Структура и динамика аутоагрессии у взрослых пациентов психиатрического стационара и роль клинических факторов
Журнал: Суицидология @suicidology
Статья в выпуске: 2 (63) т.17, 2026 года.
Бесплатный доступ
Аутоагрессивное поведение и его клинические формы – суицидальные мысли, несуицидальное самоповреждение (НССП) и суицидальная попытка – часто становятся причиной госпитализации в психиатрический стационар. Электронные медицинские записи (ЭМЗ) позволяют изучать структуру этих форм в реальной клинической практике, однако динамика клинических форм аутоагрессии во времени и их связь с диагностической принадлежностью изучены недостаточно. Цель исследования – оценить структуру и динамику клинических форм аутоагрессии у взрослых пациентов психиатрического стационара и определить клинические факторы, связанные с различиями между пассивными (суицидальные мысли) и активными (НССП, суицидальная попытка) формами. Материал и методы. Ретроспективное наблюдательное исследование на основе обезличенного массива ЭМЗ психиатрического стационара. В анализ включены 634 эпизода первой госпитализации взрослых пациентов 18 лет и старше в 2019–2025 гг.: медиана возраста 33,5 года [IQR 23,0–49,0]; мужчины – 387 (61,0%), женщины – 247 (39,0%); депрессивная симптоматика – у 429 (67,7%). В каждом эпизоде выделяли один из четырёх взаимоисключающих исходов: отсутствие аутоагрессии, суицидальные мысли без действий, НССП, суицидальная попытка. Ковариаты: возраст, пол, диагностическая группа МКБ-10, депрессивная симптоматика, клинически значимое употребление психоактивных веществ. Использованы критерий χ2, тест тренда и многомерная логистическая регрессия (SPSS Statistics). Результаты. Эпизоды без признаков аутоагрессии составили 48,4% (n=307); суицидальные мысли без действий – 41,8% (n=265); НССП – 4,9% (n=31); суицидальные попытки – 4,9% (n=31). Распределение клинических форм статистически различалось между годами, однако линейной закономерности динамики аутоагрессии не выявлено: отношения шансов на один год оставались близкими к единице как в непараметрическом варианте, так и после поправки на ковариаты. Установлена ассоциация особенностей аутоагрессии с характером психических расстройств: при расстройствах личности преобладали активные формы (44,8% НССП и суицидальной попытки), при тревожных и стрессовых расстройствах – пассивные (40,5% суицидальных мыслей без действий). Отношение «активные / пассивные формы» различалось между этими группами более чем в 40 раз. Выводы. Структура клинических форм аутоагрессии у взрослых пациентов психиатрического стационара в 2019–2025 гг. различалась между годами без признаков линейной закономерности. Наиболее устойчивым клиническим фактором, связанным с соотношением пассивных и активных форм, является тип психического расстройства. Полученные данные подтверждают необходимость раздельной клинической оценки суицидальных мыслей, НССП и суицидальной попытки и могут служить основой для принятия клинических и организационных решений в отношении пациентов с аутоагрессией.
Короткий адрес: https://sciup.org/140316500
IDS: 140316500 | УДК: 616.89-008.441.44:616.89-052 | DOI: 10.32878/suiciderus.26-17-02(63)-47-59
Structure and dynamics of self-aggression in adult psychiatric inpatients and the role of clinical factors
Autoaggressive behavior and its clinical forms – suicidal ideation, non-suicidal self-injury (NSSI), and suicide attempt – are a frequent reason for hospitalization in a psychiatric hospital. Electronic medical records (EMR) make it possible to study the structure of these forms in real clinical practice; however, the dynamics of clinical forms of autoaggression over time and their relationship with diagnostic affiliation have been insufficiently studied. The aim of the study was to evaluate the structure and dynamics of clinical forms of autoaggression in adult patients of a psychiatric hospital and to identify clinical factors associated with the differences between passive (suicidal ideation) and active (NSSH, suicide attempt) forms. Material and methods. A retrospective observational study based on an anonymized array of electronic medical records of a psychiatric hospital. The analysis included 634 episodes of the first hospitalization of adult patients aged 18 years and older in 2019–2025: median age 33.5 years [IQR 23.0–49.0]; male – 387 (61.0%), female – 247 (39.0%); depressive symptoms – in 429 (67.7%). In each episode, one of four mutually exclusive outcomes was distinguished: absence of autoaggression, suicidal thoughts without action, NSSI, suicide attempt. Covariates: age, gender, ICD-10 diagnostic group, depressive symptoms, clinically significant use of psychoactive substances. There were used χ2 criterion, trend test and multivariate logistic regression (SPSS Statistics). Results. Episodes without signs of autoaggression accounted for 48.4% (n=307); suicidal thoughts without action – 41.8% (n=265); NSSI – 4.9% (n=31); suicide attempts – 4.9% (n=31). Distribution of clinical forms statistically differed between years, but no linear pattern of autoaggression dynamics was revealed: odds ratios for one year remained close to unity both in the nonparametric version and after adjustment for covariates. An association between autoaggression features and the nature of mental disorders was established: active forms prevailed in personality disorders (44.8% of NSSI and suicide attempts), while passive forms prevailed in anxiety and stress disorders (40.5% of suicidal thoughts without action). The active/passive forms ratio differed between these groups by more than 40 times. Conclusions. The pattern of clinical forms of self-harm in adult psychiatric inpatients from 2019 to 2025 varied between years without showing any linear pattern. The most consistent clinical factor associated with the ratio of passive to active forms is the type of mental disorder. The findings support the need for separate clinical assessment of suicidal ideation, NSSI, and suicide attempts and can serve as a basis for clinical and organizational decision-making regarding patients with self-harm.
