Вычегодско- Вымская летопись и Краткий летописец пермских епископов о первых архиереях Перми

E-mail:            ORCID:

E-mail:              ORCID:

E-mail:           ORCID:

Tatiana Aleksandrovna Matasova

Candidate of Historical Sciences, Associate Moscow State University.

Professor at the Faculty of History at the Lomonosov

02.11.2025.

Важным источником по истории становления и развития Пермской епархии, основанной в 1383/1384 г.1, является Вычегодско-Вымская (Коми-Вымская, Мисаило-Евтихиевская; далее — ВВЛ) летопись, доводящая повествование до 7127 г. от сотворения мира или, в переводе на счет от Рождества Христова, до 1619 г. (ВВЛ, 1958, 257–271). Этот памятник содержит ряд уникальных свидетельств о деятельности первых архиереев Перми начиная с миссионерской проповеди свт. Стефана Пермского в кон. XIV в.

Летопись не сохранилась до наших дней ни в подлиннике, ни в единственном известном списке с предполагаемого подлинника, выполненном в 1813 г. и впоследствии утраченном. В 1927 г. в Усть-Выми с этого списка была сделана копия, которая через три десятилетия и была положена в основу публикации, осуществленной в 1958 г. Иных списков ВВЛ до сих пор не обнаружено. Исследователи почти не обращали внимания на то, что и список 1813 г., переписанный семинаристом А. Шерги-ным, и его копия 1927 г., снятая молодым историком П. Г. Дорониным, были сделаны людьми, об археографических навыках которых на момент их работы по переписке сведений нет. Соответственно, точность передачи оригинального текста ВВЛ в публикации, доступной исследователям, может вызывать сомнение (ср.: [Чернецов, 1995, 102])2. Сам П. Г. Доронин долгое время сомневался в подлинности ВВЛ и опубликовал ее лишь через 31 год после обнаружения по настоянию этнографа Л. Н. Жеребцова (см.: [Жеребцов, 2024, 89]).

Период составления и ведения ВВЛ датируется временем между 1586–1588 (или, обобщенно, 1580-ми) гг. и 1619 г. Основанием датировки служат «предисловие» и «послесловие» к основному тексту летописи, из которых следует, что работу над этим текстом начал строитель Михайло-Архангельской пустыни в Усть-Выми «чорный поп Мисаил», трудившийся по благословению епископа Вологодского и Великопермского Антония (по уточненным данным, владыка занимал кафедру с 11 октября 1585 по 26 октября 1587 гг., см.: [Усачев, 2018, 138]), а закончил в 1619 (7127) г. священник Благовещенской церкви Усть-Выми Мисаил (ВВЛ, 1958, 257, 271). Местом создания ВВЛ, исходя из тех же данных, считается Усть-Вымь (см., напр.: [История литературы Урала, 2012, 66]) — первоначальный центр Пермской кафедры, перенесенный в Вологду в кон. 1560-х гг.3 О бытовании ВВЛ нет никаких сведений вплоть до 1813 г., когда ее предполагаемый оригинал должен был быть отправлен в Вологду еп. Евгению (Болховитинову) из села Оквад, расположенного в 7 км от Усть-Выми ниже по течению р. Вычегды, где летопись находилась до этого момента (ВВЛ, 1958, 2714). Высказывалось предположение, что ВВЛ попала в руки владыки Евгения и что именно из нее он взял свидетельство об уходе на покой седьмого пермского епископа Никона в 1514 г. [Новикова, 2023, 11]. Но «Историческое сведение о Вологодской епархии и о Пермских, Вологодских и Устюжских преосвященных архиереях», в котором читается данное свидетельство, было создано владыкой еще в 1811 г. на основании собиравшихся им ранее материалов [Жервэ, 2014, 217–218] — примерно за два года до отправки ему ВВЛ5. Был ли оригинал летописи все-таки доставлен в Вологду и какова его дальнейшая судьба, как и судьба списка ВВЛ 1813 г. после того, как с него снял копию П. Г. Доронин, неизвестно.

В историографии утвердилась точка зрения Б. Н. Флори, что одним из источников ВВЛ стала гипотетическая «Пермская владычная летопись» — летописные записи, которые должны были вестись непосредственно в резиденции пермских архиереев в Усть-Выми и включали уникальные сведения о ранних пермских иерархах. При этом сам исследователь сосредоточился на выявлении источников ВВЛ и не ставил вопрос о ее подлинности как самостоятельного памятника книжности кон. XVI — нач. XVII вв. [Флоря, 1967, 218–231].

В условиях чрезвычайной скудости ранних свидетельств о кафедре уникальные данные ВВЛ о первых архиереях Перми⁶, как и вообще о событиях, происходивших на Севере до нач. XVII в., постоянно привлекаются исследователями. Однако нередко — с оговорками, касающимися туманной истории памятника, а порой и с указанием на сомнительные места или даже явные ошибки. Это не дает возможности согласиться с мнением, что «без какой-либо источниковедческой критики эта летопись воспринимается историками, филологами, исследователями культуры» как подлинный памятник кон. XVI — нач. XVII вв., содержащий достоверные сведения [Духанина, 2025а]. Некоторые авторы, воспринимающие ВВЛ в качестве подлинного текста конца XVI — нач. XVII вв., задумываются о достоверности отдельных ее сведений. Например, на ряд неточностей в тексте ВВЛ указал А. Т. Шашков. Среди прочего он обратил внимание на ошибку в имени пелымского князя (Кикек вместо Аблегирим) в статье под 7089 г.⁷ и на упоминание Григория Аникеевича Строганова как соорганизатора похода «казацких ватаманов» в Сибирь в 1581 г., хотя тот умер еще в 1577 г. [Шашков, 1997, 38–43]. Е. В. Вершинин убедительно показал, что в Перми в сер. XV в. не могло быть никаких верейских князей, отправленных, согласно ВВЛ, туда на княжение великим князем Василием Васильевичем Темным [Вершинин, 2000, 285–305]⁸. Не вызывает сомнения и ошибочность свидетельства ВВЛ о смерти еп. Филофея в 7009 (1501) г. [Тарасов, 2024, 552].

Важным шагом в изучении ВВЛ стало новейшее исследование А. В. Духаниной, которая определила, что как минимум часть летописи является гораздо более поздней, чем принято считать. Вывод строится на основании анализа Пространной редакции Повести о Стефане Пермском, ставшей, как показала исследовательница, прямым источником статьи ВВЛ под 7888 (1380) г. А. В. Духанина датирует составление Пространной редакции Повести 3-й четв. XVIII в. и делает логичное заключение, что и ВВЛ в известном виде не могла появиться раньше этого времени [Духанина, 2025; Духанина, 2026]9.

Данный вывод развил и подкрепил остававшиеся на обочине внимания специалистов наблюдения А. Н. Власова, сделанные им еще 30 лет назад, о позднем создании ВВЛ и ее компилятивном характере. Исследователь пришел к выводу, что ВВЛ была составлена в Усть-Выми местными священнослужителями в кон. XVIII — нач. XIX вв. с использованием ряда местных источников и сказаний, к числу которых относились летописные записи Мисаила и Евтихия (только о тех событиях 2-й пол. XVI — нач. XVII вв., современниками которых они были). Кроме того, исследователь обратил внимание, что подобный компилятивный труд является характерной чертой эпохи и аналогии ему можно найти в других городах Севера России того же времени [Власов, 1996, 46–47].

Наконец, А. Е. Тарасов в новейшей работе показал, что свидетельство об убийстве свт. Герасима, третьего епископа Пермского, отраженное в ВВЛ, не соответствует совокупности данных о его кончине по источникам XV–XVI вв. Однако убийство достаточно органично вписывается в контекст постепенного развития памяти о еп. Герасиме к нач. XIX в., что согласуется с поздними датировками текста ВВЛ, предложенными А. Н. Власовым и А. В. Духаниной [Тарасов, 2026].

Добавим еще один аргумент, по нашему мнению, указывающий как минимум на позднее сведение ВВЛ в единый текст. Это слово «епархия», которое используется в тексте летописи 15 раз, в то время как слово «епископия» (в ВВЛ — «епи-скупия») — только пять раз. В российской научной традиции давно закрепилось отождествление этих терминов, хотя, вероятно, в Византии понятия «епархия» и «епископия» различались [Гайденко, 2023, 7–11]. Несомненно, синонимичное восприятие «епархии» и «епископии» перешло в отечественный научный обиход из понятийного аппарата русской церковной среды и делового языка. Слово «епархия» в его церковно-административном значении встречается в древнерусских текстах еще в домонгольский период, но исключительно в составе переводных памятников, в том числе канонического содержания [Словарь, 1990, 212]. Применяться для обозначения управляемой епископом административной области Русской Церкви слово «епархия» стало, по всей видимости, только в последней трети XVII в., на что указывают примеры словоупотребления, приведенные в словарях [Словарь, 1978, 53; Словарь, 2014, 145]. Использование слова в данном значении до этого времени словарями не отмечается, не известно оно и нам. Общеупотребимыми же были термины «епископия» и «дом» (хотя их тождественность не очевидна и может стать предметом особого исследования). В источниках XVII в. именно понятие «дом» часто применялось в отношении Вологодской и Великопермской церковной организации (наследницы изначальной Пермской епархии), в том числе как ее самоназвание [Башнин, 2022, 12–16], Замечено, что составитель ВВЛ в ряде случаев заменял устаревшие термины [Флоря, 1967, 221]. Не только использование слова «епархия», но и его существенное (в три раза) преобладание в тексте по сравнению с «епископией» свидетельствует, что для составителя ВВЛ термин «епархия» был уже и привычен, и более предпочтителен. Можно полагать, что эта особенность языка составителя ВВЛ отражает реалии синодального периода истории Русской Церкви.

Итак, взгляд на ВВЛ как компилятивный нарратив Нового времени, сложившийся не ранее 3-й четв. XVIII в. и, вероятно, не позднее начала лета 1813 г.10, предполагает еще более осторожное отношение к нему как к источнику сведений по древнейшей истории Пермской епархии11. Соответственно, гораздо бόльшую важность для исследования деятельности первых пермских архиереев приобретают ранние источники, введенные в оборот в последнее время. Среди них особое значение имеет летописный текст в сборнике РНБ, ОСРК, Q.XVII.57, происходящем из Кирилло-Белозерского монастыря и датируемом по совокупности признаков началом XVI в. Этот текст был изучен и опубликован О. Л. Новиковой (Летописный текст, 2012, 229–234).

Как предположила исследовательница, одним из его источников явился гипотетический Краткий летописец пермских епископов (далее — КЛПЕ), повествующий о семи первых владыках епархии и содержащий сведения о них «в том виде, в каком они существовали при епископе Филофее Пермском». Более того, она считает, что именно еп. Филофей, находившийся на покое в Кирилло-Белозерском монастыре, мог быть автором КЛПЕ, а создание памятника следует датировать периодом между весной 1501 и осенью 1507 гг. (кончина еп. Филофея), и даже точнее: вторым полугодием 1501 — первым полугодием 1502 г. (уточняющая датировка относится не только к КЛПЕ, но и ко всему комплексу летописных статей в Q.XVII.57). Наконец, было отмечено, что самостоятельное существование КЛПЕ «до включения в состав летописного текста Q.XVII.57 подтверждается единой формой записей и приведением в них порядковых номеров Пермских владык» [Новикова, 2012, 225–228].

Наблюдения О. Л. Новиковой могут быть дополнены. Записи КЛПЕ — погодные, посвящены семи пермским епископам, от еп. Стефана и до еп. Никона включительно. Полную форму записей летописца можно передать следующей схемой: указание на год рукоположения («В лѣто…») — порядковый номер владыки на кафедре («…поставлен бысть N епископ Перми…») — кем рукоположен — продолжительность архиерейского служения в годах («…и бысть/был епископом N лѣт…») — обстоятельства смерти/ухода с кафедры (кроме седьмого епископа Никона), всегда читающиеся без указания года — место погребения (кроме шестого епископа Филофея и седьмого епископа Никона). Единственным исключением из этой схемы является запись о еп. Питириме, где после начальной фразы «В лѣто 6959» помещено свидетельство о нашествии татар на Москву¹², и только затем, через связующий оборот «того же лѣта», начинается повествование о владыке. Остальные погодные записи КЛПЕ содержат известия лишь о пермских архиереях. Отсутствие указаний на место погребения епп. Филофея и Никона должно быть связано с тем, что на момент создания памятника они еще были живы, а еп. Никон к тому же являлся и правящим пермским иерархом¹³.

Свидетельства о хиротонии первых пяти епископов датированы в КЛПЕ только годом. В свидетельстве о рукоположении владыки Филофея указано, помимо года, число месяца: «В лѣто 6980 ноября 8 поставлен быстъ 6 епископ Перми Филофеи…». Еще больше хронологических указаний в свидетельстве о рукоположении владыки Никона — и год, и число месяца, и день недели, и праздник по церковному календарю: «В лѣто 7010 маиа в 5 в четверток на Възнесеньев день поставлен быстъ 7 епископ Перми Никон…» (см. таблицу ниже). Даты архиерейских хиротоний епп. Филофея и Никона подтверждаются надежными летописными источниками: число месяца рукоположения владыки Филофея засвидетельствовано многими близкими по времени летописями [Тарасов, 2024, 549], владыки Никона (включая указание на то, что это был четверг, но без церковного праздника) — Вологодско-Пермской летописью (ВП, 1959, 295) и общим источником Софийской II и Львовской летописей (ПСРЛ 6, 2001, 368; ПСРЛ 20, 1910, 373). Однако же год поставления владыки Питирима — 6959 (1461) — приведен в КЛПЕ ошибочно, к этому времени епископом Пермским уже несомненно являлся владыка Иона. Его имя как пермского иерарха впервые упоминается в послании русских архиереев к западнорусским епископам о верности митр. Ионе и о непризнании в качестве митрополита униата Григория, датируемом 13 декабря 1459 г. (РИБ, 1880, 631). Еще в двух случаях год рукоположений в КЛПЕ не может быть подтвержден из-за отсутствия однозначно надежных источников. Так, годом рукоположения еп. Герасима указан 6945 г., еп. Ионы — 6964 г., в ВВЛ — 6926 и 6970 гг. соответственно. Иных источников, в которых содержались бы свидетельства о годах хиротонии этих архиереев, пока не обнаружено. При этом в новейшем исследовании установлено, что свидетельство КЛПЕ о хиротонии еп. Герасима может быть вполне достоверным (см.: [Тарасов, 2026]).

Единство формата показывает: создание КЛПЕ было не механическим сведением разрозненных записей об иерархах, но отражает тщательно продуманный его составителем способ организации материала. О самостоятельном существовании КЛПЕ до его включения в летописный текст в составе сборника Q.XVII.57 свидетельствует и фраза «положен у тое же церкви» в статье под 6959 г. с записью о погребении еп. Питирима. Она логично читается в контексте предыдущей годовой статьи (6945 г.), в которой сообщается о погребении владыки Герасима (см. таблицу ниже). Но в летописном тексте в сборнике Q.XVII.57 последовательность повествования оказалась разбита вклинивающейся годовой статьей 6954 г. с известием об ослеплении великого князя Василия Васильевича (Летописный текст, 2012, 233).

Набор хронологических маркеров о поставлении еп. Филофея в КЛПЕ не отличается от известных по другим летописям: это год, месяц и число. Отсутствие указания на день недели и церковный праздник хиротонии еп. Филофея показывает, что к моменту создания КЛПЕ его автор не знал (не помнил, если это был владыка Филофей?) всех календарных подробностей события. Вероятно, для еп. Филофея, если именно он являлся создателем КЛПЕ, источником хронологических сведений о его архиерейском рукоположении, помимо летописей, в первую очередь могла быть ставленная грамота, которую он получил от митрополита в день хиротонии. Известно, что в XV в. такие грамоты еще не имели формулярного вида, однако содержали имя рукополагаемого архиерея и дату [Корогодина, 2021, 6–7]. Ставленная грамота еп. Филофея не сохранилась или до сих пор не обнаружена. Исходя из текстов отдельных сохранившихся ставленных архиерейских грамот XV в., можно заключить, что обычными в этом столетии являлись указания на год, а также, индикт и число месяца, но указания на конкретный день недели и церковный праздник обязательными не были14. Таким образом, если принять, что КЛПЕ действительно создавался еп. Филофеем, то ставленная грамота, скорее всего, не могла быть использована им для определения дня недели и церковного праздника, в который состоялась его хиротония. Не могли стать их источником и известные летописи. Эти наблюдения могут косвенно свидетельствовать о том, что КЛПЕ создавался существенно позднее дня архиерейского рукоположения еп. Филофея.

И наоборот, подробная запись о хиротонии еп. Никона подразумевает, что она была сделана вскоре после совершения таинства. Наличие развернутых хронологических указаний в свидетельстве о рукоположении еп. Никона является еще одним аргументом в пользу более ранней датировки КЛПЕ в промежутке между весной 1501

и осенью 1507 гг. Но при этом окончательный вид данный гипотетический летописный памятник должен был приобрести только после дня архиерейской хиротонии еп. Никона, т. е. 5 мая 1502 г. На редактирование КЛПЕ до окончательного (известного нам) вида может косвенно указывать то, что дата поставления еп. Никона записана по стертому тексту (РНБ. ОСРК. Q.XVII.57. Л. 226). Нельзя исключать, что первоначально там стояло иное цифровое обозначение, восходящее к оригиналу КЛПЕ, которое было изменено уже после создания сборника Q.XVII.57. Впрочем, это могла быть заурядная описка переписчика15, который ее сам же и исправил: Вознесение Господне действительно пришлось в 1502 г. на четверг, 5 мая.

Важнейшим является вопрос о степени совпадения сведений КЛПЕ со сведениями о пермских епископах в составе ВВЛ. Для наглядности помещаем сравнение этих источников в табличном виде. Краткие свидетельства КЛПЕ приводятся полностью. Свидетельства об архиереях из ВВЛ — выборочно, в рамках двух сюжетов, перекликающихся с сюжетной структурой КЛПЕ: 1) указание на год рукоположения, 2) обстоятельства смерти/ухода с кафедры, которые, в отличие от КЛПЕ, всегда содержат в ВВЛ указание года. Четыре других сюжета, читающихся в КЛПЕ — порядковый номер владыки на кафедре, кем рукоположен, продолжительность архиерейского служения и место погребения, — в ВВЛ отсутствуют¹⁶.

Краткий летописец Пермских епископов	Вычегодско-Вымская летопись
В лѣто 6891 поставлен бысть первый епископ пермьскыи Стефан митрополитом Пимином, и бысть епископом 14 лѣт и преставися на Москвѣ, и положен бысть в церкви Всемилостиваго Спаса у великого князя дворѣ (Летописный текст, 2012, 233).	1:    Лета 6891 приде Стефан до митрополита до Москвы для новокрещеннии пермяки епискупа просити. Пимен митрополит с князем великим с Дмитрием сразсудив, поставиль его… 2:    Лета 6904 преставился епискуп пермский Стефан на Москве (ВВЛ, 1958, 259–260).
В лѣто 6905 поставлен бысть вторый епископ Перми Исакеи Киприаном митрополитом, и был епископом 30 лѣт без лѣта, и преставися на Вологдѣ святаго Възне-сениа, ту и положен бысть (Летописный текст, 2012, 233).	1:    Лета 6906 епискупы Пермские епархия поставлен бысть Исакий. 2:    не указано (ВВЛ, 1958, 260).
В лѣто 6945 поставлен бысть 3 епископ Герасим Исидором митрополитом и бысть епископом 8 лѣт, и преставися в Перми на Усть Выми, и положен бысть туто же, в церкви святаго Благовѣщениа (Летописный текст, 2012, 233).	1:    Лета 6926 поставлен быть в епискупы Пермские епархии владыко Герасим. 2:    Лета 6951 убиен бысть епискуп пермский Герасим за неколико стадий от владычного горотка, [в] месте зовемый Мыс, земскими подъяки за нечто, а то нечто суть земляные поделия на владычном горотке на строение храма ружново, да роспря угодейная (ВВЛ, 1958, 260–261).

15 В одной из последних работ О. Л. Новикова предположила, что сборник Q.XVII.57 переписан бывшим епископом Коломенским Никоном, не менее 10 лет пребывавшим на покое в Кирилло-Белозерском монастыре примерно с кон. 1503 — нач. 1504 гг. Исследовательница считает, что в летописный текст сборника самим еп. Никоном могла быть добавлена оригинальная запись о смерти Синеуса в Киснемской волости [Новикова, 2023, 13–14]. Вопрос об авторстве еп. Никона в отношении КЛПЕ она не ставит, и представляется, что это правильно, учитывая высокую вероятность самостоятельного бытования КЛПЕ до его включения в летописный текст в составе Q.XVII.57.

16 Единственное исключение — свидетельство об обстоятельствах поставления еп. Стефана Пермского, в котором указано имя митрополита, совершившего рукоположение.

В лѣто 6959 скорыя татарове под Москвою были. Того же лѣта поставлен бысть 4 епископ Перми Питирим епископы рус-скыми: архиепископом Ростовским Ефремом и иными епископы, и бысть епископом 8 лѣт, и убьен бысть от волулич, и положен у тое же церкви в Перми (Летописный текст, 2012, 233).	1:    Лета 6952 поставлен бысть в епискупы Пермские епархия архимандрит Питирим Чудова манастыря. 2:    Лета 6963 <…> шли на Пермь безвернии вогулечи, Великую Пермь воевали, Питери-ма идуще с Перми поимали и убили в месте зовемый Кафедраил на реке на Помосе (ВВЛ, 1958, 261–262).
В лѣто 6964 поставлен бысть 5 епископ Перми Иона митрополитом Ионою, и бысть епископом пол 16 лЪта, и пре-ставися на пути, едучи к Москвѣ, на Усть Виледи, и положен бысть в церкви свята-го Благов^щениа на Усть Выми (Летописный текст, 2012, 233–234).	1:    Лета 6970 поставлен бысть в епискупы Пермские земли владыко Иона. 2:    Лета 6980 преставися владыко пермский Иона… (ВВЛ, 1958, 262).
В лѣто 6980 ноября 8 поставлен бысть 6 епископ Перми Филофеи Филлипом митрополитом, и бысть епископом 30 лѣт бес полу лЪта, и остави епископию за немощь, и съѣха в монастырь (Летописный текст, 2012, 234).	1:    Лета 6980 преставися владыко пермский Иона, а на епискупию по нем поставлен бысть владыка Филофей. 2:    Лета 7009 отиде на покой владыко Филофей с Пермскии земли в Кириллов мана-стырь и тое же летом опочил пастырь добрый и смиренный… (ВВЛ, 1958, 262, 264).
В л'Ьто 7010 маиа в 5 в четверток на Въз-несеньев день поставлен бысть 7 епископ Перми Никон Симоном митрополитом (Летописный текст, 2012, 234).	1:    Лета 7009 отиде на покой владыко Филофей с Пермскии земли <...>, по нем поставлен бысть на Пермские епархии владыко Никон. 2:    Лета 7022 отиде на покой в Глушецкой манастырь пермский владыко Никон, а по нем поставлен бысть на епархия владыко Протасей (ВВЛ, 1958, 264–265).

Как видно из таблицы, взаимосвязь между КЛПЕ и ВВЛ не прослеживается ни текстуально, ни структурно. Совпадения типа «поставлен бысть» относятся к устойчивым формулам при описаниях архиерейских рукоположений и не могут рассматриваться как значимые для вывода об общем источнике двух памятников либо о влиянии КЛПЕ на ВВЛ. В ряде случаев между КЛПЕ и ВВЛ наблюдаются существенные расхождения в датировке событий, порой отличающиеся на много лет, которые нельзя объяснить возможной разницей новолетия: годы хиротонии епп. Герасима, Питирима, Ионы. В КЛПЕ, помимо некоторых уникальных датировок, читаются и уникальные свидетельства, не встречающиеся ни в ВВЛ, ни в иных известных источниках: о продолжительности архиерейского служения, месте смерти и погребения еп. Исаакия, о поставлении еп. Герасима митр. Исидором, о поставлении еп. Питирима русскими архиереями во главе с владыкой Ростовским Ефремом, о смерти еп. Ионы «на Усть Виледи» по пути в Москву. В КЛПЕ, в отличие от ВВЛ, не сообщается об убийстве еп. Герасима, указано иное место его смерти. В свою очередь, в КЛПЕ обнаруживается ошибочная датировка — год рукоположения еп. Питирима, а достоверность свидетельства ВВЛ о годах рукоположения владыки Питирима и его гибели подтверждается (см. об этом: [Тарасов, 2020, 403–405]).

В обоих источниках указан один и тот же год рукоположения еп. Стефана — 6891, и он совпадает с годом рукоположения, который читается в Рогожском летописце и Симеоновской летописи. Текстуально записи Рогожского летописца и Симеонов-ской летописи об этом событии тождественны: «Тое же зимы [6891] Пуминъ митро-политъ на Москвѣ два епископа постави, Михаила епископом Смоленску, а Стефана, нарицаемаго Храпа, епископомъ въ Пермь» (ПСРЛ 15, 1922, 149; ПСРЛ 18, 1913, 135). Следовательно, они восходят к общему источнику этих летописей — тверской обработке митрополичьего летописного Свода 1408 г. [Муравьева, 1998, 110–136] или даже непосредственно к Своду 1408 г.17 Год смерти еп. Стефана в КЛПЕ не указан, отмечена только продолжительность архиерейского служения («и бысть епископом 14 лѣт»), в ВВЛ — 6904 г. Свидетельство ВВЛ хронологически достоверно. Указанный в ВВЛ год совпадает с годом, читающимся в Житии Стефана Пермского, которое было создано Епифанием Премудрым вскоре после смерти святителя (Житие святого Стефана, 1897, 85)18. Совпадение года смерти наблюдается и с летописями XV в. (ПСРЛ 23, 1910, 135; ПСРЛ 24, 1921, 166; ПСРЛ 25, 1949, 226). Если считать 6891 г. первым годом епископского служения владыки Стефана, то 14-й год его пребывания в архиерейском сане, указанный в КЛПЕ, также придется на 6904 г.

Объединяет КЛПЕ и ВВЛ отсутствие точных датировок до митр. Ионы включительно (в ВВЛ их нет и в дальнейшем). Очевидно, составителя КЛПЕ интересовали хронологические подробности, однако их не было в его распоряжении, когда он писал о первых пяти владыках. Это, а также явная ошибка с годом хиротонии еп. Питирима в КЛПЕ, заставляет думать, что как минимум постоянной летописной деятельности анналистического характера при владычной кафедре в Усть-Выми в течение первых десятилетий существования епархии не велось19. В противном случае сложно объяснить, почему первая точная дата появляется в КЛПЕ только в связи с еп. Филофеем, а еще более развернутая хронологическая запись — в связи с еп. Никоном.

Здесь следует обратить внимание на Вологодско-Пермскую летопись (далее — ВП), еще один, помимо КЛПЕ и ВВЛ, летописный источник уникальных сведений о жизни пермской кафедры XV в., но только за небольшой период времени в 1480–1490-х гг. Б. Н. Флоря указывал на связь между известиями ВП и ВВЛ за 1483–1499 г., отмечая явную вторичность ВВЛ по отношению к ВП, которая выразилась в значительных сокращениях, искажениях и пропусках известий [Флоря, 1967, 222–223].

Наличие в заключительной части ВП после 1472/1473 г. северных известий, связанных с Вологдой, Пермью и Югорской землей, подчеркивалось исследователями [Лурье, 1989б, 38; Клосс, 2006, V]. Среди этих известий — уникальные свидетельства о пермской кафедре, в том числе точно датированные, которые встречаются с 1483/1484 по 1493 гг. и относятся непосредственно к архиерейскому служению еп. Филофея. Еще М. Н. Тихомиров предположил влияние на заключительную часть ВП «каких-то летописных заметок, составленных на севере Руси при дворе епископа Пермского Филофея» [Тихомиров, 1979, 143]20. И. М. Кудрявцев на основании изучения сборника РГБ, Музейное собр., 3271, содержащего Музейный список ВП и другие пермские материалы, уже не сомневался, что сама ВП составлялась в окружении владыки Филофея [Кудрявцев, 1962, 282–283]. Поддержал связь ВП с двором еп. Филофея Пермского и В. И. Буганов, исследовав ее Лондонский список [Буганов, 1963, 158–165]. В настоящее время единства мнений специалистов относительно происхождения ВП нет, как нет и единого понимания того, кто мог быть автором ее отдельных известий за последние 30 лет XV в. [Клосс, 2006, V–XV; Клосс, 2019, 130–142; Майоров,

2013, 9–30; Назаров, 2017, 251–269; Грязнов, 2022, 38–62; Усачев, 2023; Жуков, 2024, 263–280]. Как бы то ни было, редактор ВП не включил в летописный текст каких-либо уникальных свидетельств о пермских архиереях ранее 6991 г.21 Имена епп. Стефана, Исаакия, Герасима и Ионы в ВП не встречаются вовсе22. Епископ Питирим упоминается дважды — в связи с участием в поставлении митр. Ионы и убийством вогулами. Епископ Филофей ранее 1483/1484 г. упоминается только один раз — в связи с его архиерейским рукоположением (ВП, 1959, 208, 213, 243), после чего свидетельства о его деятельности становятся относительно частыми в течение десяти лет. Сведения о еп. Питириме и рукоположении еп. Филофея в ВП текстуально совпадают с соответствующими свидетельствами, которые читаются в Московском своде 1479 г.23, с добавлением заголовка «О Пермьском епископѣ Филофѣе» перед известием о его хиротонии. Таким образом, освещение деятельности предшественников еп. Филофея не вышло за рамки воспроизведения одного из летописных источников ВП. При этом редактор ВП посчитал необходимым выделить в тексте эпизод с рукоположением еп. Филофея, и это должно свидетельствовать об особом значении личности епископа в глазах редактора.

О. Л. Новикова отмечала закономерность того, что сведения о ранних пермских владыках, читающиеся в КЛПЕ, остались неиспользованными ни при создании ВП, ни при создании ВВЛ, поскольку, по ее мнению, КЛПЕ был составлен в Кирилло-Белозерском монастыре, за пределами Пермской епархии [Новикова, 2012, 228]. Но отсутствие таких сведений в ВП может объясняться и тем, что их включение в текст не входило в задачи редактора, которого, как видно, мало интересовали не только обстоятельства жизни пермских епископов до еп. Филофея, но и история Севера до начала 1470-х гг. в целом. В свою очередь, смещение датировки ВВЛ к 3-й четв. XVIII — нач. XIX вв. дает основания считать, что к этому времени раннее владычное летописание могло просто не сохраниться в Усть-Выми24, объясняя также и слабую осведомленность местного духовенства 1-й пол. XVIII в. о ранних пермских епископах (подр. см.: [Рыжова, 2024, 175–196]).

В то же время автор КЛПЕ при его создании должен был опираться на какие-то источники, содержащие сведения о пермских архиереях за первое столетие существования епископии. Отсутствие точных дат рукоположения предшественников еп. Филофея, как уже было отмечено, свидетельствует скорее против постоянного ведения летописи в Усть-Выми. Однако наличие в КЛПЕ указаний на продолжительность архиерейского служения в тех случаях, когда следующее за ним начиналось с перерывом в несколько лет (епп. Исаакий, Герасим, Питирим) и не могло было быть определено путем вычислительного действия — получения разности между годами рукоположения архиереев, предполагает, что какие-то хронологические данные для подобных указаний у автора КЛПЕ имелись. Показательно, что восемь лет архиерейства еп. Пи-тирима, начавшегося, согласно КЛПЕ, в 6959 г., не согласуются с началом служения его преемника еп. Ионы в 6964 г. Если это не ошибка при переписывании, то в данном казусе можно видеть повторение хронологической ошибки источника самогó КЛПЕ.

Еще раз подчеркнем, что КЛПЕ — это гипотетический памятник, который с большой вероятностью существовал самостоятельно до его включения в состав летописного текста в сборнике Q.XVII.57. Однако прямых свидетельств, указывающих на его создание непосредственно в Кирилло-Белозерском монастыре, нет. Предполагать его кирилловское происхождение можно только на основании косвенных данных: происхождения сборника Q.XVII.57 из Кириллова и отсутствия сведений о пермских иерархах из КЛПЕ в источниках, традиционно связываемых с Пермской епархией. Соответственно, нельзя исключать, что начало составлению памятника было положено владыкой Филофеем, если автором действительно был он, не на покое в Кирилло-Белозерском монастыре, а еще в период архиерейского служения. На этом, первоначальном, этапе могла быть выработана структура летописца и сделаны записи о предшественниках, а также о рукоположении самого владыки Филофея. Впоследствии, уже в Кирилло-Белозерском монастыре, КЛПЕ мог был быть дополнен свидетельствами об уходе еп. Филофея на покой и рукоположении еп. Никона, став в таком виде источником для летописных записей в составе сборника Q.XVII.57.

Нам представляется, что независимо от того, где именно создавался КЛПЕ, гораздо важнее место происхождения его источников. Сугубое внимание к пермским иерархам в КЛПЕ делает почти невероятным, что эти источники появились где-либо, кроме окружения пермских владык. А летописная форма изложения в КЛПЕ предполагает, что и его источники также могли иметь летописный характер. Видимо, таким источником являлись летописные записи, которые велись при Пермской кафедре уже в первые десятилетия ее существования, хотя и не регулярно .

Возможности использования КЛПЕ для изучения истории Русской Церкви уже были осмыслены исследователями и дают результат. Так, на основании свидетельства КЛПЕ высказано убедительное предположение, что Вознесенский монастырь в Вологде являлся подворьем пермских иерархов не позднее 1-й четв. XV в. и что второй епископ Пермский Исаакий неслучайно был погребен здесь [Bashnin, 2022, 355]. Отмечалось и значение свидетельства КЛПЕ о ростовском епископе Ефреме для определения его роли как первоиерарха в соборных деяниях Русской Церкви в первые годы после отстранения митр. Исидора в 1441 г. [Тарасов, 2021]. КЛПЕ также привлекался как источник сведений для исследования биографий епп. Питирима [Тарасов, 2020] и Герасима [Тарасов, 2026]. В то же время раннее происхождение и предполагаемая связь с владычным летописанием в Усть-Выми не может служить основанием безоговорочного доверия свидетельствам КЛПЕ. В каждом отдельном случае сведения источника должны критически осмысливаться. Учитывая направление развития историографии, с еще большей осторожностью необходимо относиться и к ВВЛ, которую следует рассматривать, скорее, как текст, отражающий поздний этап в развитии исторической памяти о ранних пермских архиереях, но не владычное летописание, ведшееся в Усть-Выми в древнейший период.