Возвращение хамбо-ламы Итигэлова и новая концепция возрождения Бурятии

В связи с возвращением хамбо-ламы Итигэ-лова в 2002 г. и с признанием Нетленности Его Тела, необъяснимой с научной точки зрения, зародился и расширяется дискурс Итигэлова. С одной стороны, попытки дать феномену рациональное научное объяснение имеют все более широкую географию. Так, свою лепту в решение проблемы пытаются внести белорусские атеисты, доказывающие, что чуда не было, и нет, поскольку на самом деле Итигэлов пребывает в анабиозе, вполне соотносимом с явлением спячки у животных, т.е. является обратимым процессом. Сохранность же тела, полагают атеисты, обеспечивается тем, что вместо воды в организме присутствует глицерин. Процедура по замещению воды глицерином, утверждают атеисты, была произведена под руководством самого Итигэлова, который был квалифицированным медиком [1].

С другой стороны, явная неудача рационального объяснения активизирует усилия сторонников противоположной точки зрения, состоящей в том, что объяснение феномену Итигэлова можно найти только и исключительно в контексте буддийской религии и философии. Об этом, в частности, говорил Далай-лама XIV: «Многие буддийские монахи познают смерть, умирая во время медитации, и таким образом, освобождаясь от земного существования. Они могут медитировать десятки лет и их тела не разлагаются. Пример тому – медитирующий лама в Бурятии, тело которого нетленно вот уже 75 лет» [2].

Сформировавшийся дискурс об Итигэлове включает в себя целый ряд взаимосвязанных тем, каждая из которых связана с определенными социокультурными процессами и практиками. Известный ученый-монголовед Н.Л. Жуковская выделяет три уровня восприятия феномена Итигэлова: как чудо, как уход в самадхи, как неподдающаяся научному объяснению сохранность тела после смерти [3]. Однако на самом деле значение возвращения Итигэлова значительно шире. Во-первых, безусловно, следует отметить значение феномена Итигэлова в процессе десекуляризации общественного сознания жителей Бурятии, бурят и не-бурят. Нынешний хамбо-лама Дамба Аюшеев скептически оценивает огромный поток людей, стремящихся увидеть Итигэлова и прикоснуться к нему: «Люди были не готовы к приходу Итигэлова. И сегодня по-прежнему не готовы. В подавляющем большинстве они при встрече с Итигэловым решают личные проблемы» [4]. Хамбо-лама полагает, что миряне должны не столько стремиться к по- лучению благословения и помощи, сколько изменить собственное отношение к жизни и к другим людям. Однако несомненно, что благодаря чуду Итигэлова не только возросло число паломников в Иволгинский дацан; во многом благодаря обсуждению темы феномена Итигэлова в средствах массовой информации в словарь обыденного языка начинают проникать понятия буддийской религии и философии – карма, сиддхи, мокша, самадхи и т.д. Проявляющие интерес к философским обоснованиям «чуда» получают разъяснения у лам, многие из которых охотно публикуют свои работы в научных сборниках. Так, лама С.С. Дашидондоков объясняет мирянам смысл феномена так: «Достопочтимый хамбо-лама Даши-Доржо Итигэлов силой своего предвидения знал заранее, что придет время, когда вера людей ослабнет в силу давления прежней идеологии, которая утверждала, что материя первична. <…> И Он решил оставить свое тело на благо возрождения Учения для того, чтобы люди, воспринимая Его и зная о Нем, утвердились в том, что духовное развитие может привести к тому состоянию, когда сознание может преобразить материю» [5].

Неслучайно, что начиная с 2002 г., значительно возрастает число лиц, идентифицирующих себя как верующих буддистов [6]. Хотя, конечно, зачастую речь идет о номинальной религиозности и условной вере, тем не менее, десекуляризация общественного сознания является существенной характеристикой современных социокультурных процессов. В этой связи следует отметить, что принадлежность Итигэлова к бурятскому сообществу способствует укреплению чувства национальной исключительности; так конструируется бурятский мы-образ и идентичность. Феномен Нетленного Тела дает возможность активизировать тему буддийской культурной принадлежности бурят в глобальном аспекте: «В буддийской практике считалось, что достичь просветления путем медитации можно только на берегах р. Ганг или в горах Гималаев, однако хамбо-лама Итигэлов доказал, что и в иволгинской степи можно совершить невозможное» [7].

Можно с уверенностью сказать, что феномен Итигэлова оказался важнейшим знаковым событием современного бурятского национального возрождения. В отличие от политической идеологии, культурная сфера, в первую очередь, религия, демонстрирует устойчивость и необратимость обратной связи между национальными элитами и остальным населением. Такая обрат- ная связь касается не только национальной идентичности и десекуляризации общественного сознания. Она имплицитно содержит в себе идею гуманитарно-географического выделения и одновременно подпитывает национальную идею в настоящий момент, когда разыгрывание национальной карты в России «вышло из политической моды». Исключительность чуда Ити-гэлова вдохнула в бурятскую национальную идею новую жизнь, поскольку это чудо подтверждает нерядовую роль бурятского сообщества в России. При том, что этнорелигиозная исключительность бурят не подразумевает политической дифференциации, все же в деятельности руководителей буддийской Сангхи России существует политический контекст. Он связан со статусом буддийской церкви в России и в международном аспекте. В СМИ довольно активно обсуждается тема, которую можно сформулировать так: поскольку чудо Итигэлова (а также некоторые другие необычные явления, сопутствовавшие ему1) состоялось именно в Бурятии, это дает основания для «укрепления не только административной, но и духовной автокефальности буддийской церкви в России» [8]. Идея автокефальности имплицитно содержит в себе глубокий международный политический контекст, связанный с оценкой ситуации в Тибете и дальнейшей судьбой института далай-ламства и всего тибетского буддизма. Одновременно следует отметить, что эта идея пока не находит значительного отклика у рядовых верующих в Бурятии и, тем более, среди калмыков и тувинцев. Для них по-прежнему высшей духовной инстанцией является Далай-лама. Примечательно, что Далай-лама на встрече с российскими буддистами в Дхармасале сказал, что он не исключает возможности своего перерождения не в Тибете, а в какой-либо другой буддийской стране, например, в России [9].

Дискурс об Итигэлове в целом подразделяется на обсуждение духовной и практической сторон; при этом первая включает в себя религиозные смыслы (Геше Джампа Тинлей прокомментировал чудо Итигэлова с точки зрения необходимости укрепления буддийской веры: «Это не умершее тело, его тонкий ум до сих пор находится в его теле. Итигэлов сделал это с особой целью – у людей должна появиться вера в дхарму, в буддийское учение» [10]). Признание учеными невозможности рационально объяснить феномен подкрепляет малопонятный для большинства, но охотно принимаемый на веру тезис о том, что «Хамбо Итигэлов достиг состояния Будды, то есть абсолютного совершенства, все- ведения, прекращения дальнейших перерождений в наполненной несчастьями сансаре, безграничного сострадания живым существам» [11]. Ширээтэ-лама Баяржап-ламхай говорит о значении возвращения хамбо-ламы Итигэлова для всего мира: «Самое главное, что мы вошли в новое тысячелетие с хамбо-ламой Итигэловым. <…> Чудо явилось и доказало, что есть что-то такое, что выше, чем сам человек. Нужно знать, что чудеса есть, что можно победить смерть. И явление Итигэлова тому доказательство» [12]. Еще определеннее о значении возвращения хам-бо-ламы Итигэлова высказался хамбо-лама Дамба Аюшеев: «Для находившегося в разброде и шатании народа и Сангхи он стал новым символом веры» [13].

Факт того, что чудо случилось именно в Бурятии, оценивается не только как знак реальности буддийского возрождения, но и как знаковое событие для существенного улучшения имиджа республики и как способ решить экономические проблемы. В этом состоит практический аспект феномена Итигэлова, имеющий не этнический, а гражданский смысл.

В СМИ широко дискутируются темы о республиканском бренде, уникальном и привлекательном, способном сделать из Бурятии экономическое чудо. Наряду с Байкалом, в качестве бренда предлагаются различные природные объекты, межкультурное взаимодействие этнокультурных групп Забайкалья, традиционная культура бурят (буддизм и шаманизм).

Феномен Итигэлова придал поискам уникального «товарного знака» республики новое направление. Средства массовой информации на протяжении всего периода после возвращения Итигэлова обсуждают тему о том, что «бурятское чудо» – это национальное достояние России, включенное в неофициальный рейтинг всемирно известных брендов. Ту же тему активно обсуждает форум сайта бурятского народа: «О нашей республике заговорили как о земле, где случилось настоящее чудо» [14].

Популяризацией Итигэлова как бренда занимается и Институт хамбо-ламы Итигэлова, организующий в России и за рубежом выставки, конференции, круглые столы, съемки кинофильмов. Надо сказать, что усилия эти оказались достаточно плодотворными. В книге отзывов тех, кто посетил Итигэлова, можно найти имена широко известных лиц, например, кинозвезды Ричарда Гира. А популярный российский актер Александр Михайлов оставил в книге отзывов запись о том, что он верит в то, что с Ити-гэловым Россия встанет с колен.

На фоне неослабевающего интереса к феномену Итигэлова формулируются задачи по его включению в список туристических объектов Бурятии в качестве главного экспоната, поскольку иные объекты, включая Байкал, не обладают такой уникальностью, которая заставила бы приехать в республику достаточное число людей для решения ее экономических проблем посредством туризма. СМИ избрали, возможно, самый безошибочный прием для привлечения интереса потенциальных туристов: в газетах и Интернете подается подтверждаемая ламами информация о том, что Итигэлов оказывает реальную помощь каждому, кто к нему приходит с просьбами. Так, газета «Московский комсомолец в Бурятии» связывает с визитом к Итигэлову чудесное спасение главного энергетика России Анатолия Чубайса в момент покушения на его жизнь, назначение Рашида Нургалиева на должность министра МВД, Юрия Еханурова – на пост премьер-министра Украины. Президент России Дмитрий Медведев, пишет журналистка Т. Никитина, приехал в Бурятию летом 2009 г. не ради решения каких-то экономических задач и не для того, чтобы увидеть Байкал: «Первое лицо государства в своем рабочем графике поставило приглашение хамбо-ламы Аюшеева, визит к святыне и чаепитие с ламами делом номер один» [15].

Все это, полагает журналистка, должно заставить республиканские власти начать работу по использованию главного бренда Бурятии в коммерческих целях, не ссылаясь на то, что Итигэлов принадлежит Традиционной Сангхе России, а точнее – Иволгинскому дацану. Кроме самой святыни, рекомендуется включить в туристический оборот Иволгинский район, а также и другие районы республики, связанные с жизнью и деятельностью святого ламы: «из уникального для страны и Бурятии ресурса республики пора бы уже начать извлекать выгоду и желательно в экономических показателях» [16].

Случайно или нет, но конструктивные предложения по использованию феномена последовали немедленно. После визита Дмитрия Медведева в Ивилгинский дацан управление внутренней политики администрации президента РФ запросило информацию о «дальнейшем развитии уникального ресурса Бурятии» [17]. Согласно новому проекту, вся концепция будет разработана и реализована Институтом Пандито хам-бо-ламы Итигэлова, которому выделен земельный участок в 1,6 га для строительства туристско - информационного центра в селе Нижняя

Иволга. Центр сможет оказывать комплексные туристические услуги и будет включать в себя лекционный зал, музей, архив, магазин, сувенирный киоск и современные средства коммуникации. Финансирование проекта будет осуществляться за счет федерального бюджета. В проекте не упоминается, какая роль будет обведена Традиционной Буддийской Сангхе России, и это вполне доказывает, что чудо Итигэлова стало одновременно объектом интереса государства и средством коммерциализации религии. Таким образом, современные процессы в буддизме в Бурятии характеризуются обновленчеством, одной из черт которого выступают изменения в социальных функциях религии. Наиболее значимую трансформацию претерпела функция социальной идентификации. Следует отметить, что из-за преобладания светской ментальности религия выступает в основном не в мировоззренческой, а в символьной роли. Хамбо-лама Итигэлов в современном общественном сознании бурят олицетворяет непримиримость национальной духовной культуры с политикой советской власти. Конечно, чудо Итигэлова способствовало и продолжает способствовать десекуляризации общественного сознания, но чаще всего не в смысле восстановления религиозной веры: возвращение святого ламы в большей мере является символическим доказательством возрождения национальной культуры и национального духа, существования особой и уникальной этнокультурной общности, имеющей право претендовать на особый статус вследствие своей сопричастности к великой тайне бессмертия. Поэтому буряты (и жители Бурятии в целом) одобряют большой интерес, проявляемый к феномену Итигэлову со стороны российских чиновников, а также разного рода публичных деятелей, как отечественных, так и зарубежных. На этом фоне неминуемо встает вопрос об использовании Нетленного Тела в качестве товарного знака, который мог бы принести республике ощутимые финансовые выгоды.

Как видим, феномен хамбо-ламы Итигэлова органично вплетается в общий контекст бурятских социокультурных процессов (в этническом и гражданском, т.е. региональном, смысле); его религиозный аспект является существенной, но далеко не единственной составляющей дискурса, разворачивающегося вокруг Нетленного Тела. Любопытной и яркой характеристикой этого дискурса являются надежды на то, что Итигэлов способен решить не только насущные житейские проблемы людей (совсем не обязательно бурят или буддистов), но и экономические, социальные и политические задачи, стоящие перед Россией и Бурятией. Иными словами, для дискурса Итигэлова чрезвычайно важно, чтобы «чудо» так и не было бы объяснено в рациональных (научных) терминах; мифологическое его содержание представляется более значимым и полезным.

Одновременно феномен Итигэлова актуализирует вопрос о современных трансформациях в религиозно-функциональной сфере. Отсутствие или недостаток религиозной веры – базовой мировоззренческой функции – в контексте религиозного возрождения является актуальной проблемой для различных конфессий, в том числе и буддийской. Для большинства бурят участие в ритуалах является делом хоть и важным, но все же окказиональным. Есть основания назвать такое проявление религиозности банальным по аналогии с предложенным М. Биллигом термином «банальный национализм». Банальный национализм воспроизводит нацию в условиях, когда эта нация уже сконструирована и ей ничто не угрожает; сходным образом, банальная религиозность проявляется при отсутствии условий для функционирования религии в качестве мировоззрения. Эту ситуацию, характерную для современного общества, отмечает Далай-лама. Обращаясь к буддистам Бурятии, он отметил, что сведение буддийских практик к простым молитвам и ритуалам недопустимо: «Для того, чтобы в полной мере постичь религиозный аспект буддизма, мы должны знать основы буддийской Дхармы» [18].

Это обращение верховного буддийского иерарха имеет непосредственное отношение и к феномену Итигэлова. Банальная религиозность, весьма продуктивная в функции социальной идентификации, не в состоянии способствовать выполнению религией других социальных функций. Иными словами, неотделимые от базовых мировоззренческих функций религии, функции социальной регуляции и контроля опираются не на банальную, а на реальную религиозность, которая формируется воспитанием в культурном климате сообщества. При всей сомнительности проекта по возрождению религиозного мировоззрения посредством практик десекуляризации, все же вполне возможно использовать философско-этический потенциал буддийского вероучения в образовательных целях. Неослабевающий интерес к феномену Итигэло-ва способствует актуализации в общественном сознании социально-значимых функций религии. А перенос акцентов из сферы ритуалистики в область истории культуры, явлением и транслятором которой религия является, приведет к позитивному результату – оздоровлению общества и межличностных отношений.