Влияние философем на политико-культурный текст в Древней Руси

Древнерусская философская мысль домонгольского периода во многом определила сущность изменений идейного климата и политикокультурного текста Руси. На наш взгляд, в данном случае нет необходимости описывать подробности взаимодействия разных областей культуры (философии, религии, политики и т.д.). Стоит лишь акцентировать внимание на значимой роли мировоззренческих основ политико-культурного текста, которые в Древней Руси формировались под влиянием восточно-христианских философем. Прежде чем перейти к обоснованию заявленного тезиса, необходимо сделать ряд вводных замечаний по поводу особенностей зарождения философского знания в ту историческую эпоху, а также определить понятие «политико-культурный текст».

Философские идеи являются неотъемлемой частью культуры Древней Руси в целом. Несмотря на их несистематичность, вызревал своеобразный способ философствования в рамках формирующе- гося русского православного богословия и светской мысли. Связующим звеном между религиозным и философским осмыслением действительности было мировоззрение, определяющее своеобразный культурный фон того времени. Поэтому многие исследователи под древнерусской философией скорее всего подразумевают мировоззрение. О наличии на Руси философии в классическом понимании даже в рамках теологии как рациональной формы религиозного мироосмысле-ния, безусловно, говорить не приходится. В этом вопросе мы разделяем точку зрения многих известных отечественных философов, согласно которой, вплоть до XVIII века был и предфилософ-ский (Г.Г. Шпет, В.В. Зеньковский и др.), и пред-богословский (Г.Флоровский) периоды в истории русской философии. Но такая мысленная нерас-крытость древнерусского духа [13] не отвергает философских исканий, хотя они и отличаются по своему характеру от западноевропейских. Мыслителей домонгольской Руси, так же как их европей- ских современников, интересовали проблемы бытия Бога, человека, общества, закономерностей исторического развития, становления политики и государства, но осмысление этих вопросов было достаточно самобытным.

Для выявления философского содержания древнерусской мысли мы обратились к понятию «философемы», описанному Г. Гегелем в «Лекциях по истории философии». Философемы - это всеобщие мысли, имплицитно содержащиеся в религии и мифах, которые необходимо обнаруживать [1]. Именно такая форма присутствовала в философской культуре Древней Руси. Древнерусские философемы создавались в рамках дуалистического мировоззрения, которое включало христианское и языческое направления. Внутри христианского направления также существовали противоположные тенденции – профилософская и ан-тифилософская. Но именно крещение Руси стало важнейшим фактором генезиса философской мысли на данном этапе исторического развития. В целом так определяется взаимоотношение философии и религии в рамках древнерусской культуры.

Политико-культурный текст можно определить, следуя семиотической традиции, рассматривающей культуру в целом как символическую систему, наполненную множеством смысловых интерпретаций реальности. В связи с этим он также представляет собой систему связанных, согласованных друг с другом знаков и символов политической сферы. Политико-культурный текст – это не сама политическая реальность, а ее интерпретация. Будучи культурным явлением, он направлен на определенный результат, отражает стремление человека гармонизировать, упорядочить, осмыслить жизнь. Если текст как таковой (в том числе философский) возникает на этапе демифологизации и дециклизации культуры, то политико-культурный текст формируется в процессе становления политической организации, выделения политической власти. Несмотря на исчезновение материальных носителей (например, книг, рукописей, законов, гимнов и т.д.), политикокультурный текст продолжает существовать в сознании членов той или иной политической общности, обладая определенным значением для нее. Можно определить его функции на основе рассуждений А.Я. Флиера о культурном тексте в целом: фиксация, сохранение и трансляция требуемой культурной информации в устном, письменном и вербальном виде [12].

Итак, учитывая обозначенные методологические допущения, необходимо представить основные аспекты влияния философем на политикокультурный текст в Древней Руси.

При обращении к домонгольскому периоду мы обнаруживаем, что главным элементом философско-мировоззренческой рефлексии, носителем и творцом новых политико-культурных смыслов стала книжность – гипертекст культуры того вре- мени. Но вместе с тем, по словам В.С. Горского, не всякий книжник на Руси достоин звания философа, а вот философ теоретического склада – обязательно книжник [2]. В древнерусском представлении философ – это человек не только книжнообразованный, но и особо мудрый, способный рассуждать, полемизировать и т.д. [11]. В рамках такой литературной полемики проявлялись мировоззренческие, политические, историософские и другие идеи.

Само понятие «философия» в древнерусской книжности встречается в «Житии Кирилла-Константина». Философия, как говорит Кирилл, – это «божественных и человеческих дел понимание, насколько может человек приблизиться к Богу и как делами учить человека быть по образу и подобию создавшего его» [4, 27]. Данное определение поясняет, что такое философия, для чего она нужна и каким образом необходимо изучать ее предмет. Ответы, данные Кириллом на эти три вопроса, объясняют онтологический и телеологический [2], а также гносеологический статус философии. Это выражается в следующем. Во-первых, философия нацелена на «разумение» предельных оснований человеческого и небесного миров. Во-вторых, истинная мудрость заключается в обоже-нии человека, и философия – это лишь средство на пути человека к богу. Анализируя онтологический смысл мудрости в «Изборнике 1073 года», В.С. Горский делает вывод: «Мир мудрости, мир Софии – это мир «пре-подобия», уподобленности низшего высшему. …Мудрость – это …прежде всего «жизнь в истине». Она не только слово, но и дело» [2, 80]. В-третьих, необходимо обратить внимание на употребление в приведенном выше переводе «Жития…» слова «понимание», а не «познание», так как это подчеркивает характер древнерусской гносеологии. Указанные особенности отражают деятельную сущность восточнохристианской философии, в которой переведены «акценты из области спекулятивной мысли в область практического делания» [7, 29], связанного с нравственным совершенствованием человека. Принцип «деятельной» философии, «жизни в истине» влечет за собой высокие нравственные требования к содержанию политической жизни. Несмотря на признание существования человеческого (низшего) и божественного (высшего) миров, греховной природы человека, в древнерусской литературе отношение к политической сфере весьма благожелательное. Концентрируется такая симпатия в представлениях о политической власти в лице киевского князя. Во многом это объясняется его ролью в приближении русского народа к истинной жизни во Христе.

Идея единения должного и сущего органично сопрягалась с языческим климатом Руси, мифоло-гичность которого подразумевает синкретизм мира. В древнерусской книжности этот принцип воплотился на другом уровне – уровне рефлекси- рующего сознания. Языческая культура восточных славян не была знакома с античной образованностью, их мифология отличалась от развитой мифологии Рима, а также от эпической культуры варварских племен Западной Европы: «Если в Римской и Византийской империях христианская книжная культура в процессе своего естественного рождения наследовала богатую философскую и литературную традицию античности, то распространение христианской веры среди варваров Западной Европы ложилось на собственную мифологическую традицию, в которой к тому времени уже оформились и пантеон богов, и ряд культурных героев» [5 , 42]. В дохристианской Руси мы не находим каких-либо зачатков рефлексии, выраженной хотя бы в сложившейся эпической традиции. Русин-язычник живет в мифе, описывает окружающий мир, но не осмысливает его. Отсюда, на наш взгляд, и значимость житейской мудрости, смышлености (практической сметки), идея неразрывности идеального и реального, которая после принятия христианства из славяно-языческого культурного поля своеобразно вошла в пространство древнерусского философствования.

Тесно связаны с деятельным, поучительным характером философем особенности гносеологии. Хотя стоит напомнить, что в данном случае мы подразумеваем не теорию познания, а ее предпосылки в Древней Руси. Древнерусскими мыслителями была воспринята византийская традиция иррационализма, согласно которой, истина, заключающаяся в боге - Иисусе Христе, не может быть достигнута рациональным способом, а только лишь мистическим путем откровения. Несмотря на то, что в Византии присутствовали противоположные точки зрения на взаимоотношения мистики и разума, богословия и философии, именно указанный подход к познанию оказал решающее влияние на становление философской мысли в Древней Руси. Также немаловажным в усвоении гносеологических принципов христианской философии является посредничество Болгарии, где в «методологии», по мнению В.Ф. Пустарнакова, возобладал принцип откровения и понимания истины, заключенной в боговдохновенных книгах [9].

Если обратиться к оригинальной древнерусской литературе, то в произведениях Илариона Киевского, Владимира Мономаха, Даниила Заточника мы можем найти представления о разуме как сущностной характеристике человека. Причем эти представления в основном концентрируются на княжеской персоне, а также на крупных религиозных деятелях. Значимость личного откровения, интуиции проявляется в политическом решении о принятии христианской религии. В «Слове о законе и благодати» Иларион восхваляет пришедшего к Христу князя Владимира, который «…не видев … лишь благомыслием и острым умом постигнув, что есть единый Бог, творец…» [10, 47]. Эмпири- ческая составляющая познавательной деятельности отсутствует; сила благого разумения составляет путь к истинному Богу. Но этот разум все же не теоретического порядка; «острый ум» - понятие практическое, близкое житейской мудрости. А главное, что в открытой истине Владимир «…не довольствовался только слышанием, но на деле исполнил сказанное…» [10, 49]. Сочетание «острого ума» и «благой мысли» представлено как символ властвующей персоны в политикокультурном тексте. Формируется идея проявления в монархе божественного замысла, человеческого разума и нравственных ценностей.

В смысловом ансамбле с нравственноориентированным философствованием находится кардиогносия [3]. Средоточием истинного познания становится «сердце» - «И воссиял в сердце его (князя Владимира – прим. авт.) свет ведения…» [10, 45]. По словам Е.А. Овчинниковой и Т.В. Чумаковой: «Категория сердца выполняет интегрирующую, объединяющую функцию в древнерусской философии, для которой, как и для восточнохристианской мысли в целом, было характерно единство «делания» и «созерцания», основанное на глубокой имманентной взаимосвязи ученой и простой житейской мудрости» [7, 32].

Вышеназванные особенности философем обусловливают преобладание в книжности Древней Руси нравственно-поучительных произведений. Но для этого была и идейно-политическая причина. Она заключалась в необходимости утверждения христианства в языческой Руси, причем это связано непосредственно со сферой властных отношений. Книга как источник мудрости распространялась по княжескому велению, заслуга в укреплении книжности и христианской веры, с точки зрения древнерусских мыслителей, принадлежит киевскому князю. «…посеял книжные слова в сердца верующих людей…» [8, 195] - так говорится в «Повести временных лет» о Ярославе Мудром, продолжателе князя Владимира в деле христианизации Руси. Таким образом, нравственно- и жизнеориентированный характер восточнохристианского мировоззрения отразился на формировании в древнерусском культурном пространстве традиции «просвещенного» властвования.

Указанные сущностные характеристики древнерусских философем (деятельность, единство знания и житейской мудрости, нравственная заостренность всей проблематики) обосновали появление особой смысложизненной ценности в отечественной культуре - правды. Помимо этого она представляет собой нравственный, политикоправовой, социальный символ в отечественном политико-культурном тексте.

Правда - это должное в сущем, выражение божественной истины в человеческой реальности. В общественной жизни она является и в судебных установлениях, и в уставах земли (законах госу- дарства), и в ежедневной жизни христианского народа, живущего по правде. Ее божественная сущность - выражение истины Христа - задает высокий уровень требований к политическому и правовому воплощению. Древнерусские мыслители видели идеальное общество построенным на основе правды – ценностно-регулирующего начала. Но в данном случае невозможно провести аналогию с правом - явлением западной культуры. Онтологический статус правды не предполагает рационального механизма регулирования отношений и индивида как основного субъекта права, что, наоборот, характерно для Западной Европы. В восточно-христианской мистике личное откровение подразумевает личность не как самостоятельный субъект, а лишь в единстве с Церковью. Известный философ, богослов В.Н. Лосский писал об особенностях православия так: «Вне истины, хранимой Церковью, личный опыт был бы лишен всякой достоверности, всякой объективности…» [6, 9]. Древнерусские книжники в вопросах взаимоотношения власти и общества также усматривали иррациональное начало, связанное с внутренним мистическим единством, пониманием и сердечным принятием. Правда – главнейший онтологический принцип христианского правления. Образ князя представляет собой единение «благо-верия» и власти: первое является условием легитимности второго. Правитель должен любить Бога (Иларион называет Владимира «христолюбцем»), и, как следствие, он – «друже правде, вместилище разума, средоточие милости» [10, 47]. Народ интуитивно чувствует такое высокое предназначение «единодержавной» власти и поэтому смиренно принимает ее. Идея единения государственности и правды является важнейшей тенденцией в политико-культурном тексте домонгольского периода.

Итак, необходимо резюмировать, что «деятельный» (в нравственно, а не утилитарнопрактическом смысле) характер восточнохристианской философской мысли определил нетеоретическую ориентированность мыслителей Древней Руси на злободневные проблемы в обществе. Безусловно, области культуры находятся в сложной взаимосвязи друг с другом, и формирование политико-культурных явлений – многофакторный процесс. В данном случае был представлен лишь отдельный аспект этого, а именно воздействие философско-мировоззренческих принципов восточного христианства на политикокультурный текст, манифестированное в древнерусской книжности.