Утраченные иконостасы Вознесенской церкви Сергиевского посада

Сергиевский посад, вернее, Троице-Сергиева лавра – общепризнанный центр русского православия. Частью сакрального пространства, сакральной топографии поселения являются приходские храмы, возникшие вокруг обители по мере заселения этих мест и развития церковной жизни [1, с. 380387]. Один из таких храмов – церковь Вознесения Господня (Вознесенская).

Каменная Вознесенская церковь с двумя приделами во имя Трех Святителей вселенских и во имя Божия Матери Радости всех скорбящих имеет общие основные вехи истории с остальными приходскими храмами поселения вокруг Троице-Сергиева монастыря. Первоначально, в середине XVII в., в непосредственной близости от монастыря была возведена деревянная цер- ковь Трех Святителей, а уже к началу следующего XVIII в. рядом с первой стояла вторая – деревянная Вознесенская церковь. Этим храмам удалось избежать майского пожара 1746 г., уничтожившего не только 502 двора и 5 деревянных церквей в поселении вокруг обители, но даже повредившего некоторые постройки в самом монастыре. Это обстоятельство стимулировало строительство в разных частях поселения каменных храмов. Возведение нового кирпичного Вознесенского храма с тремя престолами началось с 1767 года. Во время строительства произошло очень важное событие – поселение вокруг обители в 1782 г. получило статус городского и стало называться Сергиевским посадом. В XIX в. после нескольких изменений трассировки шоссе, ведущего из Москвы в православный центр, церковь оказалась на главной улице города. После революции 1917 г. храм вплоть до июля 1940 г. выполнял функции приходской церкви, но в итоге был закрыт, а имущество описано, вывезено и исчезло. Здание сохранилось и использовалось для размещения разных учреждений и даже производства. Наконец, после распада Советского Союза было принято решение о передаче церкви верующим в 1993 г. де-юре, но де-факто восстановительные работы состоялись только в 2001 году. К этому времени был заказан в Чувашии и установлен новый иконостас главного алтаря и начались богослужения [2, с. 5, 14, 17, 22-25, 42, 120-130, 139-149].

Итак, подлинное старинное убранство храма не сохранилось. Нет и хороших аутентичных фотографий. Но даже в этих условиях можно попытаться представить дореволюционное внутреннее убранство всего храма вообще и в частности с помощью архивных документов. Данный вопрос давно и серьезно изучается разными поколениями исследователей [3]. Но в поле их внимания попадают прежде всего те иконостасы, которые сохранились в храмах. Обращений к утраченным памятникам и их изучений на основе архивных документов значительно меньше, но они существуют. А.Г. Мельник в книге «Уничтоженные храмы Ростова Великого» разработал методику реконструкции облика и убранства исчезнувших памятников с использованием архивных описей [4]. Т.В. Лазарева анализирует историю и стилистику несохранившихся иконостасов города Болхова и двух монастырей Рязанщины XVIII – XIX вв. с привлечением архивных источников и музейных коллекций [5; 6]. О.М. Власова в докторской диссертации использует описи церковного имущества для выявления колористических особенностей иконостасов Прикамья XVIII – начала XX в. [7]. Л.Н. Савина изучает структуру и облик утраченного иконостаса XVII – XIХ вв.

трапезного Сергиевского храма Троице-Сергиевой лавры [8]. Три архивных описания Лужецкого Рождественского монастыря XVII – XVIII вв. стали основой исследования об иконостасах этой обители, подготовленного М.В. Николаевой [9].

В Центральном государственном архиве Москвы (ЦГА Москвы) в фонде Московской духовной консистории (Ф. 203) и в фонде церквей г. Дмитрова, Сергиевского посада и Дмитровского уезда Московской губернии (Ф. 2128) нам удалось обнаружить описи церковного имущества Вознесенской церкви Сергиевского посада, составленные в 1860 и 1900 годах1.

Отметим некоторые структурные особенности данных источников. Структура описей 1-й половины XIX в. следовала в некотором смысле за планом сооружения, т. е. вначале описывались алтарь и иконостас основного храма вместе с осветительными приборами, затем те же объекты в каждом из приделов, богослужебные сосуды, одеяния, книги и колокольня. Внутри структуры могли быть добавлены пункты об иконах и иконостасах в прочих частях храма, межевых книгах и билетах сохранной казны. Иногда пункты о богослужебных одеяниях и богослужебных сосудах могли меняться местами.

В середине XIX в. в структуре описания произошли изменения. Митрополит Филарет инициировал введение единообразной формы составления описей церковному достоянию и вообще порядка заведывания оным. 31 мая 1853 г. указ был одобрен Святейшим правительствующим синодом и разослан по епархиям2. Новой формой предусматривалось наличие трех частей: 1) описа- ние внутреннего убранства; 2) описание ризницы; 3) описание книжного собрания. По существу, новая форма более четко структурировала уже сложившуюся к этому времени традицию описания храма. Описание иконостаса главного престола входило во вторую главу первой части. Видимо, поводом для составления описи Вознесенской церкви 1860 г. было приведение важнейшего документа в полное соответствие с новыми требованиями, что было подчеркнуто и в титульной надписи: «составленная по высочайше утвержденной форме в 1860 году»1.

Особенностью строительства каменной (кирпичной) Вознесенской церкви было то, что вначале был возведен не основной объем храма, а придельный теплый во имя Трех Святителей вселенских. Именно его освятили в 1772 г. и использовали для богослужения. Это подтверждается сведениями описей о наличии в названном приделе антиминса 1772 года2. Основной храм был достроен и освящен только через несколько лет – в 1779 г., что также подтверждает хранившийся в алтаре анти-минс3. Эта дата (1779 г.) стала считаться официальным временем постройки церкви и её сообщает опись 1900 года4. То есть через несколько лет (в 2029 г.) ожидается 250-летний юбилей освящения главного престола. Последним освятили придел во имя Божия Матери

Радости всех скорбящих в 1797 г., что также подтверждается антиминсом5. Таким образом, окончание строительства и освящение Вознесенской церкви с двумя приделами происходило в три этапа: придел во имя Трех Святителей вселенских в 1772 г., собственно основной храм в честь Вознесения Господня в 1779 г. и придел во имя Божия Матери Радости всех скорбящих в 1797 году. Следовательно, именно к этому времени – моменту освящения – были созданы иконостасы в каждой из частей постройки.

Иконостас является важнейшим смысловым и художественным элементом интерьера храма. Этим термином обозначают и собственно конструкцию предалтарной преграды, и конструкцию с иконами вместе.

Опись 1860 г. Вознесенской церкви сообщает, что в основной части Вознесенского храма иконостас был «о четырех ярусах, столярной работы, с пилястрами, окрашен зеленою краскою, с резьбою и рамами позолоченными на гульфарбу»6. Согласно сквозной нумерации описи он состоял из 51 предмета (№ 12–62), включавших собственно иконостас (№ 12), четыре яруса иконописных икон, в том числе первый из 15 (№ 13–27), второй из 13 (№ 28–40), третий также из 13 (№ 41–53), четвертый из 3 (№ 54–56), выше него еще 5 икон (№ 57–61), а верх венчал крест с распятием и предстоящими (№ 62). И затем в описи добавлено: «Весь иконостас устроен по благословению Тимофея Митрополита Московскаго и Калужскаго, иждивением прихожан»7. Значит артефакт, сделанный в 1779 г. к моменту освящения основного престола храма Вознесения Господня, сохранялся в 1860 году.

В первом ярусе были «Царские врата столярной работы, гладкия, обложены медью, с медными накладными рабиками» с Благовещением и евангелистами, а над ними «в просвете на двух деревянных клеймах изображены иконным писанием: Бог отец, сын Божий и посреди их Святый Дух в виде голубя, вырезаннаго из дерева и позолоченнаго, окруженнаго сиянием медным посеребренным»; двери южная с Архидиаконом Стефаном (195,58 на 68,9 см) и северная с Архангелом Михаилом (195,58 на 80,01 см), над ними над каждой по две маленьких (31,11 на 26,67 см) иконы Богоматери Казанской и Владимирской; «иконы местные» одинаковой высоты (124,46 см), но разной ширины (62,23 – 91,12 см): Спаситель, Вознесение Господне, Иоанн Предтеча, Святитель и Чудотворец Николай, Три Святителя вселенских, а также две иконы Божией Матери иных размеров: Феодоровская (70,01 на 51,12 см) и Радость всех скорбящих (131,12 на 75,56 см). Среди названных две иконы были «иконнаго стариннаго писания»: Спаситель и Феодоровская Божия Матерь, вероятно, оставшиеся от убранства прежних деревянных храмов.

Во втором ярусе в середине находилась икона Тайная вечеря Господня (44,45 на 57,79 см), а по сторонам иконы большей высоты (75,57 см) и почти одинаковой ширины (55,56 – 57,79 см): Распятие Господне, Преображение Господне, Воскресение Господне, Вознесение Господне, Живоначальная Троица, Успение Божией Матери, Богоявление Господне, Рождество Христово, Благовещение Пресвятой девы Марии, Введение во храм Пресвятой девы Марии, Рождество Богородицы, Сошествие Святого Духа на апостолов1.

В третьем ярусе все иконы имели одинаковый размер (128,90 на 55,56 см)2: в середине Спаситель, по сторонам: Иоанн Предтеча, архангел Гавриил, апо- стол Павел, евангелист Матфей, апостол Иаков, евангелист Лука, Божия Матерь, архангел Михаил, апостол Петр, евангелист Иоанн Богослов, евангелист Марк, евангелист Андрей3.

В четвертом ярусе в середине была икона Печерской Б. Матери (133,35 на 93,34 см), а по обеим сторонам по шесть икон одинаковых размеров (133,35 на 53,34 см) под одним номером: № 55 «Шесть икон Св. Пророков: Царя Соломона, Пророков: Иелисея, Исайи, Ионы, Аввакума, Захария» и № 56 «Шесть икон Святых Пророков: Царя Давида, Моисея, Иезекииля, Илии, Даниила и Гедеона»4. То есть де-факто в четвертом ярусе 13 икон одинакового размера, а не 3 номера.

Выше четвертого яруса «над иконостасом в средине» располагались 5 икон в деревянных позолоченных рамах, а именно три больших (151,13 на 88,9 см): Вознесение Христово, Покров Богоматери и Успение Богоматери; а между ними две иконы Страстей Христовых «круглые в квадрате», размером 40,0 см5.

Наконец, «Верх иконостаса увенчан Животворящим Крестом с резным изображением распятия Господня, по сторонам его тоже резные изображения предстоящие: Божия Матерь и Святый Иоанн Богослов»6.

Итак, иконостас 1779 г. был с резными пилястрами и некоторыми другими резными изображениями – голубем, фигурами распятия и предстоящих. Он имел яркий и нарядный внешний вид, сочетавший окраску зеленым цветом с позолотой. Выяснилось несовпадение общего количества икон по сплошной нумерации и оказавшихся де-факто в четвертом ярусе, а именно не 3, а 13 икон. Следовательно, общее число артефактов не 51, а 61.

Применительно к первому ярусу было употреблено название «иконы местные», остальные ярусы не имеют в описи названий, хотя, судя по составу икон, второй ярус можно назвать праздничным, третий – апостольским, четвертый – пророческим. Кроме заявленных в описи четырех ярусов, имевших в составе по 12-13 икон, в документе упоминается пятый ярус из 5 икон в резных рамах.

Все 13 икон первого яруса, включая Царские врата и изображения над ним, а также иконы, находившиеся в центре второго, третьего и четвертого ярусов, всего 16, были украшены венцами и ризами1 из серебра или из позоло-ченной/посеребренной меди со вставками из драгоценных камней, жемчуга и финифти. Можно только догадываться, какое яркое впечатление производил этот иконостас на прихожан и остальных посетителей.

Почти все иконы в иконостасе были «иконного писания», а две – «иконного старинного писания». Кроме этого, во втором ряду почти все иконы имели одинаковую высоту, а в третьем, как специально отмечалось в описи, и в четвертом – совершенно одинаковые и по высоте, и по ширине. В составе первого (местного) яруса были иконы разных размеров, но часть икон имела одинаковую высоту, отличаясь только по ширине. В совокупности это позволяет не только предполагать, но даже утверждать, что почти все иконы были специально изготовлены для этого иконостаса.

И здесь нельзя обойти молчанием один документ. В 1828 г. был заключен контракт с московским цеховым иконописным мастером П.Г. Матвеевым о написании «иконописным мастерством» в алтаре и храме 42 изображений. Возможно, речь шла о росписи стен в технике фрески. Иконостас требовалось промыть и покрыть олифой, у икон вызолотить венцы [10, с. 113114]. Замена или написание новых икон для иконостаса этим документом не предусматривались.

Опись церковного имущества 1900 г. сообщает, что в 1867 г. был изготовлен «иконостас в пять ярусов деревянный с колонами и карнизами резной хорошей работы вызолочен червоным золотом сплошь на полимент»2.

Иконостас 1867 г. состоял из 61 предмета (№ 12 – 72), т. е. по количеству артефактов совпадал с прежним 1779 годом. В новую опись также был отдельно включен собственно иконостас (№ 12), пять ярусов икон, в том числе первый из 12 (№ 13 – 24), второй из 12 (№ 25 – 36), третий из 17 (№ 37 – 53), четвертый из 11 (№ 54 – 64), пятый из 7 (№ 65 – 71), а верх иконостаса увенчан животворящим крестом Господним (№ 72)3.

В первом ярусе иконостаса 1867 г., по сравнению с 1779 г., прежде всего сделали новые Царские врата и южную дверь в технике «фряжской иконописи по золотому чеканному фону». Относительно северной двери такой информации нет, она «иконного писания». Размеры северной двери в обеих описях совпадают – 195,58 на 80,01 см. Вполне возможно, что для нового иконостаса использовали прежнюю северную дверь с изображением архангела Михаила. Исчезли маленькие иконы, бывшие ранее над южной и северной дверями (две иконы Казанской Божией Матери и две иконы Владимирской Божией Матери). Над Царскими вратами вместо изображения в двух клеймах Бога Отца, Сына Божия и посреди них Святого Духа в виде голубя появилось изображение Тайной Вечери (66,75 на 44,45 см). В обеих описях отмечены два образа «старинного иконного писания» – Спаситель и Феодоровская Божия Матерь. К имевшимся ранее 7-ми местным иконам (Спасителя, Вознесения Господня, Иоанна Предтечи, Святителя и Чудотворца Николая, Феодоровской

Божия Матери, Трех Святителей вселенских, Божия Матери Радости всех скорбящих) добавилась 8-я икона Покрова Богородицы, имевшая равную с остальными высоту – 124,46 см. В иконостасе 1779 г. в неполном пятом ярусе была икона «Покрова Б. Матери иконнаго писания» размерами 151,13 на 88,9 см, т. е. значительно выше. Значит для местного ряда иконостаса 1867 г. вновь написали икону Покров Богородицы (№ 18). Можно, конечно, предположить, что икону обрезали, но, на наш взгляд, скорее всего, написали новую.

Остановимся на термине «фряжская иконопись по золотому чеканному фону». В иконостасе 1867 г. этот термин встречается в двух описаниях: «Царския врата резной работы, одинаковой с иконостасом, деревянные, сплошь вызолочены одинаковым с иконостасом золотом… На них изображены в середине Благовещение Пресвятыя Богородицы с Архангелом Гавриилом, фряжской иконописи по чеканному золотому фону; …вверху и внизу четыре Евангелиста такой же работы» и «Южная дверь с изображением Архидиакона Стефана, фряжской иконописи по золотому чеканному фону». Это очень специфический термин, скорее, характерный для XVI – XVIII веков. Но опись составляли во второй половине XIX века. «Фряжский» – может значить иностранный, итальянский. Но, возможно, в данном случае это означает европеизированный, более достоверный в передаче материального мира. В Сергиевском посаде проживал местный житель, получивший образование в Академии художеств и статус вольного художника, имевший собственную мастерскую с учениками и выполнявший большое количество заказов со всей страны – Иван Матвеевич Малышев (1802-1880). Иеромонах Арсений писал, что этому художнику-иконописцу принадлежала «честь изобретения украшать поле иконы чеканкой по золоту» [11, с. 128]. Л.А. Армеева сообщает, что в его мастерской с 1851 по 1868 г.

«были написаны иконостасные образы в различные города: Москву, Киев, Иркутск, Кострому, Ярославль, Ростов Ярославский, Ростов-на-Дону, Калязин, Саратов, Саранск, Галич, Астрахань, Архангельск, Полтаву, Тамбов, Одессу, Оренбург, Кунгур, Курган и др. <…> В 1855 г. И.И. Малышев со своей артелью выполнил три иконостаса для Ильинского храма, находящегося около Лавры» [12, с. 58-59]. Он работал в технике русско-византийского письма на золоченом чеканном фоне – особом стилистическом направлении, вобравшем в себя элементы академической живописи, традиций монастырского и палехского иконописания. Именно этот термин «на золоченом чеканном фоне, русско-византийскаго письма» 51 раз использовался в сохранившейся описи имущества Ильинского храма 1894 года1. Этот городской храм – единственный из действовавших храмов, который никогда не закрывался в советские годы, сохранивший почти полностью иконостас и иконы. Изображения некоторых икон можно найти в публикациях [13, с. 41, 47, 201, 212, 216]. Вероятнее всего, в 1867 г. Царские врата и южная дверь иконостаса Вознесенской церкви были выполнены именно в мастерской И.М. Малышева. Занятость мастера и, возможно, высокая цена не позволили причту и прихожанам реализовать более внушительный заказ. Правда, опись 1900 г. фиксирует в приделе в честь иконы Божия Матери Радости всех скорбящих среди икон вне иконостаса образ «Св. Тихона Задонскаго, живописная по золотому чеканному фону», а также в алтаре на горнем месте в приделе в честь Трех Святителей вселенских икону «Живоначальныя Троицы, иконописная… Писана по золотому чеканному фону» и вне придельного иконостаса образ «Святителя Феодосия Черниговскаго, с частию его мантии… живописная. Поля вызолочены чеканно»2.

В середине второго яруса иконостаса 1867 г. исчезла икона Тайной вечери (44,45 на 57,78 см). Правда, в новом иконостасе Тайная вечеря отмечена в первом ярусе прямо над Царскими вратами, т. е. в самой середине. Но, судя по размерам (66,75 на 44,45 см), это совершенно другая икона. Остальные иконы, судя по названиям и таким же точно размерам, были те же самые. Можно предположить, что все эти 11 праздничных икон сохранились из прежнего иконостаса 1779 г., хотя при новом размещении некоторые из них поменялись местами.

В третьем ярусе иконостаса 1867 г. из 17 икон новыми были пророки Елисей и Илия (шириной 106,68 см), а также равноапостольные царь Константин и царица Елена (53,34 на 44,45 см). Эти четыре иконы добавились равномерно с обеих сторон по краям яруса. Кроме этого икона Спасителя в середине яруса отличалась по размерам (151,13 на 97,79 см) от таковой же 1779 г. (137,79 на 97,79 см). Сравнительно с 1779 г. поменялись местами иконы апостола Андрея и евангелиста Марка. Почти все иконы имели прямоугольную форму и были иконописными, за исключением икон царя Константина и царицы Елены – овальных и живописных. Относительно размеров – за исключением пяти добавленных икон, размеры остальных совпадают полностью с размерами икон прежнего иконостаса. Более того, и в описи 1860 г., и в описи 1900 г. о 12-ти иконах третьего яруса сказано, что все они иконописные и одного размера (128,90 на 55,56 см), а также фиксируют больший размер находившейся в середине иконы Спасителя. Эти обстоятельства позволяют утверждать, что 12 икон третьего яруса сохранились в новом иконостасе с 1779 года.

В четвертом ярусе иконостаса 1867 г. количество икон уменьшилось с 13 до 11. Все 11 икон имели одинаковую высоту (133,35 см), а ширина одинакова только у 10 икон (53,34 см), у средней иконы ширина значительно больше (93,34 см). Исчезли иконы пророков Иелисея и Илии. На третий ярус они попасть не могли, так как новые иконы там в два раза шире – 106,68 см, а не 53,34 см. Некоторые иконы в новом иконостасе поставили в ином порядке, чем в 1779 году. При этом размеры всех 11 икон в обеих описях совпадают полностью. Это позволяет утверждать, что в новом иконостасе для четвертого яруса использовались прежние иконы 1779 года.

В пятом ярусе иконостаса 1867 г. в середине была «икона Господа Саваофа… на лоне его Бог сын в образе отрока» (155,57 на 97,79 см). С правой стороны: праотцы Авель и Ной (128,91 на 97,79 см), Исаак (75,57 на 57,79 см) и над ней еще одна – «Несение Спасителем Креста» (53,34 см); с левой стороны: праотцы Адам и Сиф (128,91 на 97,79 см), Авраам (75,57 на 57,79 см) и над ней икона «Моление Спасителя о чаше» (53,34 см). Всего 7 икон, три больших прямоугольных и иконописных и четыре меньших круглых и живописных1. Совпадений наименований с прежним иконостасом нет, живописных образов там не было вообще, значит все иконы пятого яруса сделали специально для нового иконостаса.

Наконец, «верх иконостаса увенчан Животворящим Крестом Господним вызолоченным»2. Этот крест, несомненно, изготовили специально для нового иконостаса в соответствии с его стилем.

Подведем итоги. В 1867 г. абсолютно новым был «иконостас в пять ярусов деревянный с колон[н]ами и карнизами резной хорошей работы вызолочен червоным золотом сплошь на полимент»3 – т. е. собственно конструкция предалтарной преграды. В его декоре исчезло окрашивание зеленым цветом, все детали иконостаса были вызолочены с применением иной технологии – полимента, а не гульфарбы как в 1779 году. Еще одним изменением декора стало уменьшение числа украшенных икон – вместо прежних 16, только 9 икон 1 яруса. Среди них были очень дорогие: оклад иконы Вознесения Господня стоил 540 р., включал серебряную вызолоченную ризу 84 пробы с шестью венцами и финифтяными клеймами весом 6552,19 гр.1; 436 р. – оклад иконы Спасителя, 367 р. – оклад иконы Трех святителей вселенских, 175 р. – оклад иконы Феодоровской Божией Матери2. К тому же в первом ярусе были Царские врата и южная дверь в технике фряжской иконописи по золоченому чеканному фону, а над иконостасом – золоченый Животворящий крест.

По общей нумерации в новом иконостасе 1867 г. насчитывался 61 предмет, из которых 18 (29,5 %) были новыми, а 43 (70,5 %) остались от прежнего иконостаса 1779 г., созданного к моменту освящения храма. Наличие в позднем иконостасе более ранних икон не является исключительным случаем. Ю.А. Олсуфьев в 1920 г. обратил внимание, что в иконостасе трапезного храма Троице-Сергиевой лавры конца XVIII столетия сохранились местные иконы конца XVII в., современные постройке церкви [14, с. 70-71].

Иконостасы двух приделов (Трех Святителей вселенских и Божией Матери Радости всех скорбящих) были созданы в 1854 г. по благословению митрополита Филарета. Следовательно, именно они описаны в 1860 и 1900 годах. Оба иконостаса располагались симметрично в трапезной с двух сторон от арки, ведущей к основному храму, трехъярусные с заворотами с эту арку, из соснового дерева, столярной работы, с колоннами, капителями и резьбой, местами вызолочены на полимент. В иконостасах приделов было по 35 артефактов, в том числе собственно алтарные преграды. В первом ярусе 9 (Царские врата, северная дверь и 7 икон), во втором – 17, в третьем – 8 икон.

Описания придельных иконостасов по двум описям 1860 и 1900 гг. практически полностью совпадают, а в составе икон наблюдаются минимальные изменения. Иконы второго и третьего ярусов имели полукруглый верх. Всего в обоих иконостасах было 8 живописных изображений, в том числе Царские врата, 2 – греческого писания, остальные 58 – иконописные. Можно предположить, что именно живописные иконы были новыми, а иконописные и греческого писания остались от первоначальных иконостасов конца XVIII века. По описи 1860 г. иконостас придела во имя Божией Матери Радости всех скорбящих окрасили голубою краской под лак, а по описи 1900 г. иконостасы обоих приделов были окрашены белою кра-ской3. Кроме этого, в белых тонах были выполнены многочисленные киоты в разных частях храма. Белый цвет считается воплощенностью нетварного света в материальном образе. Его использование при окраске иконостаса характерно для разных регионов страны. Т.В. Лазарева отмечает, что в течение XIX в., к 1880-м гг., «окраска тела в новых и поновляемых иконостасах применяется чаще белая, становится редкостью яркая киноварь начала века, почти не встречается зеленая конца XVIII в.» [5, с. 104].

В первом ярусе придела во имя Божией Матери Радости всех скорбящих на ризе иконы греческого писания Всемилостивого Спаса была чеканная надпись об авторстве и дате (написал стрелец Аверкий Герасимов в 1686 г. в церковь Трех Святителей), т. е. эта икона восходит ко времени первоначального деревянного храма. По описи 1860 г. в обоих придельных иконостасах с украшениями (ризами, окладами, венчиками и т. д.) насчитывалось только по 7 икон первого яруса, а в 1900 г. – уже по 25 икон в каждом.

В описи 1900 г., помимо описания украшений в некоторых случаях дается

• ¹    ЦГА Москвы. Ф. 2128. Оп. 1. Д. 99. Л. 8 об.

• ²    Там же. Л. 9-10 об.

оценка стоимости в рублях. Оклад максимальной стоимости – 1034 р. – находился в приделе во имя Божией Матери Радости всех скорбящих, на одноименной иконе была серебряная риза 84 пробы весом 9435,84 гр., на Богоматери – серебряные вызолоченные с эмалью и бриллиантом венец с короной1, а также жемчужные убрус, цата и поручи2. Остальные оклады стоили на порядок дешевле. Оклад ранее упомянутой иконы, написанной стрельцом Аверкием Герасимовым в 1686 г., имел серебряную 84 пробы вызолоченную ризу с венцами, чеканными изображениями и надписью, весом 4223,09 гр., стоимостью 400 р3. При сравнении описания этих икон 1900 г. с описью 1860 г. оказалось, что они практически полностью совпадают, за исключением одного момента: в 1860 г. на иконе Божия Матери Радости всех скорбящих не назван бриллиант в крестике на венце4. Вероятно, его добавили позднее. Кроме названных, еще несколько икон по описи 1900 г. имели очень дорогие оклады: Трех Святителей Вселенских – 488 р., Божией Матери Боголюбской – 475 р., Успения Божией Матери – 360 р., Ильинской Божией Матери – 185 р5.

Подробности появления столь дорогих окладов раскрывают книги записи доходов и расходов Вознесенской церкви. В 1833-1834 гг. были сделаны «на икону Ильинской Богоматери серебряные поля и серебр[ё]нный же вызолоченный венец» за 824 р. 21 к., «на икону Образа Отечества ризу медную высеребренную апплике6 венцы серебряные вызолоченные и пред оною иконою подсвечник медный высеребренный» за 671 р. 40 копеек. В мае

1837 г. приобрели серебро для изготовления оклада, оплечья7 и венца на икону Смоленской Божией Матери в количестве 764 золотников [3259,03 гр.] на 802 р. 20 копеек. В 1838-1841 гг. деньги жертвовались на серебряные ризы для икон Успения Богоматери, Трех святителей, серебряного венца на Спасителя в приделе, на медную посеребренную ризу на образ Скорбящей Богоматери; в другие годы – на изготовление сени над престолом, позолоту и приведение в порядок других святынь. В течение 1838 г. несколькими неизвестными были пожертвованы суммы: на ризу иконы Успения Богоматери – 2000 р. 02 к., на серебряную ризу для иконы Трех святителей – 1038 р. 22 к. и 240 р. на украшение храма8.

Эти обстоятельства свидетельствуют, что во главе причта были авторитетные священники, игравшие важную роль в организации всей церковной жизни своего прихода. По данным Д. Болтрукевича, в храме служили Василий Никитин Смирнов (1801-1834), Алексей Иванов Лебедев (1835-1847), Михаил Ильин Зверев (1848-1880), Николай Алексеевич Соколов (19001924) [2, с. 182-194]. Все они происходили из духовной среды, имели полное семинарское образование, выполняли все, что было положено по должности, а также имели дополнительные обязанности. Значимую роль играли церковные старосты, в особенности купец Василий Герасимов Дудин (1825-1832), купец Алексей Егоров Ерофеев (18331839), купеческий сын Иван Васильев Машинский (1839-1845), купец Андрей Алексеев Трегубов (1845-1856), купеческий сын Илья Андреев Трегубов (1857-1863) и др. Все они вместе с прихожанами церкви были искренними благотворителями, не жалевшими сил и средств для своего храма. Их благочестие являлось частью православного сознания русского человека того вре- мени. В совокупности это приводило к реализации стремления содержать достойно и украшать свой храм, передавая эту традицию из поколения в поколение. Кроме них, среди благотворителей были иногородние жители из числа местных уроженцев, дворяне из ближайшей округи и неизвестные жертвователи [15, с. 59-73].

В целом потенциал сохранившихся в архиве описей имущества Вознесенской церкви 1860 и 1900 гг. помог восстановить внешний вид, состав и другие особенности иконостасов приходского храма старинного православного центра, утраченных в середине ХХ века. Первоначальный 1779 г. зеленый с позолотой четырехъярусный иконостас главного престола был в 1867 г. заменен новым пятиярусным со сплошной позолотой червонным золотом. При этом 70 % состава икон остались прежними. В обоих приделах по описям зафиксированы трехъярусные иконостасы 1854 года. Именно там находилась древняя икона, датированная 1686 годом.

В совокупности большинство храмовых образов – иконописные или «иконного писания», два – «иконного старинного писания», два – «греческого писания», а живописных не менее четырнадцати. На их фоне выделялись два артефакта в технике русско-византийского письма на золоченом чеканном фоне, предположительно работы местного академической выучки художника И.М. Малышева. Утраченные иконостасы Вознесенской церкви вполне соответствуют стилистике провинциальных храмов, которые отметила Т.В. Лазарева [5, с. 105]. Для них характерна пышная выразительность и яркая нарядность, сочетание резьбы и позолоты с окраской в интенсивные цвета. В убранстве икон местного ряда обильно использовались драгоценные металлы и камни. Ориентация на русские традиции в искусстве и ремесле была характерна как для мастеров, так и для заказчиков иконостасов. Стремление украшать храм поддерживалось причтом, а богатые пожертвования стали семейной традицией прихожан.