Зарубежный опыт цифровизации сферы культуры: практики Соединенных Штатов Америки, Китайской Народной Республики и Европейского союза

Международное сообщество накопило значительный и разнообразный опыт изучения процесса цифровизации культурной сферы, однако научное осмысление этого опыта остается фрагментарным. Большинство исследований сосредоточено либо на технико-технологических аспектах оцифровки, либо на описании отдельных национальных проектов, тогда как сравнительный анализ стратегий, моделей управления и институциональных решений представлен недостаточно. Между тем, осмысление опыта цифровизации сферы культуры позволяет не только обозначить актуальные тренды данного процесса, но и выявлять эффективные модели управления культурой.

Цель настоящей статьи заключается в систематизации наиболее репрезентативных зарубежных практик цифровизации сферы культуры и определении ключевых эффективных моделей управления данным процессом. Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач: во-первых, проанализировать теоретические подходы к пониманию цифровой трансформации культуры; во-вторых, выделить критерии для сравнительного анализа национальных стратегий в области цифровизации культуры и, в-третьих, исследовать конкретные кейсы стран-лидеров цифровизации культурного наследия.

В рамках решения первой задачи следует сказать, что существенный вклад в понимание цифровой трансформации культуры вносят философско-антропологические исследования, рассматривающие изменения в природе человека и культуры под влиянием цифровых технологий. Так, в работе Т.В. Ковалевой и В.А. Ковалевой-Кирчичек выделяются два ключевых подхода к пониманию цифровой трансформации культуры (Ковалева, Ковалева-Кирчичек, 2024).

Первый, так называемый гуманитарный подход, актуализирует вопрос о сохранении ценностного измерения культуры при переводе объектов в цифровую форму. Второй – технократический подход ‒ акцентирует внимание на том, что культура – это особый образ жизни определенного сообщества, предполагающий наличие установившихся в нем навыков и способов поведения, передаваемых по традиции из поколения в поколение. Таким образом, данный подход позволяет рассматривать цифровую культуру как новый этап культурной эволюции, формирующий особые поведенческие паттерны и способы мышления.

Новый этап культурной революции представлен в концепции «Общество 5.0» (Ворожихин, 2019), где передовые IT-технологии, интернет вещей, роботы, искусственный интеллект (ИИ), дополненная реальность активно используются в повседневности, промышленности, здравоохранении и других сферах жизнедеятельности. Они меняют мировоззрение, общественное мышление, социальные ценности, институциональные и законодательные основы, а также методы государственного управления.

О.А. Гримов отмечает, что «в числе характеристик цифровой культуры можно выделить ее подвижность и самоорганизацию, переплетение реального и виртуального сегментов и, как следствие, – сложные конфигурации формирующих ее типов субъектности» (Гримов, 2025: 682).

Анализируя опыт цифровизации культуры, В.Ю. Музычук выделил несколько ключевых векторов, по которым движется данный процесс:

• 1.    Оцифровка культурного наследия (создание цифровых копий).

• 2.    Использование цифровых технологий для изучения, сохранения и распространения культурных ценностей (3D-модели, интерактивные карты).

• 3.    Создание культурных благ искусственным интеллектом.

• 4.    Цифровизация деятельности организаций культуры (билеты, учет, финансы).

• 5.    Государственный учет объектов культуры в цифровом формате (электронные реестры и каталоги) (Музычук, 2020).

Следует сказать, что процесс цифровизации культуры осуществляется в контексте национальных особенностей и сложившихся практик государственного управления. В этой связи траектории цифровой трансформации существенно варьируются в зависимости от культурных констант, набора ценностей и моделей поведения, доминирующих в разных странах. Таким образом, сравнительный анализ разных моделей цифровизации культуры представляется необходимым условием для понимания логики данного процесса.

Выборка стран для анализа осуществлялась на основе следующих критериев: наличие системной государственной стратегии цифровизации культуры; реализация масштабных проектов, признанных международным сообществом; доступность информации о результатах и методах работы. В соответствии с данными критериями в качестве наиболее показательных примеров были выбраны Соединенные Штаты Америки, Китайская Народная Республика и Европейский союз как интеграционное объединение, обладающее наднациональной культурной политикой. Данный выбор обусловлен тем, что представленные акторы оказывают определяющее влияние на формирование мирового ландшафта цифровой культуры и в то же время представляют собой три принципиально разные модели реализации процесса цифровизации.

Начиная анализ, следует сказать, что США представляют собой уникальный исследовательский кейс, позволяющий проследить становление и эволюцию рыночно-ориентированной модели цифровой трансформации культуры, которая во многом задала параметры развития для всего постиндустриального мира. Первым значительным шагом в государственном регулировании процесса цифровизации в США является принятие Закона о телекоммуникациях 1996 г. (Telecommunications Act of 1996)1. До 1996 г. основным законом, регулирующим связь в США, был Акт о коммуникациях 1934 г. (Communications Act of 1934)2. Он был написан для эпохи радио и проводной телефонии. Закон о телекоммуникациях 1996 г. стал первой фундаментальной реформой, в рамках которой осуществилась попытка учесть реалии наступающей цифровой эпохи. Это был один из первых шагов к развитию процесса цифровизации. Стоит отметить, что термин «цифровизация» в том смысле, как он понимается на современном этапе (проникновение цифровых технологий во все сферы жизни), тогда еще не использовался в качестве цели реализуемой политики. Данный закон впервые ввел понятие «интернет» в американское регулирование вещания и телефонии3. Разделение «телекоммуникационных услуг» (жестко регулируемых, как телефон) и «информационных услуг» (к которым отнесли доступ в интернет) позволило регулировать их деятельность по-разному. Это решение фактически освободило развивающуюся интернет-индустрию от большей части государственного регулирования (тарифы, лицензирование), что позволило ей расти и стремительно развиваться. Второй особенностью закона стало закрепление доступа к продвинутым телекоммуникационным и информационным услугам государственных и негосударственных организаций в области образования, здравоохранения и библиотек4. Таким образом, вышеуказанный закон стимулировал появление юридических условий для создания и развития инфраструктуры с целью построения информационной «супермагистрали».

После принятия Закона о телекоммуникациях 1996 г. первой значимой практической программой в области цифровизации стала «E-Rate Programme». В рамках данной программы школы и библиотеки получали существенные скидки на телекоммуникационные и интернет-услуги. Она реализовывалась через «…Фонд универсального обслуживания (USF) и осуществлялась Административной компанией универсального обслуживания (USAC), частной некоммерческой корпорацией, находящейся под надзором Федеральной комиссии по связи (FCC). В рамках данной программы школы и библиотеки получали скидки от 20 до 90 % на соответствующие услуги, при этом уровень скидок определялся уровнем бедности обслуживаемого контингента учащихся и местоположением учреждения – город или сельская местность»5. В результате реализации данной программы количество школ, имеющих доступ к интернету, «увеличилось с 14 % в 1996 г., до фактически 100 % на современном этапе»6. Таким образом, данная программа способствовала решению проблемы «цифрового неравенства» путем обеспечения доступа к интернету, который явился необходимой базовой инфраструктурой для любой дальнейшей цифровизации и доступа к цифровому контенту.

Следующим значительным шагом в американской политике цифровизации стал запуск Программы развития информационной инфраструктуры и сохранения информации (NDIIPP), «…кото-рая ставила своей задачей проведение целевых фундаментальных исследований, необходимых для управления цифровым контентом и системами, которые его поддерживают» (Горлова и др., 2021: 145). Она активно функционировала и реализовывалась с 2000 по 2018 г. и, исходя из содержания самой программы, предполагала 6 этапов реализации7. К ним можно отнести: законодательное утверждение и инициацию программы (декабрь 2000 г., закон PL 106-5548); консультативный этап (создание Консультативного совета, встречи со стейкхолдерами); стратегическое планирование и исследование (анализ форматов, сценарное планирование, разработку архитектуры); формирование инвестиционного портфеля и критериев отбора проектов; реализацию пилотных проектов и построение сетевого партнерства; мониторинг, оценку и долгосрочную адаптацию стратегии. В результате данная программа привела к созданию устойчивой национальной инфраструктуры цифрового сохранения в Соединенных Штатах Америки с координирующей ролью Библиотеки Конгресса США.

В 2010 г. в рамках реализации Программы развития информационной инфраструктуры и сохранения информации (NDIIPP) был создан Национальный альянс по цифровому управлению (National Digital Stewardship Alliance, NDSA). Данный альянс представлял собой консорциум организаций из различных секторов (библиотек, архивов, музеев, университетов), объединенных общей целью долгосрочного сохранения цифрового наследия1. Одним из ключевых продуктов работы вышеуказанной организации, оказавшим влияние на процесс цифровизации культуры, является введение системы рекомендаций и стандартов под названием «Уровни цифровизации» («Levels of Digital Preservation»)2. Данная система стандартов представляет собой модель поэтапного обеспечения долговременной сохранности цифровых материалов. Ее основу составляют четыре уровня, которые последовательно охватывают создание надежных копий, защиту от угроз, активный мониторинг и формирование устойчивой инфраструктуры. Модель детализируется по четырем ключевым направлениям: обеспечение физической сохранности и географической диверсификации копий, поддержание целостности данных и контроль доступа, управление инвентаризацией и метаданными, а также работа с форматами файлов для предотвращения технологического устаревания. Система предлагает методичный путь от базовых мер к комплексной стратегии, минимизирующей риски утраты, повреждения или невозможности использования цифрового контента.

Таким образом, государственная политика по цифровизации культуры в США прошла несколько значительных этапов:

• 1.    Первый этап ‒ заложение правового «фундамента» создания инфраструктуры цифровизации в целом и культуры в частности (издание Закона о телекоммуникациях 1996 г.).

• 2.    Второй этап ‒ реализация государственных программ по созданию условий для цифровизации культуры (таких как «E-Rate Programme», Программа развития информационной инфраструктуры и сохранения информации (NDIIPP)).

• 3.    Третий этап ‒ формирование стандартов и практик для всей отрасли цифровизации культуры, обеспечение ее согласованного развития (деятельность Национального альянса по цифровому управлению (National Digital Stewardship Alliance) с координирующей ролью Библиотеки Конгресса США).

Цифровая трансформация культурной сферы в Соединенных Штатах реализуется преимущественно по инициативе и под влиянием IT-корпораций, которые, действуя в условиях минимального государственного регулирования, обеспечили техническую возможность проведения цифровизации культуры. Это выдвигает на первый план вопрос о том, какие именно корпорации формируют цифровой ландшафт американской культуры. Ввиду того, что процесс цифровизации связан со множеством технических аспектов (начиная от производства и обслуживания оборудования серверов, заканчивая конечным оформлением сайтов и прочего), в данной исследовательской работе влияние IT-корпораций будет показано через одну ключевую технологию – технологию облачного хранения данных, где передовыми IT-организациями выступают Amazon Web Services (AWS), Microsoft Azure и Google Cloud Platform (GCP). Их роль выходит за рамки коммерческого сектора, активно распространяясь на сферу государственных инициатив, в том числе в области культуры. Наглядным подтверждением этой тенденции является решение Библиотеки Конгресса США, которая в 2020 г. заключила пятилетний контракт с тремя упомянутыми облачными гигантами3. Данное соглашение не только расширяет существующее сотрудничество, но и создает прецедент для масштабирования облачных технологий на все законодательные органы страны.

Наиболее ярко симбиоз государственных задач и частных технологий проявляется в реализации конкретных проектов. Так, проект «Цифровая общественная библиотека Америки», запущенный при финансовой поддержке Фонда Слоана и Национального фонда гуманитарных наук, объединил метаданные из крупнейших библиотек, архивов и музеев страны, сделав их доступными через единый портал. Технологическую основу для хранения и обработки данных в этом проекте, как и для многих других культурных институций, обеспечивают облачные платформы частных корпораций.

Анализируя опыт цифровизации сферы культуры США, следует сказать, что тезис о полном невмешательстве американского государства в деятельность частных корпораций не вполне корректен. Хотя прямого бюджетного финансирования или административного управления может и не происходить, государство выступает в роли «стратегического первопроходца», формируя критически важный первоначальный спрос. Подводя промежуточные итоги по реализации американского подхода к цифровизации, стоит отметить, что он носит децентрализованный, рыночный характер. Государство чаще выступает в роли регулятора, заказчика услуг, а не прямого создателя инфраструктуры. Приоритетами являются поддержка инноваций, экономический рост и использование технологий, предлагаемых частным сектором, для решения задач в области культуры.

Следующим важным объектом анализа для нашего исследования выступает китайский опыт цифровизации. Один из исследователей цифровизации экономики Китая Л. Мэн отмечает: «…развитие цифровой экономики в Китае можно условно разделить на три этапа: зарождение, бурный рост и зрелость» (Мэн, 2024: 923‒942). Этап зарождения (1994‒2002 гг.) отмечен коммерциализацией интернета, появлением первых порталов и компаний, таких как Alibaba, на фоне активной государственной поддержки IT-сектора. Этап бурного роста (2003–2012 гг.) характеризуется взрывным развитием электронной коммерции (Taobao, Alipay), расширением пользовательской базы до более чем 500 млн человек и формированием новых цифровых рынков. Этап зрелости (с 2013 г. по настоящее время) определяется тем, что цифровая экономика, став национальной стратегией, достигла масштаба свыше 40 % ВВП и перешла к глубокой интеграции с реальным сектором через политику «Интернет+». Основной задачей данной концепции являлась интеграция инновационных достижений интернета со всеми сферами экономики и общества1. Стратегия «Интернет+» изначально предполагала интеграцию интернет-технологий с традиционными отраслями. В культурном контексте это проявилось в создании цифровых платформ для сохранения, распространения и трансформации культурного наследия.

Важный этап в цифровизации культуры Китая начался с принятия «14-й пятилетки» (2021‒ 2025 гг.), где озвучивается инициатива по построению «Цифрового Китая»2. Данная пятилетка фокусировалась на построении внутренней инфраструктуры, развитии креативных индустрий и цифровизации культурного наследия, что озвучено в главах 15 и 16 «14-й пятилетки». В итоговой статье, опубликованной на сайте правительства Китая, обозначаются следующие результаты3:

• 1)    расширение и углубление цифровой культурной экосистемы. Под руководством стратегий, обозначенных в документах, таких как «Национальная стратегия цифровизации культуры», наблюдается значительный рост количества и качества цифрового культурного контента. Число пользователей онлайн-литературы достигло 492 млн, а авторов – более 22,78 млн. Появились высококачественные онлайн-произведения (сериалы, документальные фильмы, аудиовизуальный контент), которые не только отвечают рыночному спросу, но и несут позитивный идеологический и культурный заряд. Проекты, такие как «Национальная общественная культурная облачная платформа», «умные» библиотеки и музеи, улучшили доступность цифровых культурных услуг;

• 2)    интеграция технологий и культуры для сохранения и продвижения наследия. Цифровые технологии (большие данные, облачные вычисления, ИИ) активно применяются для сохранения, реставрации и популяризации культурного наследия. Такие проекты, как «Цифровой музей дворца» и «Цифровой Дуньхуан», позволили оцифровать и глобально распространить уникальные культурные ресурсы. Это способствует не только защите объектов наследия, но и их творческой трансформации, делая традиционную культуру доступной и привлекательной в цифровую эпоху;

• 3)    динамичный рост цифровой культурной индустрии и новые бизнес-модели. Новые форматы, такие как онлайн-аудиовизуальные медиа, цифровой культурный туризм, облачные концерты и выставки, стали драйверами экономики. В 2022 г. доходы от новых бизнес-моделей в культурной индустрии достигли 5,01 трлн юаней, составив 30,3 % от общей выручки сектора⁴. Это свидетельствует об успешной трансформации и модернизации отрасли, повышении ее конкурентоспособности и создании новых точек роста;

• 4)    укрепление международного культурного обмена через цифровые платформы. Китай активно использует интернет для продвижения культурного диалога и взаимопонимания. Такие инициативы, как многоязычная «Цифровая информационная платформа по наследию и туризму Шелкового пути» и «Глобальная онлайн-трансляция музейных коллекций», позволяют демонстрировать культурное разнообразие Китая на мировом уровне и способствуют обмену между цивилизациями.

Важной составляющей цифровизации культуры в Китае является взаимодействие государства и частного сектора. В отличие от американского подхода, в Китае государство выступает в качестве высшего стратегического лидера, определяющего долгосрочную повестку, создавая правовую и институциональную основу для всего процесса, а частный сектор является техническим исполнителем. Как отмечает китайский исследователь Дж. Лю, «…по сравнению с другими странами, киберпространство Китая более политически централизовано» (Liu, 2023).

Государство играет роль системного архитектора, регулятора и ключевого заказчика, а частный сектор – технологического исполнителя и поставщика решений. Правительство через общенациональные стратегии не только финансирует, но и целенаправленно формирует спрос, создавая защищенный рынок для отечественных технологий. Частные компании (такие как Tencent Cloud или Alibaba) в рамках этих стратегий обеспечивают технологическую реализацию – облачную инфраструктуру, платформы для виртуальных музеев и цифровые сервисы, выступая подрядчиками, чья деятельность синхронизирована с государственными целями и задачами.

Показательным примером того, что государство определяет долгосрочную повестку цифровизации культуры в Китае, является создание Национальной системы больших культурных данных, которая агрегирует информацию из музеев, библиотек и архивов по всей стране. Система позволяет проводить кросс-референсный анализ артефактов, выявлять скрытые связи между объектами из разных регионов и эпох. Это превращает разрозненные коллекции в единый взаимосвязанный организм, открывая новые возможности для научных исследований и создания образовательного контента.

Следующим объектом анализа является опыт цифровизации Европейского союза. Первым значимым документом в области цифровизации культуры в ЕС является Сообщение Комиссии Европейскому парламенту, Совету, Европейскому экономическому и социальному комитету и Комитету регионов ‒ i2010: цифровые библиотеки, в котором поднимается вопрос о необходимости «…создания виртуальной европейской библиотеки с целью сделать культурные и научные достижения Европы доступными для всех»1. Данная инициатива была реализована на практике, и в 2008 г. был запущен прототип цифровой библиотеки под названием «Europeana».

В первый же день запуска сайт подвергся невероятной атаке со стороны посетителей (до 10 млн в час), став жертвой собственного успеха. Это явилось лучшим доказательством востребованности данного проекта. На сегодняшний день «Europeana» находится в центре инициативы ЕС по созданию общего европейского пространства данных для культурного наследия (common European data space for cultural heritage), что подчеркивает ее ключевую роль в цифровой стратегии Европы до 2030 г. «Europeana» – это грандиозный агрегатор культурного наследия, включающий в себя более 55 млн оцифрованных объектов, объединяющий более 3 700 учреждений-партнеров (библиотек, музеев, архивов, галерей) и предоставляющий информацию на 27 языках. Влияние «Europeana» выходит далеко за рамки простого архивирования. На основе ее открытых данных (метаданных и самих объектов) создаются приложения и цифровые сервисы. Например, приложение «Europeana» 1914‒1918 гг. позволило тысячам семей по всей Европе оцифровать и добавить на платформу письма, фотографии и дневники участников Первой мировой войны. Кроме того, агрегированные данные используются креативными индустриями: дизайнеры и разработчики игр могут находить здесь вдохновение и визуальные материалы для своих проектов, что способствует коммерциализации и новой жизни культурного наследия.

Еще одним важным шагом в цифровизации культуры Европейского союза являются программы по практической реализации данного процесса, что предполагает создание и самой инфраструктуры. Так, например, в 2011 г. Европейская комиссия приняла рекомендацию, «…призываю-щую государства-члены ЕС активизировать усилия, объединить ресурсы и привлечь частный сектор к оцифровке культурных материалов. Это необходимо для того, чтобы сделать европейское культурное наследие более доступным и стимулировать рост креативных индустрий Европы»2.

Следующим закономерным этапом, который начался в 2021 г., стало создание полноценной экосистемы. Это комплексная стратегическая программа, направленная на системную трансформацию сектора культурного наследия в цифровую эпоху. Ее ключевой характеристикой является стремление вывести политику оцифровки из фазы разрозненных проектов в единую, целостную систему. Данная программа закладывает основы общего европейского пространства данных для культурного наследия, что подразумевает не просто создание цифровых копий, а формирование экосистемы, где данные стандартизированы, интероперабельны и пригодны для многократного использования в образовании, креативных индустриях, туризме и науке.

Важным фактором, обуславливающим европейский подход к цифровизации культуры, является взаимодействие Европейского союза с частным сектором. Можно сказать, что в этом сотрудничестве ЕС реализует медиативный подход. Это прослеживается сразу на нескольких уровнях. Во-первых, на институциональном уровне, где ЕС создает институты, объединяющие разнородных участников – от крупных технологических корпораций и стартапов до музеев, библиотек, исследовательских центров и национальных правительств. Примером такого института могут выступать Европейские центры цифровых инноваций (EDIH), которые представляют собой «…уни-версальные центры, оказывающие поддержку компаниям и организациям государственного сектора в решении цифровых задач и повышении конкурентоспособности»1. Стратегической задачей Европейской комиссии является создание функциональной сетевой структуры, объединяющей центры EDIH с малым и средним бизнесом, органами государственной власти и иными заинтересованными сторонами для обеспечения устойчивого взаимодействия, развития кооперации и обмена знаниями в области цифровизации2. Во-вторых, медиативная роль ЕС проявляется в системе финансирования проектов. Так, например, деньги поступают в основном через государственно-частные фонды, такие как InvestEU и DEP. Данные фонды выделяют средства по двум основополагающим принципам: через гранты, которые финансируются в соотношении 1:1, где на 1 евро, предоставленное государством, выделяется 1 евро из частных средств3, и через кредиты на проекты цифровизации, где гарантом выступает Европейский инвестиционный банк.

Таким образом, европейский подход к цифровизации культуры представляет собой комплексную модель стратегического управления, в рамках которой институты ЕС выполняют ключевую медиативную функцию по согласованию интересов национальных государств-членов, частного сектора и гражданского общества. Эта модель реализуется через два взаимосвязанных уровня регуляторного вмешательства: 1) развертывание целевых финансовых инструментов (InvestEU, Digital Europe Programme, Creative Europe), которые снижают инвестиционные риски и направляют капитал в приоритетные цифровые культурные проекты, выступая катализатором публично-частного партнерства; 2) развитие общеевропейской цифровой инфраструктуры (платформа Europeana, сеть EDIH), обеспечивающей технологическую основу для сохранения, распространения и популяризации культурного наследия.

Подводя итоги анализа зарубежного опыта цифровизации в общем и культуры, в частности, стоит отметить, что этапы построения цифровой среды являются схожими. Все три рассмотренных актора прошли одинаковые этапы: зарождения (где внедряются пилотные проекты), построения (где происходит формирование стандартов) и расширения инфраструктуры (что предполагает масштабирование данного процесса, интеграцию с ИИ и Big Data). Синхронизация данных этапов подтверждает тезис о том, что технологическая логика развития цифровой среды является универсальной.

Если говорить о способах институционального оформления цифровизации сферы культуры, то здесь наблюдаются существенные различия. Американский опыт демонстрирует эффективность рыночной самоорганизации, китайский – силу государственного планирования, европейский – потенциал наднациональной координации.

Специфика рыночной модели заключается в обеспечении высочайшего уровня технологических инноваций и доступности. Культурные институты получают доступ к самым современным инструментам. Тем не менее возникает зависимость от коммерческих платформ, чьи алгоритмы могут влиять на видимость и интерпретацию контента. Поэтому, несмотря на гибкость и скорость внедрения инноваций, существует вероятность потенциальной коммерциализации культуры. При анализе китайского опыта цифровизации следует отметить, что данный процесс становится мощным инструментом национального строительства и реализации «мягкой силы». Обеспечивается сохранение и популяризация уникального наследия: культура активно используется для воспитания патриотизма и укрепления национальной идентичности. Однако есть угроза ограничению альтернативных интерпретаций, что может существенно повлиять на дальнейшее культурное развитие. Третья рассмотренная модель демонстрирует попытку формирования единого, но многослойного культурного пространства. Определенный риск ее развития связан со сложностью внедрения единых стандартов в странах с разным уровнем технологического развития.

Осмысление сильных сторон и ограничений каждой из рассмотренных моделей может служить основой для выработки адаптированных к отечественному контексту стратегий цифровой трансформации сферы культуры, чему и будут посвящены дальнейшие исследования.