Теория хаоса и технологии внешнего управления

У стоявшееся политическое мышление, основанное на принципах классической методологии, ограничивает возможность развития инновационных стратегий.

В условиях глобализации социальные системы приобрели ряд новых свойств, среди которых открытость, неустойчивость и нелинейность развития. Поэтому прогнозы, основанные на традиционных методологических подходах, оказываются ненадежными и недостаточными, ибо развитие происходит через случайность выбора. Результаты исследований неустойчивых систем в области точных и естественных наук определили перспективы развития и методологии общественных наук. На смену статической модели мировой стабильности в конце XX столетия приходит модель динамической стабильности, позволившая по-новому взглянуть на реалии современного мира.

Ускорение динамики и неопределенности развития современного мира создает ощущение хаотичности и неуправляемости событий. Однако волна революций, социальных протестов, гражданских войн в самых различных точках планеты, но удивительно схожих между собой по алгоритму действий дает основание думать о возможности управления такими, на первый взгляд, спонтанными и хаотическими процессами. Стало очевидным, что открытые социальные системы не только приобрели свойства, усиливающие их хаотичность, но и проявили ряд общих закономерностей развития, с учетом которых формируются политические технологии внешнего управления. Так, на смену старой колониальной политике пришла новая, основанная на теории управляемого хаоса. Не воспринимать хаотические процессы современного мира как угрожающие, а напротив, превратить хаос в политический инструмент утверждения национальных интересов – вот основная цель новых глобальных стратегий. «Все управляют порядком, но надо управлять хаосом» – знаменитое выражение Д. Сороса, отражающее суть новых политических технологий.

Значимость теории хаоса для политической науки и политической практики стала очевидной уже в середине прошлого века. На основании идей Р. Тома и Дж. Шарпа, изложенных в теории хаоса, были разработаны стратегии волнений и «цветных революций». В 1980-х гг. в Санта-Фе был организован Институт междисциплинарных исследований, одной из задач которого являлась адаптация теории хаоса к прикладным военным задачам и стратегическим политическим доктринам. Как отмечается на сайте института, нелинейная динамика и теория сложности с 1994 г. официально «взяты на вооружение».

В 1992 г. в своем докладе «Теория хаоса и стратегическая мысль» С. Манн отме- тил необходимость формирования новых внешнеполитических стратегий с учетом методологических оснований теории хаоса. «Даже при отсутствии внешних потрясений успешная сложная система включает в себя факторы, которые толкают систему за пределы стабильности, в турбулентность и переформатирование... Мы можем многому научиться, если рассматривать хаос и перегруппировку как возможности, а не рваться к стабильности как иллюзорной цели…»1 По мнению С. Манна, доктрина управляемого хаоса является действенным инструментом обеспечения национальных интересов США, а одним из механизмов создания хаоса он считает проведение политики содействия демократии и рыночным реформам. Иными словами, теория хаоса становится не только научным инструментарием анализа мировой политики как неустойчивой системы, но и методологическим инструментарием разработки политических технологий внешнего управления.

Современные политические технологии внешнего управления обладают эффектом преадаптации и способны работать на опережение. Эффект преадаптации заключается в возможности прогнозирования тех адаптивных (приспособительных) свойств системы, которые еще не проявились, но в будущем будут иметь для нее большое значение. Или, проще говоря, залог эффективности таких технологий есть умение выявлять эти свойства и точечно воздействовать на них в своих интересах. Примером тому является генетика, которая давно использует технологии воздействия на ДНК, изменяя ее свойства и определяя будущее ее носителя. Более того, особенностью технологий внешнего управления, как и любых манипулятивных технологий, является получение односторонних преимуществ, но таким образом, чтобы у адресата сохранялась иллюзия самостоятельности принимаемых им решений.

В этой связи представляет интерес такая модель технологий, как реформирование системы. Сегодня саму возможность получения государством кредитов международные структуры рассматривают при условии их активного реформирования, мотивируя это необходимостью модернизации системы. Однако в реальности в результате различного рода «реформирований», «модернизаций» и «оптимизаций» система теряет импульс для дальнейшего эффективного развития, и национальная экономика ввергается в глубокий кризис. Почему так происходит? Дело в том, что в условиях постоянной нестабильности система не только утрачивает возможность закрепления инноваций, но и начинает отторгать любые, даже полезные для нее реформы, что значительно снижает ее безопасность и повышает риск разрушения. Этот методологический принцип был учтен при разработке манипулятивных технологий реформирования системы, которые применяются повсеместно. Суть их заключается в навязывании государству не просто политики проведения реформ во всех областях жизнедеятельности общества, но, что принципиально важно, постоянное ускорение темпов этого реформирования, «без разработки адекватных стратегий развития и формирования субъектов их реализации». Политика реформирования ради реформирования, создавая впечатление бурной инновационной деятельности, приводит к тому, что система «отторгает любые новации и, утрачивая потенциал для дальнейшего развития, подвергается опасности перехода в управление внешних субъектов мировой политики» [Карадже 2013: 14].

При формировании технологий внешнего управления учитывается такой методологический принцип, как резонансное воздействие. Суть его – в выборе правильной направленности воздействия на систему. «Малые, но правильно организованные резонансные воздействия на сложные системы имеют большую результативность, и малый сигнал на входе может вызвать сколь угодно сильный отклик на выходе» [Пригожин, Стенгерс 1986: 16]. В бифуркационной зоне незначительные на первый взгляд отклонения могут привести к катастрофическим последствиям, что дает простор для формирования различных технологий не только смены власти и режима, но и контроля системы в целом. Социальные волнения, криминальные преступления, межэтнические и межконфессиональные конфликты, коррупция элиты – каждый из этих факторов при правильно организованных действиях и правильно выбранном времени могут не только затормозить поступательные процессы, но и изменить вектор развития системы.

Надо отметить, что теория хаоса проявила и такое свойство времени, как синхронность. Это значит, что различные события, зачастую кажущиеся не связанными, могут приводить к «возмущению», напряжению тех процессов, которые оказываются рядом с этими событиями. Цепной характер различного рода политических процессов можно обеспечить и усилить, основываясь на понимании принципа действия синхронизации. Если рассматривать организацию процесса «цветных революций», то нетрудно заметить, что они основываются на принципах синхронности и резонансного воздействия.

Принятие значимых решений в неустойчивых системах обусловлено субъективными факторами – конкретной ситуацией, профессионализмом политиков и их нравственными качествами. Поэтому в технологиях внешнего управления значительное внимание уделяется механизмам контроля элиты, среди которых можно выделить:

– «инфекцию» коррупцией и монополизацию власти коррумпированными чиновниками;

– установление контроля над властной элитой посредством мониторинга их зарубежных счетов и финансовых нарушений;

– активное массовое включение представителей властной элиты в международные общественные структуры;

– содействие вывозу капитала коррумпированными чиновниками и предоставление им гражданства.

Усиление воздействия на «агентов влияния» – коррумпированных представителей властных и силовых структур, которые под угрозой международного суда или различного рода санкций могут обеспечить смену власти, становится наиболее распространенным и действенным политическим инструментом в современном мире.

Согласно теории Шеннона, информация является наиболее важным фактором, обеспечивающим развитие системы. В связи с этим особое внимание в доктрине управляемого хаоса уделяется информационным технологиям и технологиям управления информационными потоками: «действия должны организовываться с использованием новых технологий (Интернет, социальные сети), мобильных инициативных групп и носить молниеносный характер». Практически во всех странах, вовлеченных в хаос, информационные технологии становились основными в организации протестных движений. Контроль управляющих серверов Twitter, Hotmail, Facebook, Yahoo дает неограниченные возможности по реализации новой модели глобальных конфликтов, которые могут управляться и контролироваться извне. Предтечей массовых протестов и демонстраций являются различного рода флэшмобы, в процессе проведения которых проверяются масштаб и управляемость коммуникативных взаимодействий, социальный контингент и т.д.

Согласно доктрине управляемого хаоса для формирования «глобальной турбулентности» и «беспрецедентной неопределенности» необходима хаотизация во всех сферах общественной системы посредством внедрения вирусов – инноваторов. Цель вирусов – «переформатирование» системы посредством воздействия на ценностную систему, обеспечивающую целостность общества. «С американскими преимуществами в коммуникациях и возможностями глобального перемещения вирус будет самовоспроизводящимся и будет распространяться хаотическим путем... Это единственный путь для построения долговременного мирового порядка»1. В этой связи активно разрабатываются технологии массового экспорта образовательных, религиозных структур, различного рода организаций транснационального граж- данского общества, задача которых – внедрение иной системы духовных ценностей, выполняющих функцию «переформатирования» общественного сознания.

Государство, обладая системными свойствами, которых нет у индивидуумов, может обеспечить свою целостность посредством «неразложимого социального блага», проще говоря, – действий и целей, направленных на всеобщее благо [Taylor 1989]. Целью же технологий внешнего управления как раз является активное насаждение неолиберальных индивидуалистических ценностей как единственно возможных, что неизбежно приводит к атомизации общества и утрате им своих системных качеств [Деева 2013: 17]. После «переформатирования» общественного сознания дается команда на начало действий. Усиливается хаотизация системы, затем вбрасывается цель на свержение власти. Далее люди, борясь с властью, фактически начинают целенаправленно разрушать свою государственность. После достижения результата – государственного переворота – хаотичную систему переводят в стационарное состояние. Происходит утрата суверенитета либо лавинообразное разрушение общественно-политической системы страны. Обломки восстанавливают, после чего они переходят под управление внешних партнеров ¹ . Главное – перевести систему в состояние «политической критичности», а далее она – при определенных условиях – сама неизбежно ввергнет себя в катаклизмы хаоса и «переустройства». После этого неустойчивая система в силу своей природы прогрессирует в сторону временной стабильности, но уже с заданными извне параметрами развития и контролируемая внешним управлением.

Как свидетельствует мировая практика, беспорядок не лишает возможности разрабатывать глобальные стратегии управления. Главное – учитывать тот факт, что они выявляют, а затем актуализируют те свойства, которые имманентно присущи социальным системам. Анализ методологических основ технологий внешнего управления дает возможность не только исследовать «хаотические» процессы мировой политики, но и понять их манипулятивный характер.