"Восточный экскурс" как способ изучения идентичности в мировой политике

Изучение вопросов идентичности в рамках мировой политики - один из наиболее сложных объектов, как для научного обозрения, так и для анализа.

Тем не менее, при использовании «восточного экскурса» как избранного научного метода исследователь, в известной мере, получает необходимый академический инструмент для выявления, а также анализа проблематики идентичности в мировой политике.

В связи с обозначенным выше, особенно примечательна монография американского ученого палестинского происхождения Эдварда Саида под названием «Ориентализм. Западные концепции Востока» (1978) . Так, в рамках упомянутого труда автор принципиально по-новому взглянул на Восток как культурно-географическое пространство с особой идентичностью, в том числе исследователь поставил под сомнение плеяду постулатов и тезисов, что воспринимались в экспертной среде как научно доказанная истина.

Прежде всего, Эдвард Саид, в известной мере, де-факто отказывается ставить знак равенства между распространенными терминами «ORIENTAL» , а также «EAST» : первое для него - это, строго говоря, культурноцивилизационное измерение, в то время как второе обозначает исключительно географические пространства.

Примечательно также и то, что на примере британского Египта рубежа XIX-XX столетий Эдвард Саид доказывает тезис касательно того, что Востоку совершенно не свойственно стремление к самоуправлению, что, в свою очередь, весьма характерно для Запада.

Здесь же автор раскрывает специфические особенности отношений в системе власть-подчинение, характерные для стран Востока, подчеркивая при этом, что на протяжении всей политической истории Восток управлялся исключительно деспотическими методами, более того, даже выдающиеся достижения были созданы в государствах Востока именно под управлением деспотов.

Тем не менее, наиболее спорным, критикуемым и обсуждаемым тезисом Эдварда Саида в рамках труда «Ориентализм. Западные концепции Востока» является утверждение о том, что особая идентичность Востока – это не более чем ментальный продукт западной культурно-интеллектуальной традиции. То есть, строго говоря, популярное противопоставление Запад-Восток является де-факто лишь компонентой, с помощью которой западная культура обретает уникальную идентичность.

Критики обозначенных выше концепций Эдварда Саида и, прежде всего, авторитетный востоковед Бернард Льюис и историк Роберт Ирвин отмечали, что труд «Ориентализм. Западные концепции Востока», по сути, лишен предмета исследования, среди прочих недостатков работы они упоминали избирательный подход к источникам, отказ от использования в работе трудов арабских авторов, а также исследовательскую ограниченность постмодернистского подхода к избранной проблеме.

В свою очередь, невозможно не спроецировать концепцию Эдварда Саида об идентичности Востока на реалии XXI столетия, прежде всего, на внешнюю политику Соединенных Штатов Америки на пространствах так называемого Большого Ближнего Востока. В рамках такой модели официальный Вашингтон представляется актором, что де-факто отказывает государствам Востока в праве на идентичность и, в то же время, настойчиво продвигает западные модели, основанные на американском видении ситуации, но практически не учитывающие взгляд изнутри.

К слову, такой подход Соединенных Штатов Америки резко критиковал видный эксперт Збигнев Бжезинский, отмечая, что необходимо понимание того, что крепкая и стабильная демократия может лишь произрасти изнутри, но она не может быть продуктом экспорта-импорта.

В этом смысле академические рассуждения Эдварда Саида о том, что Востока вне контекста с противопоставлением Запад-Восток не существует, идеально сочетается с тем, что администрация Президента США Джорджа Буша-младшего, а впоследствии Барака Обамы, предпринимала системные усилия по силовой трансформации пледы государств Ближнего Востока, что вылилось, в том числе в кризисы «арабской весны».

Примечательно и то, что труд «Ориентализм. Западные концепции Востока» был опубликован до революции в Иране 1979 года, которая являлась концентрированной реакцией на западное вторжение в древнюю персидскую культуру и мусульманскую традицию, и, строго говоря, на практике опровергала концепцию Эдварда Саида, что Восток якобы полностью лишен собственной идентичности и «изобретен» интеллектуалами Запада.

Тезис из труда «Ориентализм. Западные концепции Востока» о том, что западная культура в исторической динамике оказалась сильнее восточнее, тоже, в известной мере, не является корректным, так как в условиях глобализации второго десятилетия XXI века стало очевидно, что традиции свойственные Востоку также успешно проникали в страны Коллективного Запада, равно как и западная культура на Восток: так, например, мечети в современной Великобритании сосуществует параллельно с протестантскими храмами в Южной Корее.

Исходя из вышеуказанного, «восточный экскурс» открывает мощные возможности для исследований проблемы идентичности в мировой политике, но при этом требует особой осторожности в работе с источниками, литературой, а также соответствующей историографией.