Транслирующая функция экскурсии как нарратива культуры

инструмент влияния на формирование образа объектов, мест, территорий и даже событий, на которые направлен социальный интерес. Кроме того, культурологическое осмысление позволяет правильно видеть и воспринимать объекты показа и через них изучать историю, религию, традиции, особенности образа и стиля жизни народов, этносов, культуру места, региона и его жителей. В этом ключе экскурсия выступает одним из видов целенаправленного знакомства с культурной и исторической реальностью, с системой ценностей прошлых поколений и культурного опыта современников. Актуальность обращения к природе экскурсий обусловлена всё возрастающим интересом к другим культурам: с каждым годом увеличивается количество туристских поездок с культурно-познавательными и обучающими целями. Это проявляется в росте числа экскурсий, а также связанных с ними проектов, в существенном расширении разнообразия экскурсионных тем, локаций и форматов (например, авторские экскурсии, городские экскурсии, с элементами театра и др.).

Если обратиться к истории экскурсоведения, то следует отметить, что начиная с XIX в. под экскурсией понимают поход, выход для конкретных целей, что коррелируется с её этимологией: excursio (с лат.) – «вылазка», «поездка»¹. Например, отечественный краевед Н.П. Анциферов в 1923 г. охарактеризовал экскурсию как «прогулки, определяющие своей задачей изучение установленной темы на конкретном материале, доступном созерцанию» (Александрова, 2006: 10-18). Здесь заметно преобладание педагогического и просветительского подходов к пониманию экскурсии с точки зрения методически обоснованного показа достопримечательностей, исторических и культурных памятников, основой которого является анализ объектов, находящихся перед глазами посетителей, и умелый рассказ о событиях, связанных с ними. Толковый словарь русского языка также определяет экскурсию как коллективную поездку, «посещение чего-нибудь с образовательной, познавательной целью»².

Параллельно с этим подчеркнем, что уже И.М. Гревс обратил внимание на культурный аспект экскурсионной деятельности, отмечая, что изучение истории и современности культуры возможно только на основе преемственности. Р.А. Зубатин в свою очередь обращает внимание на одну из характеристик экскурсии – возможность воссоздания прошлого при показе и осмотре зрительных объектов в окружении их культурных и природных условий (Зубатин, 2018: 104-126).

Как отмечает Н.П. Анциферов, экскурсия позволяет реализовать реконструкцию индивидуальности места как целостного культурно-исторического организма; включить в историко-культурный контекст отдельный культурный памятник; дать синтетическую характеристику отдельной культурной эпохи; осознать эстетическое значение каждого из изучаемых объектов; изучить динамику развития историко-культурных процессов на примере отдельных памятников, взятых из разных периодов; культурологически осмыслить образ человека на основе психологического анализа материала, отражающего его жизнь и творчество (Анциферов, 2010: 520-524).

На современном этапе развития социально-гуманитарных наук экскурсия понимается не только как осмотр достопримечательностей с помощью экскурсовода, но и как способ ознакомления с культурой страны, конкретного города, района или какой-либо местности. Объектом познания здесь являются предметы внешнего мира – исторические, культурные и природные памятники, исторические места, городские улицы, площади, реки, набережные, дома и др.

Таким образом, экскурсия представляет собой целенаправленное знакомство с культурноисторической реальностью, системой ценностей предыдущих поколений и культурным опытом современников. Такой культурологический подход к экскурсиям позволяет увидеть не только физическую сторону достопримечательности, но и ее духовное значение для данной культуры. Он предполагает как ознакомление с историческими фактами, так и осознание значимости культурной памяти как накопленного опыта, традиций, обычаев и ценностей, передаваемых из поколения в поколение. В рамках же культурологического подхода экскурсии дополнительно интерпретируются как возможность не только увидеть объекты культурного наследия, но и выявить контекст, в котором они возникли, лучше понять особенности различных культур, а также проследить изменения в обществе на разных этапах его развития. Кроме того, такой подход способствует формированию у посетителей эмпатии и уважения к культурному наследию, а также посредством вовлечения в различные современные форматы (такие, например, как иммерсивные экскурсии) позволяет им самим стать активными участниками сохранения и продвижения культуры. В данной связи значимым является то, что культурологический подход к экскурсиям позволяет учитывать различные культурные особенности и предпочтения участников. Это важно, потому что каждая культура имеет свои уникальные традиции, символы и исторические события, которые могут оказывать влияние на восприятие и понимание экскурсионных объектов. И в этом ключе одним из фундаментальных инструментов создания экскурсионного текста является интерпретация, которая позволяет раскрыть множество трактовок и переживаний относительно и вокруг экскурсионного объекта. В свою очередь каждый человек привносит свою индивидуальность и формирует личный опыт при осмотре достопримечательности. Интерпретация может быть непосредственной – через рассказ экскурсовода или текстовые материалы и косвенной – через визуализацию и создание атмосферы места (Пугачева, 2009: 10–11).

Если исходить из того, что базовыми функциями экскурсии выступают повествовательная и транслирующая, то в этом ключе она является эффективной формой передачи культурного опыта. Современное культурологическое осмысление повествовательной функции будет неполным без обращения к сопутствующим понятиям, среди которых одним из важнейших выступает нарратив. Необходимо отметить, что интерес к нарративу в гуманитарных науках возник в конце 1980-х гг. на фоне общей заинтересованности языком и его ролью в развитии нашего представления о мире и о самом себе. Как отмечает Е.И. Шейгал, в 80-е годы прошлого века в гуманитарной науке происходит «нарративный поворот», суть которого связана с «осознанием важности повествования в человеческой жизни. Не вызывает сомнения значимость нарратива не только в художественной литературе, ораторском искусстве, но и в научном дискурсе и в бытовом общении. В обыденной жизни люди часто прибегают к нарративу как к средству придания смысла или осмысления действительности» (Шейгал, 2007: 87).

Важнейшими качествами нарратива выступают «самодостаточность и самоценность» (Р. Барт), а рассказ существует ради самого рассказа, выполняя сугубо символическую функцию. Изначально нарратив был применен в исторической науке, где в рамках концепции нарративной истории (А. Тойнби) смысл события трактуется неоднозначно по мере его развития (объективно). Он воспринимается как самосоздающийся, «возникающий в контексте рассказа о событии и имманентно связанный с интерпретацией»1. Х. Арендт, описывая сущность исторических событий и действия как акта события, отмечает, что смысл всего этого обретается только при движении от настоящего к прошлому, т. е. ретроспективно: «Таким образом, историк, поэт, художник, писатель и строитель памятников - это люди, строящие нарративы о прошлом, способные раскрыть человеческую деятельность»2.

В дальнейшем семантическое поле данного понятия стало включать и особенности рассказа либо пересказа различных историй. Причем между нарративом и рассказом есть существенные различия – рассказ служит средством передачи достоверной информации, в то время как нарратив является «объясняющим рассказом». Эта разница имеет большое значение, так как целью простого рассказа является передача информации слушателю, в то время как цель нарратива - это произвести впечатление и убедить слушателя в чем-либо. Поэтому нарративы часто приукрашиваются и обладают сильной эмоциональной окраской , тем самым они могут формировать идентичность и восприятие мира, связывая личную историю с общими культурными ценностями.

Кроме того, нарративы могут быть использованы в политических и социальных целях, выступая инструментом манипуляции массами и создавая определенные образы и идеологии. Так, например, Е.И. Шейгал, описывая политические нарративы, особо выделял событийный нарратив как способ обоснования нужного политического дискурса и средство объяснения той или иной ситуации. Использование типичных для конкретного общества клише, базовых мифов и архетипов делает нарратив ёмким и понятным любому обывателю, это своего рода анонс события, который в «содержательном плане … выражает самое главное» (Шейгал, 2007: 88). Именно в событийном нарративе наилучшим образом отражается его объяснительная функция, которая позволяет использовать его как инструмент воздействия: «Простая и доходчивая история, резонирующая с народными ценностями, формирует в массовом политическом сознании желаемые для политика каузальные фреймы и тем самым создает мотивационную базу для определенного политического поведения. Именно в этом смысле говорят о популистских лозунгах и нарративах» (Шейгал, 2007: 91).

Нарратив является определенным способом передачи информации, который всегда имеет конкретное направление и адресата. Он позволяет выделить историческое событие из обычного хронологического перечисления и актуализировать его в контексте «здесь и сейчас». Важно отметить, что прошедшее событие не исчезает полностью, оно как бы остается объективной реальностью, обладающей своим собственным онтологическим статусом. Событие прошлого сохраняется в нашем эмпирическом опыте в виде зафиксированных свидетельств, которые подтверждают его фактическое существование. Однако эти факты, полученные в результате прошлых событий, всегда подвергаются интерпретации и осмыслению посредством нарратива.

Невозможно физически присутствовать в прошлых событиях, человек ограничен возможностью их воссоздания, поэтому у него остаётся лишь возможность «приведения в присутствие» через нарратив, который является одним из способов передачи прошлого опыта, позволяя войти с ним в контакт через коммуникацию и повествование. Нарратив существует только потому, что у человека есть доступ к прошлому, которое может быть представлено сознанию. Именно поэтому имеются основания утверждать, как следует рассказывать историю. Благодаря нарративу, можно получить более полное и глубокое понимание прошлых событий и их влияния на современную жизнь.

Таким образом, исходя из вышеперечисленного, можно заключить: экскурсия и нарратив имеют достаточно общих характеристик и черт, что позволяет нам рассматривать экскурсию как особый культурный нарратив, а экскурсионный нарратив – как своеобразный способ трансляции культурной памяти.

При нарративном подходе экскурсия понимается как методически и логически построенный рассказ о культурно-исторических событиях и фактах, сопровождающий показ достопримечательностей, исторических и культурных памятников, сочетающий в себе систему ценностей прошлого и социально-культурный опыт настоящего .

Особое внимание при составлении экскурсии играет поиск запоминающихся мифов, образов и архетипов, позволяющих создать уникальный экскурсионный нарратив.

Остановимся подробнее на специфике экскурсионного нарратива .

Одной из ключевых задач экскурсии является формирование знаний и представлений о событиях прошлого, конструирование целостного образа места или события. Такое создание образа связано с историей, которая, в свою очередь, представляет собой «рассказ, зависящий от автора, так как именно он, рассказчик, вносит ключевую линию повествования, именно он организует сю-жет»1. И понимание истории, как завершенного процесса, нуждающегося в интерпретации (А. Тойнби), неизбежно сближает экскурсионный рассказ с нарративом, цель которого – не установление объективной реальности события, но интерпретация человеческих действий (Х. Арендт).

В данном ключе каждая экскурсия представляет собой определенный нарратив, отражающий историю и культуру конкретного места или события. Транслирующая функция экскурсии, как нарратива культуры, погружает посетителей в уникальную атмосферу и позволяет им ощутить историческое значение и культурную ценность места.

Следует отметить, что при составлении экскурсии важно уловить актуальные культурные смыслы, чтобы создать цельную и понятную историю. Это означает, что каждая часть экскурсии должна быть логически связана с предыдущей и следующей, чтобы не только создавать плавный переход и удерживать внимание участников, но и с помощью экскурсии сконструировать целостный образ места или объекта, которому она посвящена.

Таким образом, под экскурсионным нарративом мы понимаем повествование, состоящее из ряда последовательно излагаемых исторических фактов и событий, а также их интерпретаций на основе политического, культурного, экономического, образовательного и иных контекстов . Его целью является не столько разъяснение исторических событий, сколько конструирование «культурных кодов» (Пилюгина, 2016: 89-93), разделяемых как автором нарратива, так и слушателем (сообществом), на основе которых создается максимально простой и целостный образ места или целостное восприятие события.

Выделим следующие особенности экскурсионного нарратива .

Во-первых, для такого рода повествований присущ собственный дискурс, который характеризуется не только последовательным изложением цепи событий или фактов, но включенностью социально-культурного опыта слушателей, т. е. специфического контекста. Так, экскурсионный текст об одном и том же объекте будет разным в зависимости от целей экскурсовода и от специфики слушателей (их возрастных категорий, образовательных уровней). И в этой связи наиболее подходящим для выражения специфики экскурсионного текста нам представляется нарратив, который даже в классическом понимании определяется как «текст, описывающий некую последовательность событий» (Шейгал, 2007: 86). Как отмечает Е.И. Шейгал, в нарративе повествование, «рассказывание истории включает не только сюжетные, но и несюжетные элементы, связанные с интерпретацией истории рассказчиком и ее восприятием аудиторией» (Шейгал, 2007: 87).

Например, при составлении экскурсии о Бахчисарае акцент практически всегда делается на событиях XIII в., так как именно в этот период в Крыму происходит формирование восточных культурных кодов. Помимо исторически подтвержденных фактов о Золотой Орде и крымских ханах, в экскурсии часто включается отрывок из поэмы А.С. Пушкина «Бахчисарайский фонтан» и его личные впечатления об этом крымском колоритном городе. Как отмечает Е.В. Пилюгина, «язык нарратива метафоричен и тропологичен; нарративные интерпретации передают не смысл исторического события, а его интерпретационную модель» (Пилюгина, 2016: 91). И в экскурсионный текст органично вписываются не только исторические факты, но и легенды, мифы и художественные интерпретации, повлиявшие на создание уникального «культурного кода» посещаемого объекта. В этой связи в экскурсии по Южному берегу Крыма включаются мифы и легенды (например, о горе Аю-Даг). Совершенно иную роль играет нарратив при знакомстве с Севастополем: здесь четко прослеживается героический дискурс, играющий ключевую роль в формировании государственной идентичности. В экскурсию органично вплетаются нарративы о Крымской войне, Великой Отечественной войне, о героической обороне Севастополя и местах, связанных с ней (Диорама, Обелиск славы, Вечный огонь, храм-часовня Георгия Победоносца на Сапун-горе).

Во-вторых , важным качеством экскурсионного нарратива является то, что он не устанавливает целей рассказа, а постфактум интерпретирует действие. В экскурсионном нарративе происходит «встреча прошлого и настоящего», под воздействием повествования переплетаются сюжетные линии и современный культурный контекст. Экскурсоводом привлекаются события и факты, на которые не обратили бы внимание во времена развертывания события или создания объекта. Нарратив позволяет акцентировать внимание на совершенно разных деталях, он является площадкой для пересечения опыта прошлого и настоящего: «Нарратив предстает как своеобразное окно в индивидуальный человеческий опыт (взгляд на мир глазами автора-рассказчика), как особая эпистемологическая форма - окружающая реальность может быть освоена человеком только через повествование, через истории» (Шейгал, 2007: 87).

В-третьих , нарратив служит основой для создания вектора восприятия отдельных событий , он напрямую связан с формированием идентичности и специфики восприятия как самого себя, так и окружающего мира. Как подчеркивает Е.С. Худякова, в процессе формирования идентичности мы всегда приписываем окружающему миру определенные «прочитываемые» значения, складывающиеся в «жизненный нарратив» (Худякова, 2019: 12). Выступая способом конструирования, упорядочивания реальности, нарратив объединяет нормы, ценности и формы, которые лежат в основе культуры и используются индивидами в конкретных социально-культурных условиях. Й. Брокмейр и Д. Карбо подчеркивают, что нарратив является, прежде всего, формой «структурирования неструктурируемого, придания атомарному хаосу событий, действий и фактов формы и значения» (Худякова, 2019: 12). Экскурсионный нарратив объединяет в себе два способа изложения событий – линейный (последовательный) и нелинейный (ризоматичный).

Таким образом, нарратив представляет собой инструмент, который позволяет транслировать смыслы, он является важным элементом изменения и формирования общественных представлений о том или ином социально-культурном феномене или событии. Нарративы конституируют эмоциональный контекст восприятия действительности, они могут вызывать сопереживание и передавать ценности и определенные идеи. В этом ключе нарратив сближается с таким феноменом, как экскурсия, изначальная функция которой связана с потребностью людей познавать мир вокруг себя. Она предоставляет возможность погрузиться в историю, культуру и архитектуру различных мест, не только позволяя узнавать что-то новое, но и конструируя определенный вектор восприятия действительности на основе конкретных социокультурных смыслов. Транслирующая функция экскурсии, как культурного нарратива, проявляется в возможности погружения в определенную эпоху или событие, соприкосновения с прошлым, его осмысление. Целью экскурсии, как и нарратива, является не установление объективной реальности события, но интерпретация человеческих действий, конструирование «культурных кодов», разделяемых как автором нарратива, так и слушателем (сообществом), на основе которых создается максимально простой и целостный образ места или целостное восприятие события. Для экскурсионного повествования характерен собственный дискурс, который характеризуется не только последовательным изложением цепи событий или фактов, но и включенностью социально-культурного опыта слушателей, т. е. специфического контекста. Так, экскурсионный текст об одном и том же объекте будет разным в зависимости от целей экскурсовода и от специфики слушателей.