из-за расхождения интересов союзников и роста недоверия к США [Сунь Хайюн 2022: 26]. Профессор Центра американских исследований Фуданьского университета Вэй Цзунъю подчеркивает, что технологические ограничения администрации Байдена являются секьюритизацией технологий и инструментализацией взаимозависимости, что является технологическим гегемонизмом. Этот подход объясняет осложнение китайско-американских отношений и неспособность администрации преодолеть тупиковую стратегию Трампа [Вэй Цзунъю 2023: 36].

Эффект бумеранга. Профессор Института политических и международных исследований университета Тунцзи Ся Липин указывает, что стратегия «технологического альянса» администрации Байдена, направленная на институциональную балансировку против Китая, объективно стимулирует создание самодостаточных цепочек поставок в китайском высокотехнологичном секторе. Парадоксально порождая «эффект бумеранга», стратегия дестабилизирует американскую технологическую отрасль и экономику, однако не способна остановить глобализацию [Ся Липин 2024: 1].

Технологический суверенитет Китая. Исполнительный директор Института финансовых исследований Чуньян Китайского народного университета Ван Вэнь отмечает, что цели по технологической самообеспеченности и вхождению в число ведущих инновационных держав к 2035 г., обозначенные XX съездом КПК, сталкиваются с растущими вызовами при реализации стратегии технологической державы. Однако Китай сохраняет уверенность в переходе от догоняющего развития к равноправному статусу и лидерству в ключевых технологических областях [Ван Вэнь 2024].

Анализ глобальных цепочек создания стоимости . Профессор Шанхайского института глобального управления и регионоведения при Шанхайском университете иностранных языков Лю Хунчжун подчеркивает, что асимметричная взаимозависимость Китая и США в полупроводниковой отрасли, основанная на производственных мощностях КНР, формирует новую модель равноправной конкуренции в глобальных цепочках создания стоимости. Хотя перспективы соперничества остаются неопределенными, политика «разъединения» США дестабилизирует эти цепочки. В данном контексте открытое сотрудничество является не уступкой, а стратегическим императивом для устойчивости системы [Лю Хунчжун 2023: 128-154].

Заключение

В китайской академической среде сформировались два ключевых консенсуса: технологический национализм США стал ключевым драйвером глобального технологического разъединения, при этом асимметричная взаимозависимость сохраняет пространство для конструктивной конкуренции. Анализ экспертов выявил двойственный эффект воздействия на КНР: растущее давление на инновационное развитие при одновременном укреплении технологического суверенитета в ключевых отраслях. Двойственная страте- гия Китая основана на достижении технологической независимости и открытости к международному сотрудничеству, а его последовательная позиция в пользу диалога, продиктованная национальными интересами развития, создает условия для стратегической корректировки политики США. В полицентричном мире политика «декитаизации» противоречит объективным закономерностям развития глобальной экономики. Исход противостояния зависит как от темпов технологических прорывов Китая, так и от готовности США к прагматичной взаимовыгодной кооперации.