Влияние судебной практики на пределы осуществления микрофинансовой деятельности, установленные действующим законодательством

В 70-х годах XX века Мухаммед Юнус, профессор экономики из Южной Азии, разработал свой проект финансирования малообеспеченных слоев населения, в соответствии с которым начал предоставлять взаймы небольшие суммы собственных денег физическим лицам при условии, что эти деньги будут потрачены не на потребительские нужды, а вложены в небольшое дело, например куплю-продажу чего-либо. В 2006 году Мухаммед Юнус получил Нобелевскую премию мира за свой социальный и коммерчески успешный проект.

На сегодняшний день термин «микрофинансирование» понимается более широко и означает предоставление микрофинансовых услуг субъектам малого предпринимательства и малообеспе- ченным слоям населения. Он включает услуги по предоставлению займов, приёму вкладов, страхование и денежные переводы, а также другие финансовые услуги.

Социальная функция микрофинансовой деятельности состоит в том, что юридические лица, включенные в реестр микрофинансовых организаций, требования к деятельности которых существенно ниже, чем требования к деятельности кредитных организаций или иных специализированных участников финансовых отношений, обеспечивают финансовую доступность на всей территории Российской Федерации путем предоставления микрозаймов (займов до зарплаты), в том числе в отдаленных регионах, где нет иных финансовых институтов [2].

Деятельность по повышению доступности финансовых услуг является одной из первоочередных задач государств в сфере финансового рынка. По мнению И.Г. Гугнюка, выполнение указанной задачи «послужит базой для преодоления проблемы бедности» [1].

В Российской Федерации за последние 15 лет сложилась определенная система микрофинан-совых организаций. Эффективное осуществление микрофинансовой деятельности обеспечивается разнообразием форм юридических лиц. Это могут быть как некоммерческие, так и коммерческие организации.

В 2010 году в РФ был принят Федеральный закон «О микрофинансовой деятельности и микро-финансовых организациях», согласно которому микрофинансовая организация – юридическое лицо, которое осуществляет микрофинансовую деятельность и сведения о котором внесены в государственный реестр микрофинансовых организаций в порядке, предусмотренном настоящим Федеральным законом. Микрофинансовые организации могут осуществлять свою деятельность в виде микрофинансовой компании или микро-кредитной компании.

Следует иметь в виду, что микрофинансовой деятельностью могут заниматься не только ми-крофинансовые организации. Согласно ч. 3 ст. 3 вышеуказанного Закона «кредитные организации, кредитные кооперативы, ломбарды, жилищные накопительные кооперативы и другие юридические лица осуществляют микрофинансовую деятельность в соответствии с законодательством, регулирующим деятельность таких юридических лиц». Таким образом, это не микрофинансовые организации, но они могут осуществлять микро-финансовую деятельность.

Деятельность микрофинансовых организаций по выдаче займов ограничена суммой возможных займов в зависимости от заемщика. Для заемщиков – физических лиц ограничение составляет 500 тыс. рублей, а для заемщиков – юридических лиц и индивидуальных предпринимателей – 3 млн рублей. Причем выдача микрозаймов возможна только в рублях.

Согласно Федеральному закону «О потребительском кредите (займе)» микрофинансовые организации наравне с банками должны раскрывать своим клиентам полную стоимость кредита или займа (ПСК). При этом низкая финансовая грамотность населения приводит к тому, что далеко не все обращают внимание на размер ПСК [5]. В договорах с микрофинансовыми организациями заемщики ориентируются на процент предоставления ссуды, который МФО чаще всего указывают не в процентах годовых, как банки, а в процентах в день или в неделю. В результате заемщик видит крайне небольшой и привлекательный, по его мнению, процент, например 2 % в день, не отдавая себе отчета в том, что в год это составит более 700 %.

Нередки обвинения в том, что по существу микрофинансирование представляет собой завуалированное ростовщичество, поскольку проценты за выдачу потребительских займов устанавливаются в подобных случаях чрезмерно высокие [6, с. 69]. Действительно, проценты по микрозаймам на порядок выше (по разным сведениям, средний процент составляет от 700 до 1000 % годовых), чем проценты по банковскому кредиту, что связано с тем, что МФО работают в крайне рискованном сегменте заемщиков, к которому обычно относятся те лица, которые не смогли получить кредиты в банках в связи с более высокими требованиями к их платежеспособности. Процент невозвратов по договорам микрозайма значительно выше, чем в банковской сфере.

Микрофинансовые организации вправе, но не обязаны застраховать свою деятельность, в частности от риска невозврата займов, и создавать целевые фонды по аналогии с обязательными резервными фондами, создаваемыми банками.

Деятельность МФО нередко становится предметом общественного обсуждения и споров в средствах массовой информации, чаще всего в негативном ключе, что становится предметом судебных разбирательств.

Так, в Постановлении от 10.08.2016 по делу № А40-211552/15 Девятый арбитражный апелляционный суд, рассмотрев иск ООО Микрофи-нансовая организация «Юнион Финанс» к ОАО «Первый канал» о защите деловой репутации путем обязания ответчика опровергнуть не соответствующие действительности и порочащие деловую репутацию истца сведения, распространенные в телевизионной передаче «Время», и сведения, распространенные на интернет-сайте «Как защититься от грабительских условий микрозаймов?»; взыскании с ответчика компенсации нематериального (репутационного) вреда в размере 300 тыс. рублей, оставил в силе решение первой инстанции, которым в удовлетворении исковых требований отказано. При этом суд исходил из того, что в спорных фрагментах отсутствуют порочащие сведения, изложенные в форме утверждения. Из материалов дела следует, что 02.08.2015 средством массовой информации «Первый канал» был выпущен в эфир сюжет под названи- ем «Как защититься от грабительских условий микрозаймов?». Сюжет был посвящен неудовлетворительному состоянию рынка потребительского микрофинансирования в России, а именно кабальным условиям заключаемых с потребителями договоров о предоставлении микрозаймов, подписывая которые, граждане фактически попадают в «финансовое рабство». Сюжет был проиллюстрирован конкретными примерами, первым из которых явилось интервью с гражданином В.Д. Шабуниным (заемщик истца), описывающим свои договорные взаимоотношения с кредитной организацией по заключенному договору о предоставлении микрозайма. Истец указал, что в целом сюжет имеет негативную направленность в отношении рынка микрозаймов. Суд апелляционной инстанции согласился с выводом суда первой инстанции о том, что сюжет не был посвящен истцу, наименование истца в нем не приводится, логотип истца находится в кадре незначительное время, за которое определить, о каком именно юридическом лице идет речь, не представляется возможным. Судом исследован договор микрозайма, заключенный истцом и В.Д. Шабуниным, из которого усматривается, что период предоставления микрозайма составляет 78 календарных недель, заем предоставляется под 7 процентов в неделю, сумма займа – 30 тыс. рублей, сумма, подлежащая уплате займодавцу, – 134 612 рублей 85 копеек. В целом слова интервьюируемого и содержание закадрового комментария выражают мнение, в том числе журналиста, о чрезмерно высоком размере платы за микрозайм. Ни интервью, ни журналистское мнение, озвученное в сюжете, не содержат утверждений о совершении истцом действий или поступков, которые бы могли опорочить его деловую репутацию.

Микрофинансовые организации заключают с заемщиками договоры займа. Если какие-либо положения договора займа не соответствуют законодательству, то они могут быть признаны недействительными. Соответственно, суд может сделать перерасчет суммы основного долга и процентов.

Санкт-Петербургский городской суд в Апелляционном определении от 24 июня 2015 г. по делу № 33-10007/2015 указал, что согласно п. 4.4 договора микрозайма заимодавец направляет денежные средства, поступившие от заемщика, на погашение задолженности по договору в следующей очередности: издержки заимодавца, связанные с погашением обязательств заемщика по договору займа; суммы штрафных санкций согласно п. 7.1, 7.2 договора; просроченные процен- ты по займу; просроченный основной долг; срочные проценты; срочный основной долг.

Суд признал п. 4 договора микрозайма недействительным, так как истцом при заключении договора нарушен порядок погашения задолженности, поскольку штрафные санкции указаны к оплате ранее, чем сумма процентов и основного долга, и установил порядок погашения задолженности, предусмотренный ст. 319 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Правила заключения договоров займа микро-финансовыми организациями регулируются ЦБ РФ, хотя и не так жестко, как правила выдачи кредитов банками. МФО не ограничены в размере процентной ставки, устанавливаемой по займам, за исключением требования о том, что с 1 января 2017 года увеличение размера процентов, начисляемых микрофинансовой организацией, прекращается с момента, когда сумма начисленных процентов превысила сумму займа в три раза.

Размер ссудного процента по микрозаймам нередко оспаривается в суде, и в большинстве случаев суды встают на сторону займодавцев, указывая на принцип свободы договора.

В юридической литературе звучат призывы, что судам следует ориентироваться на то, что предельный размер процентов за пользование суммой займа для микрофинансовых организаций в среднем не должен превышать двукратного размера ставки процента, по которой выдают кредиты кредитные организации [4, с. 14].

Думается, что в рассматриваемом случае суды не могут выходить за пределы, установленные законом, и самостоятельно ограничивать ссудный процент для МФО, который не был ограничен законодателем. При этом должен учитываться специфических характер микрофинансирования, которое нельзя сравнивать с банковским кредитованием. Принцип социальной справедливости, к которому взывают сторонники судебного ограничения размера процентов, здесь вряд ли применим.