Супруги мужчин, страдающих алкогольной зависимостью, имеющие в анамнезе суицидальную попытку: их расширенная клинико-суицидологическая и психологические характеристики

Браки мужчин, злоупотребляющих акого-лем, являются объектом пристального научного внимания на протяжении последних нескольких десятков лет [1, 2, 3, 4]. Термин «со-зависимость» перестал являться экзотическим и широко применяется в наркологии и психотерапии. Несмотря на разные теоретические подходы и методологию исследований, тем не менее, можно констатировать, что проживание в браке с мужчиной, страдающим алкогольной зависимостью (МСАЗ), подразумевает у женщины изначальное присутствие или приобретение в браке определённых личностнопсихологических и клинических характеристик [3, 5, 6]. Одной из таковых особенностей жён МСАЗ является их повышенная аутоагрессивность, которая, в частности, проявляется в частоте выявления у них суицидальных тенденций в мыслях и поведении [2]. Действительно, на этапе осуществления данного исследования в общем массиве обследованных нами жён МСАЗ, парасуицидальная активность обнаружена у почти четверти респонденток, что значительно превышает общепопуляционные показатели. Существует мнение, что в основе этого феномена лежит не только «экзогенное»

влияние супруга, но и в определённой степени он детерминируются внутренней психологической организацией женщин этой группы [2, 7]. Изучая аутоагрессивность жён МСАЗ, мы задались вопросом, является ли суицидальное поведение у жён МСАЗ единственным отличием между подгруппами парасуицидальных и «несуицидальных» женщин из подобных браков? Или отнесение к парасуицидальному кластеру подразумевает наличие и других, значимых для суицидологии и наркологии особенностей.

Таким образом, целью исследования являлась оценка влияния суицидальной активности жён МСАЗ на общий спектр их аутоагрессивности, созависимые и экспериментально-психологические характеристики респонденток. Исходя из поставленной цели, главной задачей исследования был поиск значимых отличий между группами женщин, имеющих и не имеющих парасуицидальную активность в анамнезе.

Материал и методы.

Для получения ответа на поставленные вопросы было проведено обследование 72 женщин, имеющих суицидальную активность в анамнезе (суицидальные попытки или суицидальные мысли, не реализовавшиеся в суицид в самый последний момент), состоящих в браке с МСАЗ (Парасуицидальные жены МСАЗ – ПЖМСАЗ), и 178 женщин, не имеющих суицидальной активности, находящихся замужем за МСАЗ (Непарасуицидальные жены МСАЗ – НеПЖМСАЗ). Возраст в первой группе составил – 41,1±3,7 года во второй – 40,1±5,2 года. Срок семейной жизни – 16,4±4,6 и 17,1±5,2 года соответственно. Обследованные группы были сопоставимы по социально - демографическим показателям.

В качестве диагностического инструмента использовался опросник для выявления аутоагрессивных паттернов и их предикторов в прошлом и настоящем [4], в котором оценивалось наличие признака в анамнезе вообще, в последние два года, в добрачный и брачный периоды. Для оценки личностно - психологических показателей в группах использована батарея тестов, содержащая: тест преобладаю- щих механизмов психологических защит (LSI) Плутчека-Келлермана-Конте, опросник Ч. Спилбергера STAXI, а также тест Mini-Mult.

Для решения поставленной задачи было произведено фронтальное сравнение всех изучаемых признаков в подгруппах (суицидологических, личностно-созависимых и экспериментально-психологических).

Статистический анализ и обработку данных проводили посредством параметрических и непараметрических методов математической статистики с использованием критериев Стьюдента и Вилкоксона. Выборочные дескриптивные статистики в работе представлены в виде М±m (средней ± стандартное квадратичное отклонение).

Результаты и обсуждение.

Значимые отличия в профиле несуицидальных аутоагрессивных паттернов, а так же их основных предикторов между изучаемыми группами женщин приведены в табл. 1.

Таблица 1

Характеристика аутоагрессивной сферы женщин, имеющих и не имеющих парасуицидальную активность в анамнезе, состоящих в браке с мужчинами, страдающими алкогольной зависимостью, в %

Признак	ПЖМСАЗ, %	Не ПЖМСАЗ, %
Несчастные случаи в анамнезе	27,78*	10,11
Подверженность насилию в добрачный период	# 16,67*	4,49
Подверженность насилию в последние два года	27,78*	4,49
Подверженность насилию в период брака	44,44*	12,36
ЧМТ в анамнезе	36,11*	7,87
Злоупотребление алкоголем в период брака	22,22*	2,25
«Пробы» наркотических средств в период брака	13,89*	6,74
Обморожения в добрачный период	# 19,44*	4,49
Ожоговая патология в период брака	30,56*	7,87
Ожоговая патология в добрачный период	# 22,22*	4,49
Наблюдение у психиатра в анамнезе	11,11*	2,25
Навязчивый стыд в добрачный период	# 33,33*	15,73
Моменты острого одиночества	61,11*	39,33
Депрессивные эпизоды в добрачный период	30,56*	12,36
Депрессивные эпизоды в период брака	69,44*	44,94
Периоды безысходности в период брака	72,22*	49,44
Склонность к неоправданному риску	44,44*	16,85
«Комплекс» неполноценности	61,11*	23,60
Уверенность в долгой последующей жизни	33,33*	11,24
Агрессивность в последние два года	52,78*	30,34
Агрессивность в период брака	58,33*	26,97
Физическая агрессия со стороны мужа	50,0*	16,85

Примечание: # – признаки, присутствующие в добрачный период;

* – различия между группами статистически значимы (p<0,05).

Показатели классической суицидальной активности отсутствуют в представленной таблице, поскольку они являются факторами группообразования.

Первое, что обращает на себя внимание, это широкий спектр несуицидальных аутоагрессивных паттернов, характеризующий женщин, имеющих суицидальную активность в анамнезе, который касается рискованно-виктимных модусов поведения, а так же наличия злоупотребления алкоголем и наркотическими веществами в период брака. Отметим, что насилие в рассматриваемой подгруппе (физическое) в период брака возникало в 88,9% случаев в результате агрессивных действий со стороны мужа. Любопытно, что многие жены не связали факт физической агрессии со стороны мужа и факт наличия физического насилия вообще. То есть, ряд женщин только при прямом вопросе: «Бьёт ли Вас муж», ответили «Да», но раньше на вопрос «Становились ли Вы за время семейной жизни жертвой насилия» отвечали отрицательно. То есть 50,0% женщин подтвердили физическую агрессию со стороны мужа, но на второй вопрос утвердительно ответили только 44,44% обследованных. Этот факт, вероятно, связан с наличием у женщин процесса вытеснения и отрицания, либо с рационализацией фактов агрессии мужа.

Полученные данные позволяют утвер- ждать, что аутоагрессивные показатели жен МСАЗ в целом в значительной степени формируются за счет аналогичных показателей именно группы жён, имеющей в анамнезе суици- дальную активность. Аналогичную закономерность обнаруживается и в отношении предикторов аутоагрессивного поведения. В исследуемой группе отмечены достоверно высокие показатели таких общепризнанных предикторов саморазрушающего поведения, как: склонность к затяжным депрессивным реакциям, периоды острого одиночества, навязчивое переживание стыда, моменты безысходности, неуверенность в долгой последующей жизни. У парасуицидальных жён МСАЗ обнаруживается достоверная связь аутоагрессивного и ге-тероагрессивного поведения.

При анализе соотношения суицидальных попыток у супругов в браках МСАЗ, были получены неожиданные результаты. Традиционно считается, что в общепопуляционных масштабах женщины чаще совершают суицидальные попытки и реже завершённые суициды, чем мужчины, у которых на то же количество попыток приходится значительно большее количество фатальных результатов [8, 9]. Соотношение женских и мужских парасуицидов приблизительно составляет 3-4:1 [9]. В исследованных нами семьях это соотношение было иное: до брака – 1:3,5; в период семейной жизни – 1:1,6; за все время – 1:2, что, вероятно, является специфичным для парасуицидов именно в семьях МСАЗ.

Следующая часть работы касалась харак- теристики личностно-психологических особенностей рассматриваемых женских групп. Отличия между группами женщин приведены в табл. 2.

Таблица 2

Характеристика личностно-психологических показателей и анамнестических данных женщин, имеющих и не имеющих парасуицидальную активность в анамнезе, состоящих в браке с МСАЗ

Признак	ПЖМСАЗ	Не ПЖМСАЗ
Склонность во всех неудачах обвинять себя	66,67%*	21,35%
Способность легко делиться проблемами с окружающими	16,67%*	35,96%
Использование защитного психологического механизма «Замещение»	5,3±2,1*	3,8±1,7
Использование защитного психологического механизма «Регрессия»	7,1±2,4*	5,1±1,9
Шкала STAXI AX/IN – гнева «на себя»	16,8±4,1*	12,4±3,1
Шкала Mini-Mult Hs (1)	9,9±2,4*	7,2±1,9
Шкала Mini-Mult Pa (6)	5,5±2,2*	4,1±1,7
Наличие алкогольной зависимости у отца	72,22%*	46,07%
Наличие алкогольной зависимости у матери	22,22%*	4,49%

Примечание: * – различия между группами статистически значимы (p<0,05).

Женщин, имеющих суицидальную активность в анамнезе, состоящих в браке с МСАЗ, значимо характеризует наличие личностнопсихологического комплекса, подразумевающего выраженную созависимую позицию супруги: сочетание склонности обвинять во всех неприятностях себя и неспособность открыто обсуждать возникающие проблемы с окружающими, даже близкими родственниками.

Спектр преобладающих психологических защит у жён, имеющих суицидальную активность в анамнезе, полностью соответствует таковому у МСАЗ [2], имеющих суицидальную активность, что, вероятно, является маркером алкогольной и созависимой суицидальности.

По данным теста STAXI, женщин, имеющих суицидальную активность в анамнезе, достоверно отличает склонность направлять реакцию гнева «на себя». Это согласуется со склонностью женщин из данной группы вместо прямого выражения гнева и недовольства отреагировать злобу «на себя», чаще всего за неспособность контролировать ситуацию с мужем.

Сочетание шкал теста Mini-Mult Hs (1), Pa (6), показатели которых достоверно выше у женщин, имеющих суицидальную активность в анамнезе, характеризует респонденток как людей принимающих всё на веру, медленно приспосабливающихся, плохо переносящих смену обстановки и легко теряющих равновесие в социальных конфликтах. Они имеют тенденцию активно насаждать свои взгляды, собственные малейшие удачи всегда переоценивают, вся жизнь у них проходит по принципу: есть либо белое, либо чёрное.