Суицидологические характеристики молодых людей, воспитанных в семьях, где родитель страдал алкогольной зависимостью

Особое внимание исследователей в последнее время привлекают дети, выросшие в семьях, где в первом или втором поколении были больные алкогольной зависимостью [4,

10, 11]. Считается, что люди, выросшие в таких семьях, по определению являются созависи-мыми и на протяжении всей жизни «носят психологический груз», полученный в детстве [4].

Детей, выросших в семьях, где родитель/ли страдали алкогольной зависимостью, называют «скрытыми трагедиями», «игнорируемыми миллионами», «покинутыми жертвами» [9]. Выяснилось, что актуальность этой проблемы обусловлена не только грубой социальной дезадаптацией и виктимностью данной когорты, но и значительной распространённостью этого явления [11]. Так в США около 40% взрослых людей (около 76 млн. человек) имеют в роду больных алкоголизмом [10]. Доля детей и подростков, у которых хотя бы один из родителей страдает алкоголизмом (в дальнейшем мы будем использовать устоявшуюся формулировку «взрослые дети алкоголиков» (ВДА), в США, по данным последних исследований, составляет от 1:8 до 1:5 [11]. Следует отметить, что по мере увеличения среднего возраста популяционного среза доля ВДА в нем уменьшается, что отражает их меньшую продолжительность жизни [8]. Экстраполируя приведённые общемировые пропорции на Россию, с учётом текущего тренда уровня алкоголизации населения, можно говорить о том, что число ВДА составляет от 25 до 50% [4].

В литературе встречаются единичные работы, касающиеся суицидального поведения взрослых людей или подростков, выросших в семьях, где родитель страдал алкогольной зависимостью. Причём характер работ носит констатирующий характер и касается завершённых самоубийств [5, 12]. Указывается, что среди детей и подростков, покончивших с собой, более трети имели родителей, страдающих различными психическими расстройствами, в структуре которых превалировала алкогольная зависимость [5]. В исследованиях, посвящённых завершённым суицидам у взрослых людей, значительное число из погибших, посмертно были отнесены к суицидентам, выросшим в семьях, где родитель страдал алкогольной зависимостью [12]. Это позволило, как и в первом исследовании, сделать предположительный вывод о существенном влиянии факта происхождения из семей больных алкогольной зависимостью на риск суицидального поведения.

Также хорошо известно, что дети в семьях больных алкогольной зависимостью часто становятся жертвами физического насилия или инцеста, что является усугубляющим фактором в становлении виктимных и аутоагрессивных личностных особенностей [6, 13].

Таким образом, с учётом имеющихся данных о частоте встречаемости алкогольной болезни у родителей людей, погибших в результате самоубийства, в своём исследовании мы взглянули на эту проблему с обратной стороны, то есть изучили представленность факторов, имеющих отношение к аутоагрессивному (в том числе, и суицидальному) поведению, соответственно, у живых взрослых детей из семей, где родитель страдал алкогольной зависимостью.

Материалы и методы исследования.

Для получения ответа на поставленные вопросы было проведено рандомизированное обследование студентов, в котором приняли участие 90 незамужних девушек (средний возраст в группе – 20,5±1,5 года) и 50 неженатых юношей (средний возраст в группе – 20,7±2,2года), имеющих хотя бы одного родителя, страдающего алкогольной зависимостью. Контрольные группы составили 177 девушек (средний возраст в группе – 20,6±1,1 года) и 90 юношей (средний возраст в группе – 21,2±1,7 года), не имеющих родителя, страдающего алкогольной зависимостью.

В качестве диагностического инструмента использовался опросник для выявления аутоагрессивных паттернов и их предикторов в прошлом и настоящем [7]. Для оценки личностно-психологических показателей в группах использована батарея тестов, содержащая: тест преобладающих механизмов психологических защит (LSI) Плутчека-Келлермана-Конте, опросник диагностики переживания гнева Ч. Спилбергера (State Trait Anger Inventory – STAXI), а также тест Mini-Mult (сокращенные вариант MMPI). Все используемые опросники и тесты адаптированы для применения в нашей стране.

Статистический анализ и обработку данных проводили посредством параметрических и непараметрических методов математической статистики на базе компьютерной программы Microsoft Excel 2007 (с использованием критериев Стьюдента и Вилкоксона). Выборочные дескриптивные статистики в работе представлены в виде М±m (средней ± стандартное квадратичное отклонение).

Результаты исследования и их обсуждение.

Суицидологические характеристики юношей, выросших в семьях, где родитель страдал алкогольной зависимостью.

Основные суицидологические характеристики юношей, выросших в семьях, где родитель страдал алкогольной зависимостью, достоверно отличающие их от юношей из семей, где родители не имели проблем с алкоголем, приведены в таблице 1.

Прежде всего, отметим отличия между группами, касающиеся классических суицидальных типов реакций – суицидальных попыток и мыслей, которые достоверно чаще встречаются в исследованной группе юношей из семей, где родитель страдал алкогольной зависимостью. Эти данные косвенно (из-за различного дизайна исследований) согласуются с данными, приводимыми другими исследователями [5]. Отметим, что суицидальные попытки у ближайших родственников детей из «алкогольных» родительских семей, встречаются более чем в два раза чаще, чем в контрольной группе.

Также юношей из изучаемых семей характеризует достоверно большее количество у них важнейших предикторов суицидального поведения, таких как чувства одиночества, безысходности, отсутствия смысла жизни. У них достоверно чаще встречаются такие паттерны несуицидального аутоагрессивного поведения как нанесение себе самоповреждений, эпизоды приёма психоактивных веществ, склонность к рискованному поведению.

Рассмотрим экспериментально - психологические характеристики группы, представленные в таблице 2.

В группе юношей из семей, где родитель имел алкогольную зависимость, отмечаются высокие показатели шкалы Pt по данным теста Mini-Mult, говорящие о преобладании в группе психастенических черт характера (высокая тревожность, нерешительность, постоянные сомнения), что совпадает с характеристиками «взрослых детей алкоголиков» и самих аддик-тов, приводимых в литературе [4].

Таблица 1

Суицидологические характеристики юношей, имеющих и не имеющих родителя, страдающего алкогольной зависимостью (пары сравнений с p<0,05)

Признак	Юноши, имеющие родителя, страдающего алкогольной зависимостью (n=50)	Юноши, не имеющие родителя, страдающего алкогольной зависимостью (n=90)
Суицидальная попытка в анамнезе	12,0%	0%
Суицидальные мысли в анамнезе	34,0%	5,5%
Суицидальная попытка у родственника	12,0%	2,2%
Моменты острого одиночества	60,0%	28,8%
Моменты безысходности	48,0%	22,2%
Склонность к перееданию, отказу от пищи	34,0%	16,6%
Отсутствие «смысла жизни»	22,0%	6,6%
Нанесение себе самоповреждений	34,0%	7,7%
Употребление наркотических веществ (несистематическое)	34,0%	15,5%
Склонность к неоправданному риску	56,0%	24,4%
Наличие термической патологии	22,0%	6,6%

Таблица 2

Экспериментально-психологические характеристики юношей, имеющих и не имеющих родителя, страдающего алкогольной зависимостью (пары сравнений с p<0,05)

Признак	Юноши, имеющие родителя, страдающего алкогольной зависимостью (n=50)	Юноши, не имеющие родителя, страдающего алкогольной зависимостью (n=90)
Шкала Mini-MultPt (7)	5,5±2,1	3,7±2,3
Использование защитно-психологического механизма «Замещение»	4,4±1,8	2,6±2,0
Шкала теста STAXI AX/IN (направленность гнева «на себя»)	15,7±4,1	11,6±2,6

Так же обращает на себя внимание частота использования такого защитно - психологического механизма как замещение (смещение), суть которого заключается в разрядке подавленных эмоций, которые направляются на объекты, представляющие меньшую опасность или более доступные, чем те, что вызвали отрицательные эмоции и чувства (нередко, на самого себя) [1]. Этот механизм отражает тип совладания с внутрисемейной ситуацией в семьях аддиктов, где очень часто вербальная и невербальная агрессия направляется на ребёнка, не способного ей прямо противостоять.

Отметим так же, что и значение коэффициента, отражающего направленность гнева и агрессии «на себя» (AX/IN) у юношей, воспитанных в семьях, где родитель страдал алкогольной зависимостью, достоверно превышают подобные показатели у детей без истории родительского алкоголизма в семье, что созвучно данным приведённым в таблице 1.

Резюмируя полученные данные, можно утверждать, что юношей из семей, где родитель страдал алкогольной зависимостью, характеризуют значительное количество статистически значимых отличий как по суицидаль- ным, так и несуицидальным паттернам аутоагрессивного поведения, а также по целому ряду их предикторов. Рассматриваемые пока- тивных мероприятий. Учитывая широкую представленность изучаемой группы, эта инициатива может иметь существенное значение для снижения суицидальной активности в современном обществе.

Таким образом, полученные данные позволяют отнести факт наличия алкогольной зависимости у родителя к значимым просуици-дальным факторам для его детей мужского пола, что следует учитывать при диагностической работе в суицидологической практике. Экспериментально-психологические характеристики изученной группы описывают фон, облегчающий реализацию аутодеструктивных тенденций.

Суицидологические характеристики девушек, выросших в семьях, где родитель страдал алкогольной зависимостью. Обнаружены следующие суицидологические особенности девушек, выросших в семьях, где родитель страдал алкогольной зависимостью.

Прежде всего, отметим тот факт, что девушки, выросшие в семьях, где родитель страдал алкогольной зависимостью, значительно чаще предпринимали суицидальные попытки, более чем в два раза чаще у них отмечались суицидальные мысли.

Девушки из изучаемых семей чаще имели такие аутоагрессивные несуицидальные паттер- затели в среднем превышают данные контрольной группы в 2-4 раза, что позволяет рассматривать взрослых детей, выросших в семьях больных алкогольной зависимостью, как весьма специфическую и неблагоприятную группу с позиций суицидологии, нуждающуюся в разработке эффективных превен-

ны как наличие опасных для жизни привычек и хобби (в основном, это касалось экстремальных видов спорта), частые случаи физического и сексуального насилия в прошлом, большее количество черепно-мозговых травм – в основном в результате собственных экстремальных увлечений и гетероагрессивных действий.

Таблица 3

Суицидологические характеристикидевушек, имеющих и не имеющих родителя, страдающего алкогольной зависимостью (пары сравнений с p<0,05)

Признак	Девушки, имеющие родителя, страдающего алкогольной зависимостью (n=90)	Девушки, не имеющие родителя, страдающего алкогольной зависимостью (n=177)
Суицидальная попытка в анамнезе	16,67%	4,52%
Суицидальные мысли в анамнезе	33,33%	15,25%
Моменты острого одиночества	64,44%	40,68%
Склонность к навязчивым угрызениям совести	43,33%	23,16%
Отсутствие смысла жизни	10,0%	3,95%
Обращение к психиатру, психотерапевту в анамнезе	17,78%	8,47%
Подверженность насилию (физическому и/или сексуальному)	14,44%	3,39%
Наличие опасных для жизни хобби	17,78%	7,91%
Наличие черепно-мозговых травм	10,0%	2,82%
Наличие термической патологии	10,0%	3,95%

Таблица 4

Экспериментально-психологические характеристики девушек, имеющих и не имеющих родителя, страдающего алкогольной зависимостью (пары сравнений с p<0,05)

Признак	Девушки, имеющие родителя, страдающего алкогольной зависимостью (n=90)	Девушки, не имеющие родителя, страдающего алкогольной зависимостью (n=177)
ЗПМ Регрессия	6,2±2,6	5,4±2,3
Шкала STAXI AX/IN (направленность гнева «на себя»)	15,4±5,1	11,6±2,8
Шкала STAXI AX/OUT (направленность гнева «во вне»)	15,2±3,1	13,2±2,9

В этой группе девушек достоверно чаще встречаются и предикторы суицидального поведения, такие как: моменты острого одиночества (часто с идеями собственной бесполезности и ненужности), склонность к длительным угрызениям совести, обращения за профессиональной помощью в области психического здоровья.

Экспериментально-психологические особенности группы девушек, воспитанных в «алкогольных» семьях, приведены в таблице 4.

Частота использования регрессии подразумевает применение более простых и привычных поведенческих стереотипов, существенно обедняющих общий арсенал решения конфликтных ситуаций. Аутоагрессивное поведение в данном контексте является одним из способов обесценивания собственных возможностей, когда недетским вариантом «закрыть» на все глаза, является суицидальное поведение [1].

Так же хорошо видно, что значения коэффициентов, отражающих направленность реализации гнева и агрессии (AX/IN и AX/OUT), заметно выше в экспериментальной группе и аналогичны соответствующим значениям у состоявшихся жён из браков мужчин, страдающих алкогольной зависимостью [3]. Однако высокие значения AX/IN в исследуемой группе не коррелируют с наличием суицидальной активности, тогда как у жён из браков мужчин, страдающих алкогольной зависимостью, такая корреляция выражена [2].

Все это в целом характеризует девушек из семей, где родитель страдал алкогольной зависимостью, как гораздо более аутоагрессивную группу в сравнении с девушками, выросшими в семьях без алкогольных проблем у родителей.

Полученные данные позволяют рассматривать взрослых девушек, выросших в семьях больных алкогольной зависимостью, как группу повышенного суицидального риска, и, соот- ветственно, как и в случае с юношами, выросшими в аналогичных семьях, факт наличия алкогольной зависимости у родителя, следует отнести к важным просуицидальным факторам (предикторам) для его детей женского пола.

Сравнение суицидологических и личностно-психологических характеристик юношей и девушек, выросших в семьях, где родитель страдал алкогольной зависимостью.

На следующем этапе исследования была предпринята попытка оценить гендерную специфичность направленности аутоагрессивных паттернов поведения и личностно - психологических особенностей у взрослых детей, выросших в семьях, где родитель страдал алкогольной зависимостью. Нас, прежде всего, интересовало наличие или отсутствие влияния гендера на аутоагрессивный профиль.

Основные отличия между группами юношей и девушек, выросших в семьях, где родитель страдал алкогольной зависимостью, в отношении паттернов саморазрушающего поведения и экспериментально-психологических показателей, представлены в таблице 5. Отметим, что группы не имеют достоверных отличий друг от друга по наличию суицидальных паттернов в мыслях и поведении, при высокой представленности данных феноменов в обеих группах, достоверно отличающих их от контрольных групп (юноши и девушки из семей, где родители не имели проблем с алкоголем).

Отличия, как следует из приведённой таблицы, касаются таких преимущественно «мужских» типов аутодеструкции, как рискованно-виктимное поведение: наличие несчастных случаев, травматической патологии, само-повреждения без суицидальной цели, оперативная патология (более чем в 50% случаев она ограничивалась первичной хирургической обработкой), несистематический или систематический приём психоактивных веществ.

Таблица 5

Гендерная специфичность суицидологических и экспериментально-психологических характеристик взрослых детей, выросших в семьях, где родитель страдал алкогольной зависимостью (пары сравнений с p<0,05)

Признак	Девушки, имеющие родителя, страдающего алкогольной зависимостью (n=90)	Юноши, имеющие родителя, страдающего алкогольной зависимостью (n=50)
Наличие травматической патологии	17,78%	34%
Наличие несчастных случаев	16,67%	36%
Нанесениесамоповреждений	13,33%	34%
Склонность к неоправданному риску	31,11%	56%
Наличие оперативной патологии	27,78%	42%
Субъективное ощущение злоупотребления спиртными напитками	7,78%	26%
Употребление наркотических веществ (несистематическое)	13,33%	34%
ЗПМ Регрессия	6,2±2,6	4,1±2,2

Данный профиль является характерным и для состоявшихся мужчин, страдающих алкогольной зависимостью [2].

Касаясь экспериментально - психологических отличий, подчеркнём, что обнаружено всего одно достоверное отличие, характеризующее именно девушек из подобных семей – большая частота использования ими регрессии как ведущего механизма психологической защиты. Это же отличало их и от девушек из семей, где родители не имели алкогольной зависимости. Особенность данного психологического инструмента анализировалась выше, и, вероятно, он является специфической гендерной чертой, формируемой у детей женского пола в изучаемых типах родительских семей.

Заключение.

Итак, рождение и воспитание в условиях семьи, где один из родителей или оба страдают алкогольной зависимостью, накладывает серьёзный отпечаток на развитие личности ребёнка, что описано как феномен «взрослых детей алкоголиков» [4, 6]. Наше исследование убедительно показывает, что данная стигматизация касается не только характерологических черт или склонности к определённым коппинг стратегиям, как демонстрировалось ранее [4, 13], но и формирует заметный антивитальных фон в группах, проявляющийся в присутствии большого количества суицидальных и иных аутоагрессивных феноменов как в мужской, так и женской выборках.

Полученные данные диктуют необходимость серьёзного отношения к инициативам, подразумевающим особое отношение к «взрослым детям алкоголиков», созданию психоте- рапевтических программ и сообществ [5, 11, 13], а также необходимости дефиниции в сознании врачей психиатров, психотерапевтов и иных специалистов, касающихся проблем аутоагрессивного поведения, такого предиспониру-ющего суицидальному поведению фактора и соответствующей клинической реальности как «последствия рождения и воспитания в условиях семьи больного алкогольной зависимостью».