Вещно-предметное окружение А.Т.Узденовой (1960-1980 гг.)

Амина Танаевна Узденова, по словам старшей, дочери «родилась в 1915 году в старинном карачаевском селении Карт-Джурт, основанном в XIII веке на р. Кубани. С 1930 года она проживала в городе Микоян-Шахаре Баталпашинского отдела Кубанской области1. По воспоминаниям двоюродной сестры Галины Гитчеевной Узденовой, «Амина получила от родителей добротное приданое, в которое входили традиционный карачаево-балкарский костюм, золотые украшения, золочёная серебряная посуда и приборы, фарфоровый чайный и столовый сервизы, сундук с постельными принадлежностями, дефицитные от- резы тканей — шёлковых и шерстяных, зеркало, а также крупнорогатый и мелкий скот. Из верхней одежды — престижная каракулевая шуба цвета старого золота, темно-синее шерстяное пальто с кудрявым каракулевым воротником угольного цвета, а также платья и костюмы»2.

Отметим, что наиболее информативным для этнографов является традиционный карачаево-балкарский костюм тёмно-бордового цвета. Его шили из самых лучших тканей: тиснёного двух-ворсного и шёлкового бархата, плотной парчи, атласа или плотного шёлка. Бордо, достаточно сложный цвет, основой его является красный оттенок.

Следует подчеркнуть, что «доминирующая роль «архаичного» «красного» наблюдалась с самой древности,онобладал сверхъестественной силой, его палитра, начиная от классического красного къызыл , багряного мутхус къызыл , червлёного ачы къызыл , алого ала къызыл , ярко-красного ачы терк онгар , красноватого до тёмно-красного, къызгылдым/къызылсман , (раскалённый, огненный) вишнёвого балий бетли , тёмно-бордового баур бетли , до охристо-золотистого мор, превалировала и в традиционных платьях советского времени». Все цвета и оттенки красного ассоциировались с солнцем, огнём и кровью»³, как символы богатства и жизнеспособности.

Черты архаизма в материальной и духовной культуре карачаевцев представлены в полной мере в костюме А. Т. Узденовой Это позолоченные нагрудные и шейные застёжки в виде двух птиц, пояса, астрально-солярные нашивные бляшки и пластинки, а также золотое шитьё в виде рогов, стилизованных под растительные завитки (Илл. 1).

Также мы уделили внимание металлам. Как подчёркивал М. Элиаде, металлы не входили в число «профанных вещей» человеческого быта, но принадлежали внеземным сферам»⁴. Так у тюрков золоту всегда отводилось особое место, «всё что покрыто золотом приобретало иное звучание…»⁵. Вероятно, по этой причине дочь, демонстрируя украшения своей матери, отдельно отметила, что серебряный пояс и нагрудник позолоченные « алтын суугъа алынгъан кямар бла тюйме» ⁶. Обработка металла и создание предметов из него соотносилась с преобразованием вселенной с помощью особых скрытых магических знаний.

Илл.1. Предметы и вещи Узденовой. Золотое шитье. Фото автора.

Что касается нагрудника тюйме с узкими планками-застёжками, они уже не несут утилитарную функцию, но ритуально-магические свойства сохранились. А вот шейная застёжка боюнлукъ в виде двух хищных птиц с раскрытыми клювами и приподнятыми вверх крыльями, рабочая. Главная функция застёжек с хохолками, смотрящих друг на друга или повёрнутых в разные стороны, профилактическая и отпугивающая, а в особых случаях — оборонительная. Застёжка являлась отражением прежних языческих и тенгрианских верований карачаево-балкарского народа «совсем иного пространства — не материально-вещественного, но идеально-духовного»⁷.

Зооморфные застёжки «связаны с идеологическими представлениями предков карачаево-балкарского народа, уходящими в архаику — драконы, змеи, рыбы, птицы и конь являлись символами плодородия»8. С принятием ислама воспроизведение «зооморфного кода» в изделиях не приветствовалось. Однако, и в настоящее время шейный аксессуар всё ещё используется на мероприятиях.

Традиционный серебряный пояс кюмиш кя-мар, служил защитой от внешних воздействий, а также он указывал на принадлежность человека к миру людей. Девушки, надевшие пояс, становились недоступными тёмным силам. Но в период зимнего солнцестояния Къыш-Нартур молодые девушки после захода солнца готовились к гаданию на суженого-ряженого⁹. Сняв пояса и распустив волосы, они осознанно настраивались на частоту иных миров, желая получить подсказки и знаки. В это же время «выбираются поприветствовать Новое Солнце и представители «тьмы» — хтонические существа, хозяева и духи в «отставке», проигравшие некогда борьбу с новой идеологией. …они могли и умели приоткрывать завесу будущих событий и даже менять судьбу. Вот к ним-то и обращались раз в год особо заинтересованные лица»¹⁰.

Также в комплект традиционного костюма Амины входил головной убор окъа бёрк и крепдешиновый платок крымдешил джаулукъ чёрного, бордового и белого цветов с длинной шёлковой бахромой. «…на шёлке вышивали парящих птиц, как символ вечного противоборства Верхнего и Нижнего мира»¹¹. Орнитаморфная символика транслирует информацию давно известную, проблему борьбы Тьмы и Света, Зла и Добра, Вечной Жизни и Забвения.

Костюм обладал мощными защитными и преобразующими свойствами. В настоящее время традиционный костюм Амины Танаевны «живёт» в мегаполисе, вне породившего его контекста, он существует как хранитель коллективной памяти, а также как милый артефакт. Несмотря на то, что костюм перешёл в режим сна, он не растерял свои оберегающие, скрывающие, отпугивающие и оборонительные функции. Однако раскрыть свои «запрятанные» способности он может только в контакте с человеком.

Карачаево-балкарский костюм и шёлковые платки Амины Танаевны имеют важное этнокультурное измерение для народа. В настоящее время большие крепдешиновые платки с длинной бахромой, золотые и серебряные с позолотой украшения и столовые приборы выступают как объекты коллекционирования.

Информант отметила бережное отношение Амины к вещям и предметам. Амина Танаевна трепетно относилась к содержимому своего сун-дука¹² кюбюра и открывала «богатства» не всем и не всегда. «Так в сшитых собственноручно льняных мешках Амина Танаевна хранила добротные шерстяные одеяла «Лебедь» китайского производства. Края одеял вишнёвого, зелёного и коричнево-охристого цветов были окантованы с двух сторон шёлковой в тон одеяла тесьмой. На все одеяла были пришиты завёрнутые в марлю таблетки нафталина. Также для сохранности вещей Амина использовала бутоны гвоздики и ореховые листья, они стояли на страже, защищая шерстяные ковры, ткани, шали и платки от моли»¹³.

Отдельно следует отметить невероятной красоты шёлковые китайские покрывала сочного вишнёвого, лилового и небесно-голубого цветов с кручёной атласной бахромой. В комплекте покрывало и две наволочки, сшитые из плотного шёлка. На нежной и податливой ткани шёлка вышиты цветными шёлковыми нитями райские птицы и невиданные в нашем климате роскошные экзотические цветы, бутоны, соцветия и листья. Дефицитные узорчатые бархатные покрывала къурт-чачакъ джабуула с шелковистой бахромой в обязательном порядке покупали для девушек на выданье у спекулянтов. Покрывала «къурт-чачакъ», полотенца раннего Китая и японские платки с люрексом, пролежавшие в сундуках более пятидесяти лет, и сегодня скупают у карачаев- цев и балкарцев14. Шёлковая и шерстяная бахрома на платках, и шалях, покрывалах, скатертях и пледах являлась продуцирующим и скрывающим оберегом. Также как шерсть, мех, ткани, кожа и войлок ассоциировались с особыми приумножающими функциями.

Достаточно информативны уникальные вещи и изделия из драгметалла, хрусталь, фарфоровые чайные и столовые сервизы. «На самом дне сундука лежали завёрнутые в кусок плюша раритетные ножи, ложки (мельхиор), ложка (серебро с чернением), вилки (Илл. 2 - 4), а также старинный серебряный с позолотой половник, покрытый васильковой эмалью с изображением птицы (Илл. 5). Там же в сундуке хранились чётки кюмюш мынчакла, собранные собственноручно Аминой из серебряных гранёных в виде бочонков токъмакъ (Илл. 6) украшений для бахромы платка.

Знаковой вещью во времена Советского Союза выступал костяной фарфор и хрусталь. Маркером эпохи были фарфоровые сервизы (ЛФЗ и Дулево), украшенные ручной росписью и золочением. «Амина Танаевна держала ценные для неё сервизы в пожелтевшем от времени деревянном буфете с зеркалом. Рядом с ярким фарфоровым сервизом «Красавица» и нежно-голубым столовым чехословацкого производства набором. На второй полке располагался чайник-великан «Птица» из лимитированной серии, а также чехословацкие массивные хрустальные вазы, бокалы с ножками тёмно-бордового цвета»15.

В памяти сестры Армиды Танаевны сохранился весь ассортимент вещей и предметов быта, купленных Аминой Танаевной для ритуального обмена дарами. Это «общепринятые в карачаево-балкарском обществе статусные вещи, включающие советского производства престижные бархатные ткани: шелковистый бархат — джибекъ къатапа , набивной бархат — тума къатапа ; плотные шёлковые ткани с жаккардовым узором дари чепкенлик, а также узорчатая парча фабрики «Красная Роза» — шёлковая и вискозная, хлопковая и синтетическая. А ещё драгоценная

Илл.2, 3, 4. Предметы и вещи Узденовой. Столовые предметы. Фото автора.

Илл.5. Предметы и вещи Узденовой. Половник. Фото автора.

Илл.6. Предметы и вещи Узденовой. Половник. Фото автора.

• 14    Полевой материал автора. Информант Халкечева З.Х. 1951 г.р. г. Записано в г. Карачаевск, Карачаево-Черкесской республики 2022.

• 15    Полевой материал автора. Информант Халилова Р.А.-К. 1941 г.р. Записано в г. Карачаевск, Карачаево-Черкесской республики 2013 г.

парча сау пай-герхана, затканная золотыми и серебряными нитями, Амина купила её в депортации в Средней Азии и Казахстане и привезла на родину. Бархат, панбархат, крепдешин, вельвет, дефицитные шерстяные, отрезы бостона и твида хранились отдельно в сундуке, обёрну-

тые простынёй. Дорогие ткани сулили семейное счастье, изобилие и достаток в хозяйстве»16.

По воспоминаниям племянницы З. Х. Текее-вой «в сундуке тёти Амины, хранились для даро-обмена связанные хлопковой тесьмой винтажные мужские нейлоновые рубашки, а также знаковые японские шерстяные платки с металлизированной нитью и бахромой. Особую роль в обрядоворитуальном дарообмене играл пуховый платок, благородного серого цвета, с густым длинным ворсом. Амина держала его в трёхлитровой банке, оберегая от моли»17. Шерсть, пух и бахрома и по сей день в карачаевском обществе символизируют богатство и изобилие.

Карачаевские женщины привязаны к вещам и, в том числе к давно «растерявшим» былой высокий статус и часть функционала, но для родных и близких они всегда остаются большой ценностью с особым неотчуждаемым смыслом. Это мог быть элемент традиционной шапочки с зооморфной вышивкой, а также серебряные с чернением и позолотой элементы платья : бубенчики , футлярчики для оберегов, подвески, цепочки, гранёные бусы , а также золочёные бляшки, золотые пластины и аппликации. Одни из этих вещиц служили защитой от внешних воздействий, другие способствовали расположению добрых сил, дарующих счастье, здоровье, благоденствие и изобилие .

Традиционно в сундуках карачаевских женщин умещалось множество вещей, одни, как вместилище жизненной энергии, другие же, как память по дорогому человеку. Как отметила старшая дочь Амины «мы с сёстрами сохранили посуду, украшения и столовые приборы мамы. От некоторых вещей уже давно пора избавится, а выбросить рука не поднимается. Но, пока я жива, вещи мамы буду хранить, а потом как получится»18, отметила С.К. Халилова. К сожалению, наступает время, когда вещи уходят навсегда, со всеми своими подробностями, оставляя невидимый глазом информационный след. Это случается, когда хозяе- ва вещи уже перешли в подлунный мир, и все эти «дорогие», а иногда и «бесценные» предметы безжалостно уничтожаются родственниками.

Карачаевские женщины — рачительные хозяйки, а уж если в семье были девочки, мамы и бабушки собирали приданое берне , начиная с самого рождения. По словам дочери, у Амины «было собрано для троих девочек отменное приданое, которое полностью закрывало тему брать/да-вать алган-берген . Это — золото, мужские и женские ткани, рубашки, пуховые и крепдешиновые, японские и Павлово-Посадские платки, а также дефицитные шерстяные ковры. Все вышеперечисленное проходило через обрядово-ритуальные мероприятия»¹⁹.

«Этнографа вещи интересуют не сами по себе, а в их отношении к людям», — отмечал классик отечественной этнографии С. А. Токарев и добавлял: «для нас не столько даже важно знать отношение вещи к человеку или отношение человека к вещи, сколько отношения между людьми по поводу данной вещи»20. Вещи посредством обрядово-ритуального обмена и дарения брали на себя важные функции в деле налаживания и упрочения связей между родственниками, соседями и гостями. Как отметил Э. А. Рикман, «Дар (подношение, подарок) или жертва — это предмет, который один субъект своим волеизъявлением, обусловленным исторически и социально, передаёт навсегда другому»21.

Исследователь З. К. Сураганова тщательно и детально описала функции дарения. «Дар — это субстанция природная. Обмен дарами — это, прежде всего, обмен сущностный, энергетический. Вербальное благословение отдаривается вполне зримой реальной вещью. Дар материален, …он — частица Мироздания»22. Дарение и обмен дарами алган-берген / давать-брать, эта широкая контакт- ная зона — сложная и многоэтапная. В европейской этнологии также существует общий принцип: «даю тебе, чтобы ты дал мне», «дар должен быть вознаграждён»23, «…дарообмен должен быть симметричным, дар требовал одаривания и в норме предполагал равное возмещение»24.

Дарообмен включает следующие обязательства для всего общества:

• 1)    обязанность дать;

• 2)    обязанность получить;

• 3)    обязанность ответить взаимностью²⁵.

Вышесказанное созвучно с тенгрианским пониманием дара. «В карачаево-балкарском народе говорят: «Бергенге Аллах да береди» / Дающему — Бог даёт. Принцип дай и возьми актуален и сегодня. Эту мудрёную систему способны распознать только те, кто объединён многолетним опытом дарения и получения. Также существовал дарообмен с подтекстом, когда подаренная вещь не всегда использовалась человеком, она снова проходила через ритуально-обрядовые мероприятия, но от повторного прохождения она нисколько не теряла своей ценности. Вещи и предметы посредством ритуального обмена и дарения берут на себя важные функции в деле налаживания и упрочении связей в рамках традиционно-бытовой культуры народа. Как отметил Ж. Бодрийяр, «обстановка целиком включается в знаковую систему «среды»26. Надо отметить, что выявление смысла вещи позволяет выстраивать отношения не только между человеком и предметной средой, а также между человеком и обществом.

Автором рассмотрены типичные духовноматериальные объекты советского времени. В исследуемый период, вещи и предметы по-прежнему остаются устойчивой формой существования в рамках повседневной и обрядово-ритуальной культуры карачаевского народа.

Мы постарались рассмотреть материально-вещное окружение А. Т. Узденовой. Большое внимание уделено духовно-материальным объектам, которые вплетались в сложный поток символических связей между людьми. Престижные и ценностно окрашенные карачаевским народом почитаемые реликвии и произведения искусства, сохранились как часть культуры народа. Исследование вещного пространства и предметного окружения А.Т. Узденовой связано с выявлением значимых для карачаевского народа ценностных смыслов, посредством которых вещи становятся одним из наиболее информативных носителей.

В депортации в Средней Азии и Казахстане (1943–1957 г.) часть коллекции Амина Танаевна вынужденно обменяла на пищу. Вся семья выжила. Амина дорожила своей коллекцией, большую часть предметов и вещей — сакральных, престижных и дорогих сердцу она сохранила.

Проанализировав характеристики вещей и предметов Амины Танаевны, были выявлены способы их использования, а также раскрыты особенности предметов и вещей, как инструмента регулирования социальных связей между людьми. Традиционное мировоззрение карачаевского народа способствовало устойчивости отношений с окружающими, а это те скрепы, которые существуют с незапамятных времён.

Полученные результаты свидетельствуют о перспективности дальнейшего исследования материально-вещной культуры карачаевского народа, в частности.