Теория сигналов в международных отношениях: история концепций, современное состояние и инновации в развитии

,

,

Введение . Систематическое применение теории сигналов в международной политике считается явлением, возникшим относительно недавно, однако вопрос уходит в историю процессов осмысления стратегий конфликтов и сотрудничества в различных областях гуманитарного знания. Историческое развитие концептов теории сигналов в области коммуникаций представляет собой путь от разрозненных стратегических интуиций к философским обобщениям, далее к формализации в рамках экономической науки (Connelly et al., 2011; 2025; Drover et al.,, 2018). Обзор исследований, связанных с адаптацией концептов в сфере международных отношений представлен на материалах англоязычных и синологических публикаций. Изучение истории теории сигналов позволяет не только выявить универсальность сигнальной логики, но и проследить, как в разные эпохи в различных культурах и структурах знания осмыслялось стратегическое взаимодействие.

В политической науке понятие «теория сигналов» (signaling theory) заимствовано из экономики, теории игр, теории асимметричной информации и адаптировано для анализа политического поведения, коммуникации и стратегического взаимодействия. Основная идея заключается в том, что акторы (государства, политики, партии) часто обладают разной информацией. Чтобы убедить оппонента, союзника или избирателя в своей силе, намерениях или типе последующих действий, они должны подать дорогостоящий сигнал (высокого статуса), который сложно подделать «слабым» или «неискренним» игрокам. Исследование предлагает сравнительную характеристику развития концепта теории сигналов в западной классической литературе и ее модернизированную версию, разработкой которой занимаются преимущественно китайские исследователи. Исходя из логики развития теории сигналов в политологии, можно выделить цель и конкретные исследовательские задачи, которые ставят перед собой политологи и эксперты, применяющие этот подход. В история мировой социально-политической мысли, таким образом, сформировались основные направления, течения, концепции, учения и идеи, предлагаемые в рамках как классических трудов, так и последних публикаций западной и восточной школ.

В статье предлагается анализ научных публикаций, связанных с развитием концептуальных оснований социально-политических исследований международных отношений и методологией историко-политологических учений, что отражает состояние современной истории развития политической теории, теории политической культуры и политической конфликтологии1.

На основе анализа классических и исследований последних лет в условиях ассиметричной информации необходимо выявить механизмы использования политическими акторами способов передачи скрытой информации о своих намерениях, что составляет цель исследования. Основные исследовательские вопросы (или задачи) предполагают: рассмотрение исторического дискурса формирования теории сигналов в западной политологии; оценку современных исследований сигнальной теории в Китае как формы реакции на сложность современной геополитической обстановки в Азии и роли Китая в регионе. Перспективы дальнейшего исследования предполагают апробацию идей о моделях поведении разных типов акторов на эмпирическом материале (кейсы, статистика).

Теоретическую основу предлагаемого исследования составляют фундаментальные положения и научные концепции теории и истории политологии. Проанализированы исследования ключевых авторов, известных в западной политологии и экономике: Дж. Фэрона (Fearon, 1995; 1997), Т. Шеллинга (Schelling, 1981), Р. Джервиса (Jervis, 1970) и др. Большую роль в разработке проблемы сыграли исследования нобелевского лауреата в области экономики А. Спенса (Spence, 2002) и других.

Теоретическая база исследования представляет собой междисциплинарный синтез, показывающий, что теория сигналов является аналитическим инструментом для объяснения того, как в условиях неполной информации акторы могут честно и доказуемо сообщить друг другу свои истинные намерения и параметры, избегая дорогостоящей конфронтации (войны, разрыва коалиции, потери власти). С практической точки зрения теория сигналов в международных отношениях рассматривается как объект дискуссии и пространство для реализации идеологических конструктов на практике, что особенно важно в сравнительной и поведенческой политологии.

В российской практике оценочных исследований по теории сигналов в международных отношениях практически нет, что актуализирует новизну предлагаемого исследования. Современная сигнальная теория включает когнитивные искажения (эффект «проекции», аудиторские эффекты и т. п.) и может влиять на ход международных событий. В настоящей статье объединены достижения теории и концепции сигнальной передачи, которые создают историческую основу для развития

«сигналов статуса» и подчеркивают необходимость расширения теоретических исследований, где в качестве кейсов рассматриваются сигналы на основе опыта незападных стран. Через сочетание истории и теории развития концепции проводится углубленный анализ вопросов передачи и распознавания дипломатических сигналов, которые демонстрируют определенную теоретическую и практическую ценность, предоставляя новые возможности и ориентиры для исследований передовых теоретических вопросов политологии для реальных дипломатических решений.

Для комплексного анализа развития теории сигналов в международных отношениях настоящее исследование опирается на междисциплинарную основу, сочетающую методы политологии, истории и философии. К основным методам относятся:

• 1.    Историко-генетический метод направлен на выявление истоков и этапов развития идей, связанных с теорией сигналов, а также их взаимосвязи в преемственности и исторической обусловленности. С его помощью прослеживается генезис данного феномена: от идей классического периода к теоретизации 1960–1990-х гг. и далее, к современной эволюции теории и актуализации на примере конкретных событий. Метод позволяет не только перечислить предшественников, но и показать, каким образом в различные исторические эпохи базовые прототипы переходили в процесс теоретизации, порождая инновации.

• 2.    Сравнительно-сопоставительный метод , систематически применяемый для раскрытия специфики и эволюционных процессов в западной и китайской сигнальной теории, выступает одним из ключевых инструментов. Через сопоставление различных проявлений теории сигналов в разные периоды в разных исторических контекстах он позволяет обнаружить их особенности, общие черты и закономерности. С одной стороны, применяется синхронное сравнение, то есть сопоставление в рамках одного и того же исторического периода (например, сравнение понимания «сигнала» в рамках классической эпохи). Одновременно используется диахронное сравнение – через эпохи. Цель такого сопоставления – проследить преемственность, трансформацию и развитие базовых идей во времени, выявить константные факторы и специфику в понимании данной теории в контексте различных эпох. Важно показать актуальность и многогранность феномена в наши дни, в связи с чем существенное значение имеет сравнение направлений и акцентов развития современной теории сигналов.

Исторический дискурс: становление и развитие теории сигналов в международных отношениях . Формальное рождение теории сигналов в науке о международных отношениях датируется 1970-ми гг., однако у истоков политической мысли обнаруживаются размышления о передаче сигналов, распознавании намерений и стратегической коммуникации в античную эпоху и Средневековье. Например, Фукидид отмечал в «Истории Пелопоннесской войны»: «… война стала неизбежной вследствие возвышения Афин и того страха, который это внушило Спарте»¹. Способ прочтения Спартой и ее союзником, Коринфом, сигналов намерений Афин в конечном счете привел к войне, изменившей судьбу эллинского мира (Kauppi, 1995). Фукидид не использовал термин «сигнал», однако его описание механизма порождения «страха» (рост мощи одного государства интерпретируется другими как угроза) формирует центральную проблему теории сигналов: неопределенность намерений и искажения при интерпретации сигналов.

В восточной традиции китайский трактат Сунь-Цзы «Искусство войны» уже на более системной основе формулирует стратегическую «диалектику формы» ( 形 ) и «демонстрации формы» ( 示形 ), отражающие стратегическое мышление, направленное на манипулирование противником посредством намеренного создания информационной асимметрии². Подобные идеи, хотя и не были облечены в модель, тем не менее уловили такие ключевые факторы, как затратность сигнала, его подверженность манипуляциям и стратегическую неоднозначность.

В Новое время формирование европейской системы суверенных государств привнесло в осмысление сигналов институциональное измерение. Н. Макиавелли рассуждал об управлении «видимостью» (apparenza) правителя: «Государю нет необходимости обладать всеми добродетелями, но есть прямая необходимость выглядеть обладающим ими» (Machiavelli, Mansfield, 1998: 70). Данное положение, по существу, вскрывает фундаментальное свойство сигнала: на политической сцене акторы демонстрируют зачастую не прозрачное отражение своих внутренних атрибутов, а стратегически сконструированный образ. Актор способен осознанно предъявлять характеристики, не вполне совпадающие с его реальными свойствами, для достижения определенных политических целей.

Представления Т. Гоббса о «естественном состоянии» составляют философское основание для анализа сигналов с иной перспективы, систематизировав логику генерирования сигналов страха. В «Левиафане» в состоянии «войны всех против всех» сущность взаимного подозрения коренится в информационной асимметрии, и эта фундаментальная неопределенность выступает логическим прообразом дилеммы сигнальной коммуникации1. Положения, выдвинутые Т. Гоббсом, заложили логический фундамент для последующего осмысления проблемы обязательств в условиях анархии.

Вплоть до середины XX в. сигнал рассматривался как вспомогательный инструмент стратегического принятия решений, а не как самостоятельный объект анализа, однако поддающиеся проверке теоретические положения в этой области еще не были сформулированы.

Развитие западной теории сигналов: от теории игр к плюралистическому синтезу . Разработка и развитие западной теории сигналов в международных отношениях могут быть датированы 1960–1970 гг. Т. Шеллинг и Р. Джервис представили две различные, но взаимодополняющие исследовательские траектории. В совокупности они образовали исходные теоретические формы рационализма и когнитивной психологии.

Работы Т. Шеллинга концентрированно выражают основополагающую роль рационалистического подхода в исследовании сигналов. Автор рассматривает международный конфликт как стратегическое поведение, анализируемое средствами теории игр, и подчеркивает, что передача сигналов выступает центральным механизмом, обеспечивающим функционирование стратегий «сдерживания» и «принуждения» (Schelling, 1981: 119–150). Исследователь вводит в дефиницию «сигнала» принципиально новое измерение: сигнал является не только способом передачи информации, но и рассматривается как объект, требующий пристального внимания к проблеме достоверности. Гипотеза Т. Шеллинга выдвинула проблему «надежных обязательств» на первое место в исследованиях международной стратегии.

Представленный в работе Р. Джервиса комплексный стратегический анализ обогащен когнитивными ограничениями. Исследователь предлагает аналитическую рамку, основанную на управлении имиджем государства: страна должна не только передавать надежные сигналы противнику, но и согласовывать ожидания различных внутренних и внешних аудиторий, что представляет собой тонкую инженерию дипломатического взаимодействия. Р. Джервис подчеркивает типологическое различие между «сигналами» и «маркерами». Сигналы представляют собой осознанную коммуникацию, маркеры – информацию, которая выражается бессознательно. Данная дифференциация играет ключевую роль в методологии исследования сигналов: не только анализируется наблюдаемое стратегическое поведение акторов, но и определяется, какое из этих действий является сигналом, а какое – лишь объективированным проявлением атрибутов актора (Jervis, 1970).

Одновременно исследователь объяснил некоторые важные вопросы международной политики с точки зрения когнитивной психологии. В дальнейшем он раскрыл, как в суждениях политических лидеров из-за когнитивных искажений возникают систематические ошибки (такие как исторические аналогии и чрезмерная уверенность). Р. Джервис провел комплексный анализ психологических теорий и исследований по восприятию и так называемому ложному восприятию, а также показал их взаимосвязь на примерах оценки лидерами чрезвычайных ситуаций в международной политике (Jervis, 1976).

Указанные ученые сформировали два ключевых принципа: достоверность сигнала (передающая сторона) и восприятие в рамках когнитивной психологии (принимающая сторона). Первый отсылает к инструментальной рациональности и стратегическому расчету, второй – к когнитивным процессам и психологическим искажениям. В ходе последующего теоретического развития эти два принципа оформились в два базовых полюса спектра теории сигналов: рационалистический подход и подход с позиций когнитивной психологии.

Бурный подъем рационалистической теории международных отношений в 1980–1990-х гг. побудил западных исследователей заимствовать теоретический инструментарий экономической науки об информационной асимметрии и передаче сигналов для объяснения феноменов международного конфликта и сотрудничества. Дж. Фирон в диссертации «Угрозы применения силы: дорогостоящие сигналы и торг в условиях международных кризисов» (1992)2 использовал теорию передачи сигналов для исследования международных кризисов. Его результаты знаменуют собой первую систематическую формализацию теории сигналов: с опорой на теорию игр выводится внутренняя логика достоверных сигналов и детально описываются конкретные механизмы «дорогостоящих сигналов».

Позже Д. Фирон проводит дальнейшее разграничение двух сигнальных механизмов. Первый – «связывание рук» (tying hands), при котором обязательство становится достоверным благодаря созданию наказания за последующее отступление от него (наиболее типичным примером выступают политические издержки, налагаемые внутренней аудиторией). Второй – «невозвратные издержки» (sinking costs), то есть предварительное вложение невозвратимых материальных ресурсов для «демонстрации решимости» (Fearon, 1997). Ученый разграничивает «ex ante» и «ex post» как издержки на основе логической связи между достоверностью и ограничениями. Он предложил рационалистические объяснения причин войны, в которых возникновение конфликта сводится к информационной асимметрии и проблеме обязательств. Государства, находясь под двойным ограничением частной информации и ненадежных обязательств сторон, не способны достичь договоренности путем мирных переговоров. Данный аргумент повысил статус передачи сигналов от тактического приема до фундаментального механизма объяснения войны и мира: если государства могли бы достоверно передавать сигналы о своей решимости и намерениях, некоторые войны можно было бы предотвратить (Fearon, 1995).

Сформированные теоретические платформы породили целый ряд последующих исследований. К. Шульц, отталкиваясь от институциональных особенностей внутриполитической конкуренции в демократиях, вывел два механизма – «эффект сдерживания» и «эффект подтверждения». Ученый обосновал институциональное преимущество демократических режимов в обеспечении достоверности сигналов. Открытая политическая конкуренция создает у оппозиционных партий стимул раскрывать информацию, умалчиваемую правительством, у средств массовой информации появляется стимул сообщать неизвестные прежде факты. Избиратели получают способность контролировать слова и действия политиков; поскольку эти механизмы объективно смягчают информационную асимметрию. К. Шульц указывает, что «эффект транспарентности» демократических институтов проявляется в четырех измерениях: общественный надзор, легитимность инакомыслия, институционализация и информационная осведомленность. Эти характеристики позволяют иностранным наблюдателям получать более полную информацию для оценки надежности сигналов демократических государств (Schultz, 2001).

Б. Сланчев в свою очередь разработал более формализованные игровые модели, включив проблему множественных равновесий в сигнальных играх в единые аналитические рамки, обеспечив тем самым основу для концептов дорогостоящих сигналов (Slantchev, 2005).

Методологические основания этапа развития теории сигналов характеризуются высокой отчетливостью. Формальная дедукция на основе теории игр выступает ведущим методом анализа; эмпирические исследования, а также большие массивы статистической информации начинают применяться для верификации выводов. Теория «аудиторских издержек» особенно выиграла от этого методологического сдвига: исследователи посредством опросных экспериментов моделируют кризисные ситуации, а при помощи статистических тестов на больших выборках проверяют само существование таких издержек и их институциональные вариации, продвигая тем самым сигнальные исследования от концептуальной дедукции к эмпирической науке.

Методы сигнальных исследований становятся все более многообразными: теория игр ориентирована на математическую дедукцию, экспериментальный метод тяготеет к контролируемому наблюдению, статистический анализ применяется к моделированию данных, а метод casestudy опирается на архивные материалы (Янь Сюэтун, Сунь Сюэфэн, 2007). Рационалистический подход представил законченный сформированный вариант, а парадигма дорогостоящих сигналов стала «настройкой по умолчанию» в исследованиях.

Достижение классического периода конца XX в. состоит в завершении перехода теории сигналов «от поверхностного к глубинному»: строгое определение ключевых понятий, четкое описание каузальных механизмов, систематическая дедукция формализованных положений, методологический плюрализм эмпирической проверки. Однако в ходе этого процесса богатство многообразия событий было подвергнуто значительному пересмотру: социальный контекст и культурное измерение взаимодействия оказались вынесены за пределы модели. Например, Дж. Мерсер высказал сомнение относительно теоретической посылки о репутации сторон как основе сигнала. В условиях многократных взаимодействий репутация не является самоочевидным элементом, государства способны стабильно передавать достоверные сигналы, а прошлые поведенческие записи не всегда позволяют точно предсказывать будущие решения (Mercer, 1996).

Современная интеграция плюралистических подходов и основные тенденции . С изменениями в геополитических ситуациях начала XXI в. исследования теории сигналов вступили в новый этап, характеризующийся переосмыслением, интеграцией и расширением. Три основные традиции, описанные выше (рационализм, когнитивная психология и социальный конструктивизм) в современном дискурсе не находятся в состоянии противостояния, между ними завязывается продуктивный диалог и взаимодополнение.

В русле рационализма сигнальные модели потеряли жесткую привязку к абсолютному императиву «дорогостоящего сигнала», признавая, что механизмы достоверности сигналов значительно более многообразны, чем предполагалось изначально. Некоторые исследователи, опираясь на теорию игр, предложили механизм «информационной привязки» (information binding), показав, что достоверность сигнала необязательно требует высоких издержек, но определяется логической согласованностью между содержанием сигнала и уже существующими публичными обязательствами, либо историческими поведенческими паттернами, что позволяет адресату осуществить обоснованное инференционное заключение (Trager, 2010).

Сигналы искренности (costless signals of benign intent) изучал Э. Кидд. Ситуации, когда игры частично повторяются или есть взаимные интересы, позволяют полагать, что бессмысленная болтовня (cheap talk) будет сигналом искреннего намерения. Определяющим для этого признается степень понимания своего типа отправителем и механизм репутационного давления (Kydd, 2005).

В исследованиях «дешевых разговоров» (cheap talk) и затрат аудитории М.А. Баум и Ф. Поттер выявили взаимосвязь между правдивостью сигналов и внутренней политикой государств. Исследователи считают, что даже несмотря на небольшие затраты ресурсов на конкретное действие, оно может считаться правдивым сигналом о решимости или намерении, когда возникают затраты для аудитории или сталкиваются институтские ограничения в стране (Baum, Potter, 2015).

В последней статье Б.К. Йодер анализирует две формы сигнального обмена на международной арене – успокаивающие действия и принуждающие маневры. При первых действующим субъектам приходится искать общие интересы, чтобы избежать военного столкновения. Для вторых характерна демонстрация невозможности достижения совместимых результатов по предмету спора для усиления давления противника в ходе переговорного процесса. Направленные эффекты сдвига власти обращают в противоположную сторону в каждом взаимодействии, создавая стимулы. Во-вторых, если в принуждающих маневрах сигналы, не имеющие затрат для отправителей, широко доступны, то наиболее заметные сигналы успокаивающих действий обычно обходятся дорого даже «искренним отправителям» с благими намерениями. В-третьих, часто сложно определить, в какой сфере проблем находятся мотивы поведения отправителей в обоих случаях. Это исследование предоставляет важные теоретические инсайты для понимания дилемм сигнального взаимодействия между развивающимися державами-гегемонами (Yoder, 2026).

В контрасте с теорией дорогостоящих сигналов когнитивно-психологический подход пережил парадигмальное расширение от «холодного познания» к «горячему». В последнее десятилетие теоретическое обоснование дешевых сигналов достигло определенных прорывов. Например, в исследованиях на стыке политической психологии и дипломатического взаимодействия подчеркивается, что дешевые сигналы зачастую снижают тревожность, порождаемую информационной асимметрией, посредством активации эмоционального измерения доверия (McDermott, 2004).

Отталкиваясь от концепции символической дипломатии, ученые доказывают, что протокольные жесты и эмоциональная экспрессия способны формировать «аффективное доверие» (affective trust) между государствами; оно не вступает в противоречие с «инструментальным доверием» (instrumental trust), основанным на калькуляции интересов. В ходе долгосрочного взаимодействия они взаимно усиливаются (Hall, 2015).

На методологическом уровне заслуживает пристального внимания прогресс в развитии теоретического обоснования теории сигналов. В последние годы постоянно возникают новые аналитические перспективы: например, теория зеркальных нейронов, междисциплинарные подходы и нарративный анализ. Рамка стратегического нарратива расширяет анализ сигналов от дискретных последовательностей «действие и реакция» до макроуровня дискурсивного конструирования, акцентируясь на моменте, когда государства посредством процесса «формирования, проецирования и восприятия нарративов» выстраивают разделяемые смыслы относительно собственных намерений (Holmes, 2019).

Исследования эмоций вскрывают «черный ящик» сигнальных игр. Возьмем для примера такие виды передачи сигнала, как эмоции при выступлениях в дипломатических кругах, на международных саммитах, призывы в публичном дискурсе и их отголоски в коллективной памяти.

Генеративный искусственный интеллект позволяет нам лучше понимать сигналы. Эти методы помогают распознать, а также спрогнозировать сигналы вроде общественно-политической повестки дня и военных мобилизаций. В этой ситуации лица, принимающие решение, могут использовать машинное обучение для того, чтобы более достоверно судить о решимости противника относительно решения конфликта военным путем, либо искренности в переговорах. «Цифровая дипломатия» как относительно новая дисциплина использует свои возможности для «анализа данных» в отношении дипломатической переписки. С помощью поиска «слабых сигналов» возможно делать прогнозы по стратегии и дать вовремя предупреждение об угрозах. Эффект «усилителя» сигналов, порождаемый технологиями искусственного интеллекта (ИИ), а также затруднительная идентификация ложных и подлинных сигналов в цифровой информационной среде образуют фундаментальные вызовы, с которыми теории сигналов неизбежно предстоит столкнуться в будущем.

Теория сигналов в китайской академической среде: наследие, заимствование и новаторство. Собственная стратегическая культура, политическая философия и дипломатическая традиция Китая не только накопили богатый арсенал идей о сигнальных стратегиях, но и на основе активного освоения западной теории сигналов в международных отношениях развернули новаторство. Основные концепты прошли сложный путь от «искусства демонстрации формы» (示形之道) и ритуально-иерархических сигналов системы даннических отношений доциньской эпохи до практики проведения «красных линий» и сигналов военных учений в современной китайской дипломатии. Теория сигналов в Китае не только заключает в себе универсальные положения, созвучные западному дискурсу, но и демонстрирует самобытную направленность, сформированную собственной историей и культурой.

Древнекитайская стратегическая мысль хранит мудрость сигнального маневрирования. Трактат «Искусство войны» знаменитого китайского полководца Сунь-Цзы (VI–V вв. до н. э.), начинающийся словами «Война – это искусство обмана», методично излагает принципы информационной манипуляции1.

Известные государственные деятели времен «сотни государств» (IV в. до н. э.) Су Цинь и Чжан И использовали возможности коалиционных коммуникаций, проявив разнообразие дипломатических траекторий при выстраивании внешнеполитического противостояния (вертикальные и горизонтальные связи в военных альянсах). Данные действия фактически являлись демонстрациями: «мы уже договорились друг о друге» или «наш враг уже не держится вместе»2. Этот подход стратегического контекста затрагивает фундаментальные принципы текущих сигнальных технологий.

В процессе развития дипломатии древних китайских империй выработалась иерархическая система сигналов, облеченная в ритуальную форму. Институт дани был не только механизмом торговли и политического подчинения, но и сценой театра сигналов. Посланники соседних государств прибывали с «данью» в установленные сроки, по предписанным маршрутам и с соблюдением особого церемониала. Двор Срединного государства, в свою очередь, раздавал титулы и ответные дары. Весь этот ритуальный комплекс может быть прочитан как дорогостоящий сигнал: для субъекта дани отправка миссии требовала значительных материальных затрат, а принятие китайского церемониала означало публичное признание иерархического статуса, порождая трудновосполнимые репутационные издержки, которые позволяли отличать покорные и враждебные стороны. Для китайского императора пышная церемония приема и щедрые ответные дары служили сигналом, адресованным как внутренней, так и внешней аудитории, возвещавшим о «небесном мандате» и «миропорядке Поднебесной» (Ли Юньцюань, 2011).

Своеобразие сигналов даннической системы состояло в том, что их затратность носила не сугубо рыночный или военный характер, а была глубоко укоренена в символической культуре ритуала ( 礼 ) и обладала мощной культурной конструкцией. С сигнальным конфликтом столкнулась Цинская империя при взаимодействии с европейской системой суверенных государств. Западные державы рассматривали торговлю и постоянные посольства как атрибуты суверенного равенства, тогда как цинский двор по-прежнему интерпретировал их сквозь призму даннического церемониала, что порождало острейшие сигнальные искажения и коллизии (Цао Дэцзюнь, 2022).

После 1949 г. новое китайское правительство в практике революционной борьбы и дипломатии сформировало богатую и самобытную традицию политической сигнализации. Традиция была основой в организационной культуре коммунистической партии и «линии масс», акцентируя роль «политических сигналов» во внутренней или внешней мобилизации и стратегической коммуникации (Го Хунвэй, 2024). Классический принцип «слушай их речи и наблюдай их дела» сам по себе является методом сигнального скрининга, требующим не полагаться на словесные заверения, а принимать действия в качестве критерия проверки искренности.

В ходе Корейской войны (1950–1953 гг.) Китай через заявления Министерства иностранных дел и передачу сообщений неоднократно направлял предупредительный сигнал о том, что «не может оставаться безучастным», что можно рассматривать как попытку создать аудиторские издержки и репутационные потери, давая Соединённым Штатам опознать ключевые озабоченности Китая в сфере безопасности в регионе (Чжоу Эньлай, 1984). Три выступления Чжоу Эньлая на Бандунгской конференции (1955 г.) и проведенные им двусторонние встречи с представителями различных стран, в свою очередь, могут быть расценены как творческое применение речевых сигналов. В обстановке жестких биполярных барьеров холодной войны открытая позиция «стремиться к общему при сохранении различий» передавала сигнал о готовности Китая включиться в новый афроазиатский порядок, содействуя тем самым прорыву политики сдерживания3.

Современной сигнальной практикой с яркой китайской спецификой являются военные учения. Крупномасштабные маневры в период Тайваньского кризиса 1995–1996 гг., а также ставшие в последние годы регулярными тренировки в акваториях Восточно-Китайского и Южно-Китайского морей уже превратились в важный компонент современного дипломатического алгоритма Китая1.

Проведение военных учений на периферии Китая зачастую несет множественную смысловую нагрузку относительно стабильности регионального порядка: как затратный сигнал демонстрации военного потенциала и решимости конкретному адресату и политический ритуал донесения до внутренней аудитории воли правительства к отстаиванию суверенитета; как фрейм, адресованный международному сообществу (в том числе АСЕАН). Подобная структура «тройной аудитории» наделяет издержки и риски учений исключительно сложным, как внутренним, так и внешним, механизмом аудиторских издержек. С одной стороны, отступление способно вызвать обратную реакцию националистически настроенного общественного мнения внутри страны. С другой, – привести к санкциям, резолюциям и заявлениям в рамках международных многосторонних форумов (У Вэньчэн, 2024б).

Китайскими исследователями было предложено рассматривать сигнал «красной линии» через усиление дипломатической риторики, демонстрацию боеспособности формировать иерархическую лестницу усиления сигналов и тем самым увеличивать их цену. Таким образом стране удается избегать стремительного сползания к конфликту, вызванного неоднократными нарушениями границы, но при этом эффективно передавать усиливающийся «характер решимости». Такая схема нарастающих расходов может трактоваться как манипуляция сигналами с «китайским акцентом» (Инь Цзиу, 2015).

Следует особо отметить, что традиционная китайская культура отношений ( 关系 ) и прагматические выражения политической лексики формируют способы сигнальной экспрессии. Своеобразные формулировки, характерные для китайского дипломатического лексикона (например, «серьезная озабоченность», «решительное недовольство», «твердый протест», «не говорите потом, что вас не предупреждали» и т. д.) образуют тонкую шкалу сигналов. Каждое употребление этих устойчивых оборотов поддается декодированию искушенными наблюдателями как внутри страны, так и за ее пределами.

Через кодирование сигналов строгого иерархического порядка дипломатические формулировки формируют уникальный дипломатический язык, тем самым избегая «влияния внутренней политики на дипломатию» и международной политики – на внутреннюю. Такое языковое выражение не является размытым, а использует языковой барьер для определения границ групп и осуществления дистанции в дискурсивной власти. Народные массы, получившие достаточную информацию, обладают большей способностью влиять на лиц, принимающих решения, и в этом случае сдерживающее воздействие внутренней аудитории становится сильнее. Напротив, когда внимание к фокусным событиям ослабевает, реальный простор для решений лидера увеличивается и сдерживающее воздействие внутренней аудитории ослабевает. При этом снижается «стоимость» для внутренней аудитории при повышении эффективности коммуникации и достоверности сигналов.

Интерес современной китайской академической среды к теории сигналов в международном взаимодействии зародился в начале XXI в., однако его системное развитие началось только после 2010-х гг. Сначала исследователи являлись потребителями данной теории (например, сигнальная дипломатия), а затем стали авторами ее модернизации, теоретическими новаторами, и сегодня они уже расширяют исследовательский горизонт.

В китайской версии теории сигналов особое значение имеют исследования Линь Миньвана, который последовательно анализирует концепцию «аудиторских издержек» и демонстрирует, что последние, выступая в качестве дорогого сигнала, имеют возможность отразить истинные намерения государства и повысить надежность обязательств. Это способствует развитию международного сотрудничества, что, по мнению ученого, может стать важным фактором для укрепления международных отношений (Линь Миньван, 2009). Линь Миньван рассматривает типологию без издержек сообщений – «дискурс сдерживания», дипломатический этикет, устные заявления – на основе анализа конкретных фактов китайской дипломатической практики он представил концепт в практическом ключе.

Китайские ученые при развитии сигнальной теории обратили внимание на политико-психологический аспект сигнализации. Например, Инь Цзиу рассматривает сигналы в китайской дипломатии через призму социо-гуманитарных дисциплин, отмечает роль эмоций и доверия в диалоговом взаимодействии участников переговоров (Инь Цзиу, 2015).

Чань Сяоянь рассматривает использование теории сигналов при анализе процесса развития соперничества КНР и США, в связи с чем в его работе дается оценка соотношения сил. Проводится анализ ситуаций, влияние таких типов сигналов, как «сигналы давления» и «сигналы умиротворения» на соотношение сил в ходе конкуренции великих держав, что позволяет проверить применимость теории сигналов при анализе реальных внешнеполитических процессов (Чань Сяоянь, 2021).

Исходя из перспективы развития теории сигналов, ученые предложили аналитическую рамку, включающую выражение сигналов, их распознавание и риски международного сотрудничества, объединив обратный отбор в условиях асимметрии сигналов с комбинированным эффектом бинарных измерений: «истинность и обман», «сила и слабость» и т. п., предложив оригинальный механизм предотвращения рисков (Сяо Си, Сун Госинь, 2021).

Выбор государством типа сигнала главным образом зависит от восприятия его статуса внутренней и внешней аудитории. Сигналы высокого статуса носят более наступательный (offensive) характер и, как правило, проявляются в решительной демонстрации собственной силы. Внутри страны это способствует укреплению легитимности правящего режима, а на международной арене позволяет добиваться особых прав (special rights), однако сопряжено с риском изоляции1.

Обзорная оценка теории сигналов в китайской академической среде на сегодняшний день представлена в работах Цао Дэцзюня. В его статьях четко изложена генеалогия теоретических исследований от рационализма до когнитивной психологии, что предоставляет академический задел для последующих исследований. В книге «Теоретический анализ сигналов в международной политике» (2022) ученый систематизировал текущие работы о практике международных сигналов, дополняя их анализ собственными выводами с учетом особенностей китайского дипломатического опыта. Исследователем были введены в научный оборот понятия «реляционный контракт», «эмоциональная энергия», служащие теоретическим фундаментом анализа механизмов работы дешевых сигналов, порождающих эффекты доверия в рамках социума незападной, неиндивидуалистической онтологии. Его анализ сигналов сквозь призму «отношения», заимствованного у конфуцианства, представляет собой антипод конструкции к западному рациональному расчету на основе духа контракта и личной прибыли. Китайские ученые не ограничиваются проверкой западной сигнальной теории на примерах Азиатского региона. Последнее, но самое важное – это исследование природы достоверности сигналов, процессов становления доверия и стоимости обмана в культуре, где взаимодействующие субъекты живут по реляционному социальному онтологическому типу, отличному от западного индивидуализма (Цао Дэцзюнь, 2022).

Важной вехой в изучении теории сигналов в международных отношениях стала книга «Передача сигналов в международной политике» под редакцией У Вэньчэна, в котором обобщены передовые исследования в Китае в конкретных проблемных областях применения теории сигналов, что отражает путь заимствования, усвоения и новаторства китайской науки применительно к теории сигналов (У Вэньчэн, 2024а).

Подходы и традиции западной научной школы . Термин «западная/восточная модель теории сигналов» как устоявшееся научное понятие не сформировано, в теории сигналов нет четкого деления на «западную» и «восточную» модели. Однако можно описать подходы и традиции, которые исторически сложились в западной научной школе (США, Европа). Дорогостоящие сигналы подразумевают действия, которые дорого обходятся сигналящему, но при этом демонстрируют его решимость или возможности. Такие сигналы считаются более надежными, так как их имитация или производство для «некачественных» акторов (тех, у кого нет реальных возможностей или намерений) обходится дороже, чем для «качественных». К ним относятся сигналы типа «связывание рук» (tying hands), которые ограничивают свободу маневра актора, показывая его приверженность определенному курсу (например, публичное обязательство начать войну при определенных условиях). Немаловажную роль играет пришедший из экономических аспектов теории сигналов термин «аудиторские издержки» (audience costs), в политологии подразумевающий риски репутационных или политических потерь, которые несет лидер, если не выполнит свои обещания.

В случае необходимости заставить противника отступить используется тактика балансирования на грани войны, при которой противник устраивается на территории, достаточно близко к зоне возможного столкновения. Применяются «дешевые» сигналы, которые не требуют серьезных затрат ресурсов и поэтому не раскрывают реальных возможностей и намерений сторон. Из-за этой ненадежности их часто считают неманипулятивными (Quek, 2021).

Исследования китайских ученых демонстрируют переход от разрозненных академических интересов по изучению теории сигналов к интегрированной и амбициозной научной программе, которая консолидирует сообщество специалистов в этой области. Исследователи Поднебесной не ограничиваются лишь применением западной теории сигналов к китайским ситуациям, а поднимают вопрос о том, как меняются источники достоверности сигнала, механизмы формирования доверия и какова социальная цена обмана в контексте реляционной социальной онтологии, которая отличается от западного индивидуализма. В этом исследовании рассматривается именно эта специфическая социальная структура (таблица 1).

Таблица 1. Типы статусных сигналов государства, формы их проявления и эффекты реализации1

Table 1. Types of the State’s Status Signals, the Forms of their Display, and Realization Effects

Тип статуса	Характер	Причина	Формы выражения	Эффект внедрения
				внутри политический эффект	международный эффект
Сигнал высокого статуса	Наступление	Самовосприятие превышает восприятие международного сообщества	Демонстрация силы	Обеспечение высокого уровня поддержки	Обретение / сохранение привилегий; осуждение / изоляция
Сигнал низкого статуса	Оборона	Самовосприятие ниже восприятия международного сообщества	Уклонение от ответственности, международное сотрудничество	Повышение внутреннего социального благосостояния	Уклонение от ответственности, международное сотрудничество

Заключение . Теория сигналов в международных отношениях рассматривает механизмы, посредством которых государства и другие акторы международного общения передают информацию о своих целях, возможностях и намерениях другим участникам. К таким сигналам относятся, например, визиты глав государств, эскалация напряженности, демонстрация военной силы или решимости, а также выражение определенных намерений.

Одним из главных вызовов в международных отношениях является проблема асимметрии информации, которая может стать причиной конфликтов. Также существует риск ложной сигнализации, которая может быть использована как тактический маневр. Не менее сложна задача интерпретации сигналов и адекватного реагирования на них. В мировой практике под сигналами понимают разнообразие формальных и неформальных механизмов обмена информацией, технических средств, посредством которых осуществляется управление действиями иных лиц. Данный методологический подход к понятию «сигнал» имеет особое значение применительно к анализу ситуаций с информированностью участников процесса, отличающихся между собой количеством имеющейся информации, направленной на снижение неопределенности при воздействии друг на друга для получения оптимальных последствий. Это актуально не только для исследований сигналов в социальных науках, экономике, но и в аспектах международных отношений.

В статье представлен обзор теоретических исследований, идей и концепций по проблеме теории сигналов в международных отношениях. Выполнен анализ генезиса концептов и методических подходов формирования теории в области политологических исследований, показаны региональные особенности в ходе активного развития дисциплины – от попыток теоретических объяснений к систематизации, от единичных моделей и авторских представлений к плюрализму мнений, которые сегодня представляются актуальными. В современных условиях, характеризующихся «конкуренцией разума» как основным фактором соперничества сверхдержав, сигнально-семантические исследования выходят из академических рамок и становятся практическими. Изучение и толкование сигналов (особенно в контексте войны и мира, доверия и недоверия) делают рассмотренное направление исследования интеллектуальным и одновременно политическим, при этом решение проблемных ситуаций невозможно без международного сотрудничества ученых.