Учет степени вины при привлечении к гражданско-правовой ответственности за нарушение интеллектуальных прав в правоприменительной практике

В ПРАВОПРИМЕНИТЕЛЬНОЙ ПРАКТИКЕ

Для полноценного исследования особенностей учета вины при привлечении к гражданско-правовой ответственности за нарушение интеллектуальных прав в судебной практике необходимо применить дедуктивный метод и указать основные понятия гражданского права, на которых базируется институт гражданско-правовой ответственности в целом. Нужно изучить доктринальное и законодательное толкование вины при привлечении к гражданско-правовой ответственности.

В российском гражданском праве общепринятым считается подход, при котором под гражданско-правовой ответственностью понимается применение к лицу, совершившему неправомерное действие, мер имущественного характера, предусмотренных законом либо договором. Концепция правонарушения – основания юридической ответственности – является традиционной как в уголовном, административном, гражданском праве, так и в общей теории права [1]. Положения, регламентирующие ответственность за нарушение интеллектуальных прав, закреплены в п. 3–5 ст. 1250 Гражданского кодекса Российской Федерации [2]. В соответствии с ними привлечение к ответственности опосредовано наличием вины нарушителя помимо исключений, определенных в ГК РФ. Законодателем установлена презумпция вины нарушителя [3]. В качестве одного из изъятий из концепции о виновной ответственности следует выделить возможность привлечения к ответственности нарушителя, если нарушение интеллектуальных прав произошло в рамках предпринимательской деятельности (за исключением нарушений вследствие непреодолимой силы). Следовательно, речь идет о безвиновной ответственности, предусмотренной в п. 3 ст. 1250 ГК РФ.

Изучение конкретных примеров правоприменительной практики позволяет сформулировать вывод о формальном подходе правоприменителя к исследованию и оценке ряда критериев определения меры гражданско-правовой ответственности за нарушение интеллектуальных прав. Мы проанализировали 180 решений суда первой инстанции, связанных с правонарушениями в данной области. Результаты работы позволяют утверждать, что отдельные фразы, используемые правоприменителем при составлении мотивировочной части решения суда, являются типовыми, устойчивыми и, как правило, не всегда подтверждаются обстоятельствами дела. В частности, все 180 из рассмотренных решений содержали следующую стандартную формулировку (с небольшими вариациями) перечня факторов, которые учитываются судом при установлении размера компенсации в качестве меры ответственности за нарушение интеллектуального права, – «степень вины нарушителя». Под вариациями имеется в виду отсутствие в ряде решений упоминания о наличии ранее совершенных лицом аналогичных нарушений. В тех случаях, когда нарушение интеллектуальных прав совершалось лицом впервые, указанная формулировка – «наличие ранее совершенных лицом нарушений» – не приводилась, а при отсутствии вероятных убытков правообладателя в нее вносились соответствующие изменения.

Источник рассматриваемой устойчивой формулировки не вызывает сомнений – это абзац 2 п. 43.3 постановления Пленума Верховного суда РФ № 5, Пленума Высшего арбитражного суда РФ № 29 [4]. Если с происхождением типовой фразы, присутствующей в каждом судебном решении, легко определиться, то содержание перечисленных в ней критериев вызывает вопросы. Характеристика обозначенных критериев в указанном документе не приводится.

В частности, неясным представляется значение критерия «степень вины». Данное правовое понятие исследовано в отечественном уголовном праве. Так, А.И. Рарог полагал, что степень вины представляет собой «оценочную категорию, включающую в себя психологическую и социальную характеристику вины в количественном аспекте и отражающую меру негативного пренебрежительного или недостаточно внимательного отношения лица, совершившего преступление, к базовым социальным ценностям. Т. е. степень вины – это отражение меры искажения аксиологических ориентиров виновного» [5, с. 19]. С. Векленко пишет о неразрывной связи степени вины с разными видами умысла и установлении возможности их воздействия на меру ответственности лица, которое совершило преступление [6]. В.Д. Филимонов отмечает, что понятие «степень вины» не закреплено и не раскрыто в отечественном уголовном законе, и включает в него как качественные, так и количественные компоненты [7, с. 93–95].

В российской цивилистике хорошо изучен институт вины, проработана строгая ответственность, однако категории «степень вины» уделено неоправданно мало внимания. Между тем, как следует из текста постановления Пленума ВС РФ № 5, Пленума ВАС РФ № 29, рассматриваемый критерий оказывает влияние на меру гражданско-правовой ответственности, к которой привлекается нарушитель.

Доктринальное толкование категории «степень вины» применительно к гражданскому праву сложно назвать полным. Например, Х.В. Идрисов степень вины в гражданских правовых отношениях трактует как «динамический компонент вины», который обусловлен учетом всех обстоятельств конкретного гражданского правонарушения и выражается в количественных и качественных характеристиках уровня неправомерности деяния и причиненного ущерба [8]. Приведенное определение используется для деликтных правоотношений. В рамках обязательственных правовых отношений под степенью вины автор понимает «динамический компонент», отражающий качественный аспект неисполнения обязательства, – показатель от ненадлежащего исполнения до простого неисполнения обязательств. Усугубление степени вины в обязательственных правоотношениях пропорционально размеру причиненного неисполнением ущерба. Следовательно, степень вины определяет зависимость между «тяжестью» неисполнения обязательства и причиненным неисполнением ущербом. Е.В. Козырева и Е.А. Кириллова, по нашему мнению, допускают смешение категорий «форма вины» и «степень вины», указывая в качестве степеней вины разновидности умысла и неосторожности, т. е. виды вины в гражданском праве [9]. Из обозначенных позиций наиболее обоснованной представляется точка зрения Х.В. Идрисова.

Исходя из сформулированного определения и возвращаясь к изучению примеров конкретных судебных решений по делам о нарушении интеллектуальных прав, необходимо отметить, что соответствующие показатели в подавляющем большинстве случаев не были предметом судебных исследования и оценки. Например, в решении по делу № А50-29639/2018 судом в мотивировочной части установлен факт продажи контрафактного товара, приведен перечень прилагаемых доказательств, указаны ссылки на нормы действующего законодательства, представлен вывод о нарушении ответчиком исключительного права истца на товарные знаки. Резолютивная часть включает непосредственно решение об удовлетворении требований истца и определение размера компенсации [10].

Содержание решений по делам № А33-23346/2018 [11], А27-18369/2018 [12], А27-16663/2018 [13] и абсолютного большинства прочих изученных при проведении настоящего исследования решений аналогично. Решение по делу № А12-26892/2018 включает указание на учет степени вины правонарушителя, однако не поясняется, какова эта степень, как она была оценена и каким образом повлияла на определение размера компенсации. При этом следует упомянуть, что иные критерии, воздействующие на объем возмещения, раскрываются правоприменителем (незначительная стоимость товара, однократность нарушения интеллектуальных прав, отсутствие тиражности) [14].

Таким образом, изучение доктринальной базы (научных трудов) и эмпирического материала (судебных решений по конкретным делам, связанным с нарушениями интеллектуальных прав) позволяет сформулировать некоторые выводы. Подход правоприменителя к исследованию и оценке ряда критериев определения меры гражданско-правовой ответственности за нарушение интеллектуальных прав следует определить как формальный, в частности речь идет о степени вины правонарушителя. Как уже отмечалось, в постановлении Пленума ВС РФ № 5, Пленума ВАС РФ № 29 установлен перечень критериев, подлежащих анализу при установлении размера компенсации за нарушение интеллектуальных прав, однако их содержательная характеристика в данном акте не приводится.

Доктринальный анализ позволил сформулировать дефиницию понятия степени вины применительно к нарушениям интеллектуальных прав. Степень вины – это динамический элемент вины лица, допустившего нарушение интеллектуальных прав, подлежащий установлению с учетом всех обстоятельств нарушения и выражающийся в количественных и качественных характеристиках уровня неправомерности деяния и причиненного ущерба.

В качестве критериев определения степени вины можно выделить следующие: разновидности вины в пределах одной формы (следует учитывать, что в рамках предлагаемого подхода вариации вины выступают именно как параметр определения степени вины, а не отождествляются с нею); размер причиненного ущерба (наступивших последствий); наличие возможности предвидения причинения ущерба нарушением прав, а в обязательственных правоотношениях квалификация неисполнения – от ненадлежащего исполнения к простому неисполнению. Представляется, что судам необходимо более полно излагать специфику содержания перечисленных критериев применительно к конкретным делам в целях обоснования учета степени вины при привлечении к гражданско-правовой ответственности за нарушение интеллектуальных прав. При этом учет степени вины за нарушение интеллектуальных прав в правоприменительной практике – это принятие во внимание динамического элемента вины лица, допустившего нарушение интеллектуальных прав, который подлежит установлению. Анализ решений по делам о нарушении интеллектуальных прав подтвердил, что характеристики неправомерности деяния в абсолютном большинстве случаев не были предметом судебных исследования и оценки.

Ссылки:

• 1.    Gainee O.S., Sabyr A.T., Darkenbaev A.I. Guilt as Condition of Civil Legal Responsibility // Mediterranean Journal of Social Sciences. 2015. Vol. 6, no. 6. P. 487–495.

• 2.    Гражданский кодекс РФ : федер. закон от 18 дек. 2006 г. № 230-ФЗ : в ред. от 23 мая 2018 г. Часть четвертая // Собрание законодательства РФ. 2006. № 52, ч. 1. Ст. 5496.

• 3.    О внесении изменений в части первую, вторую и четвертую Гражданского кодекса РФ и отдельные законодательные акты РФ : федер. закон от 12 марта 2014 г. № 35-ФЗ // Там же. 2014. № 11. Ст. 1100.

• 4.    О некоторых вопросах, возникших в связи с введением в действие части четвертой ГК РФ [Электронный ресурс] : постановление Пленума ВС РФ № 5, Пленума ВАС РФ № 29 от 26 марта 2009 г. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

• 5.    Рарог А.И. Проблемы квалификации преступлений по субъективным признакам : монография. М., 2015. 229 с.

• 6.    Векленко С. Законодательное определение умышленной вины нуждается в совершенствовании // Уголовное право. 2003. № 1. С. 15–17.

• 7.  Филимонов В.Д. Проблема степени вины в уголовном праве // Там же. 2017. № 3. С. 92–99.

• 8.   Идрисов Х.В. О степени вины в гражданском праве // Вестник Московского университета МВД России. 2008. № 10.

• 9.    Кириллова Е.А. Понятие вины в теории гражданского права // Сборник статей победителей VI Международного научно-практического конкурса. 2017. С. 145–148 ; Козырева Е.В. Степень вины причинителя как критерий определения размера компенсации морального вреда // Вестник Тверского государственного университета. Сер.: Право. 2016. № 2. С. 73–76.

• 10.    Решение Арбитражного суда Пермского края от 6 дек. 2018 г. по делу № А50-29639/2018 [Электронный ресурс] // Картотека    арбитражных    дел.    2018.    URL:     http://kad.arbitr.ru/PdfDocument/ef056700-9b20-4a72-a9e1-

  1c932b791af2/fc2fd939-09e7-4d14-b68e-cc284749692d/A50-29639-2018_20181206_Reshenija_i_postanovlenija.pdf (дата обращения: 17.01.2019).

• 11.    Решение Арбитражного суда Красноярского края от 29 окт. 2018 г. по делу № А33-23346/2018 [Электронный ресурс] // Там же. URL:    http://kad.arbitr.ru/PdfDocument/c8f60e18-2cd9-47da-8f7f-ff046d6f739d/a9ca595c-2425-4d0f-bfc7-

  0ae3873dfd7a/A33-23346-2018_20181029_Reshenie.pdf (дата обращения: 17.01.2019).

• 12.    Решение Арбитражного суда Кемеровской области от 8 нояб. 2018 г. по делу № А27-18369/2018 [Электронный ресурс] // Там же. URL: http://kad.arbitr.ru/PdfDocument/5ee51c0b-1a04-4952-932b-1d18e698bf11/dfbf377c-e6ca-4fe2-

  8ecd-1a5907aa5623/A27-18369-2018_20181108_Reshenija_i_postanovlenija.pdf (дата обращения: 17.01.2019).

• 13.    Решение Арбитражного суда Кемеровской области от 23 окт. 2018 г. по делу № А27-16663/2018 [Электронный ресурс] // Там же. URL: http://kad.arbitr.ru/PdfDocument/24c62d97-a714-439f-a18a-e38a07c95f80/885e9f4c-7e1a-47a8-b620-9f0e9e50a470/A27-16663-2018_20181023_Reshenija_i_postanovlenija.pdf (дата обращения: 17.01.2019).

• 14.    Решение Арбитражного суда Волгоградской области от 5 дек. 2018 г. по делу № А12-26892/2018 [Электронный ресурс] // Там же. URL: http://kad.arbitr.ru/PdfDocument/fbc48ee3-4a8d-41eb-bd14-4b808e93b87e/740b72c0-24f4-42a7-a249-fb987423f80d/A12-26892-2018_20181205_Reshenija_i_postanovlenija.pdf (дата обращения: 17.01.2019).

С. 133–134.