Защита гражданских прав и законных интересов сторон в делах о признании приватизации недействительной

Введение. Этимологически и юридически «приватизация» – это передача имущества из публичной собственности в частную¹ 2 . Таким образом, одной стороной правоотношений по приватизации имущества является публичноправовое образование, а другой – физическое или юридическое лицо.

В этой связи сразу встаёт вопрос о правовой природе данных правоотношений. С одной стороны, они регулируются гражданским законодательством. Однако это не определяет их частноправовую природу. Гражданским правом регулируется значительное число отношений, имеющих публично-правовую природу. Так, Л.Ю. Грудцына пишет о взаимосвязи норм частного и публичного права: «С одной стороны, многие публично-правовые нормы, да и функции публичного права в целом в значительной мере направлены на защиту частных интересов. С другой стороны, любая правовая норма, устанавливающая частноправовые основы каких-либо общественных отношений, по сути и природе своей является публичной хотя бы потому, что, во-первых, санкционируется государством и становится частью национального законодательства, во-вторых, не может противоречить и угрожать самой государственной системе и природе государственного управления» [1, с. 36].

К отношениям, имеющим публично-правовую природу, относятся все правоотношения, отвечающие сформулированным в правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации признакам: отсутствие равенства и автономии воли их участников, один из которых реализует по отношению к другому принадлежащие ему властные полномочия² 3 .

Публичные правоотношения отличаются от административных правоотношений тем, что направлены не на реализацию функций по непосредственному управлению публичным образованием, а на достижение иных целей и задач в интересах государства и общества. Такими публично-правовыми отношениями являются урегулированные гражданским законодательством отно- шения в области пенсионного и иного социального обеспечения граждан, изъятия земельных участков для государственных и муниципальных нужд, заключения и исполнения государственных контрактов и т. д.

По справедливому мнению О.Е. Кутафина, «признавая публичноправовые образования субъектами гражданского права, нельзя не учитывать особенности их статуса, связанные с обладанием ими публичной властью, позволяющей им часто самим определять правопорядок в целом, включая и случаи, а также пределы собственного участия в гражданских правоотношениях» [2, с. 46].

Отмечу, что право государства самостоятельно, в одностороннем порядке устанавливать правила своего участия в гражданских правоотношениях – это отнюдь не привилегия, а законная дискреция, необходимая потому, что его действия оказывают влияние на права и обязанности неограниченного круга лиц, всего общества. Например, незаконная приватизация государственного или муниципального имущества нарушает имущественные интересы не только самого публичного образования, но также и лиц, которые могли претендовать на получение указанного имущества в собственность, но лишились этого права по причине незаконных действий других лиц. Кроме этого, публичное образование, в силу причинённого ему имущественного ущерба, не сможет осуществить ряд мер социальной направленности, что также отразится на других гражданах. Наконец, незаконная приватизация государственного и муниципального имущества нарушает основополагающий принцип законности, причиняет репутационный вред государству, снижает уровень доверия к нему.

Исследователи отмечают: «Таким образом, с точки зрения законности и целесообразности проведения приватизации можно сделать следующий вывод: приватизация государственного или муниципального имущества в России осуществлялась, в основном, с нарушением закона, при отсутствии эффективной нормативной базы, правовая система была несовершенной, т. к. создавалась довольно спонтанно. Поэтому в общественном мнении по поводу приватизации государственного или муниципального имущества в России сложилась противоречивая ситуация. Так, по данным опроса сотрудников ИСПИ РАН следует, что значительная часть россиян признают политическую и экономическую необходимость проведённой приватизации, считают её в принципе полезной для общества, но не принимают её, так как считают методы незаконными, а формы проведения несправедливыми» [3, с. 139].

Проблема исчисления срока исковой давности при предъявлении прокурором требования о признании приватизации незаконной. Рассматривая вопрос о защите прав участников дел о признании приватизации незаконной, нельзя принимать во внимание только интересы публичного образования и гражданина или юридического лица, ставшего выгодоприобретателем. Необ- ходимо защитить интересы неограниченного круга, общественные интересы, цена которых может быть очень высока – особенно при приватизации заводов, фабрик, объектов производства, инфраструктуры. Так, Конституционный Суд РФ указывает на существенное отличие между публичным интересом и интересом должностного лица, занимающегося коррупцией34.

При этом Конституционный Суд выводит из-под пределов понятия «коррупция» случаи незаконной приватизации государственного имущества45. С этим трудно согласиться56. Ключевой признак коррупционной деятельности – это её противоправный характер. Об этом пишет С.А. Бочкарёв, справедливо полагая, что коррупция не может рассматриваться как основание возникновения граждан- ских прав [4]. Несомненно, что незаконная приватизация – это проявление коррупции, точно такое же, как приобретение имущества на незаконные доходы.

Защита нарушенных или оспоренных гражданских прав и законных интересов в судебном порядке реализуется в момент постановления решения по делу. Однако в ряде случаев оно не выносится. Одним из таких случаев является истечение по заявленному требованию срока исковой давности, если об этом заявит ответчик.

Равенство публично-правовых образований, граждан и организаций, закреплённое в ст. 124 Гражданского кодекса РФ, предполагает, что к спорам, вытекающим из правоотношений с их участием, применяются все институты гражданского права – в том числе, институт исковой давности. Однако представляется, что эти институты применимы исключительно к частноправовым отношениям, в которых публично-правовые образования участвуют в качестве стороны.

Как известно, Конституционный Суд Российской Федерации постановил, что институт исковой давности в делах, возбуждённых по «антикоррупционным искам» прокурора, не подлежит применению⁶ 7 . Эта справедливая и совершенно обоснованная позиция полностью применима и к спорам, возникающим из отношений по приватизации имущества.

В современной науке признано, что коррупция представляет собой сложное социально-правовое явление. Основным нормативным правовым актом антикоррупционной направленности является Федеральный закон от

25.12.2008 № 273-ФЗ «О противодействии коррупции». Вместе с тем система мер, направленных на противодействие коррупции, предупреждение и пресечение коррупционных проявлений, не ограничивается теми, которые установлены данным законом. Несмотря на то, что антикоррупционные нормы в большинстве своём являются публично-правовыми, гражданское законодательство не остаётся в стороне и также содержит положения, выступающие частью правового механизма противодействия коррупционному поведению» [5, с. 45].

Иск прокурора о признании приватизации недействительной, как и «антикоррупционный иск», представляет собой гражданско-правовое требование имущественного характера. Точно так же, как и требование об обращении в доход государства имущества, законность приобретения которого не подтверждена в установленном законом порядке, имущество, полученное в результате приватизации, обращается в собственность государства ввиду отсутствия законных оснований его приобретения. Разумеется, как и имущество, полученное государством по «антикоррупционному иску», имущество, возвращённое в публичную собственность по «деприватизационному» требованию, будет направлено на реализацию общественных интересов.

Основное отличие «антикоррупционного» иска от «деприватизационного» иска заключается в том, что имущество, полученное в нарушение требований антикоррупционного законодательства, предметом спорного правоотношения между истцом (государством в лице прокурора) и ответчиком (лицом, занимавшем публичную должность) не является, в то время как истребуемое по «деприватизационному» иску имущество выступает непосредственным предметом спорного материального правоотношения по приватизации государственного или муниципального имущества, сложившегося между истцом (государством в лице прокурора) и ответчиком (гражданином или юридическим лицом).

Однако это обстоятельство - не показатель частноправовой природы правоотношения по приватизации имущества. Поскольку условия и порядок приватизации государственного и муниципального имущества определяются «публично-правовой» стороной правоотношения самостоятельно, а не согласовываются сторонами, то автономия воли и равенство участников отсутствуют, что подтверждает его публично-правовую природу.

В силу этого полагаю, что в делах, возникающих из отношений по приватизации имущества, частноправовые институты должны применяться с особенностями, учитывающими их публично-правовую природу.

Одним из основных средств защиты интересов ответчика (гражданина или юридического лица) в указанных делах, как уже было сказано, является заявление о пропуске истцом срока исковой давности.

В случае предъявления иска о признании приватизации недействительной органом государственной власти или местного самоуправления срок исковой давности, согласно позиции Пленума Верховного Суда РФ, составляет три года с момента, когда этот орган узнал или должен был узнать о наличии оснований для указанного требования⁷ 8 . В случае предъявления рассматриваемого иска прокурором, согласно позиции Конституционного Суда РФ, срок исковой давности составляет три года с момента, когда о наличии соответствующих оснований узнал или должен был узнать прокурор⁸ 9 .

В настоящее время в Государственную Думу РФ внесён законопроект, которым предусматриваются изменения в ст. 217 Гражданского кодекса РФ. Основная идея проекта состоит в законодательном закреплении применимости института исковой давности к спорам, возникающим из отношений по приватизации государственного и муниципального имущества910. Разработчики законо- проекта полагают: «Такое решение даст сигнал о гарантиях собственности лицам, которые развивали и инвестировали в предприятия длительные годы, даже в тех случаях, когда при приватизации имущества более десяти лет назад не все процедуры были выполнены в соответствии с законом»1011.

Отмечу, что «развивать и инвестировать» можно законно только в случае, если имущество принадлежит лицу на праве собственности. Однако главное заключается в том, что применимость исковой давности к делам, возникающим из отношений по приватизации, сделает невозможной защиту имущественных интересов государства по искам прокуроров. Очевидно, что срок исковой давности приватизации государственного имущества, имеющего наибольшую стоимость и стратегическое значение (крупных производственных объектов и т. д.) давно вышел. Таким образом, заявление в суде о пропуске срока исковой давности для лица, незаконно получившего такое имущество в собственность, станет безусловной гарантией того, что оно у него и останется. Полагаю, допустить это нельзя.

Не вызывает сомнений, что, как и в ситуации с «антикоррупционными исками», о наличии оснований для оспаривания приватизации прокурору становится известно, без преувеличения, последним. Во всех случаях оспаривания сделок с участием публично-правовых образований как в судах общей юрисдикции, так и в арбитражных судах, обращение прокурора – это исключительная мера, применяемая тогда, когда уполномоченные органы государственной власти бездействуют или даже способствуют нарушению экономических прав и законных интересов государства. Во всех случаях предъявлению прокурором гражданско-правового иска предшествует длительная и сложная работа по выявлению правонарушения, собиранию доказательственного материала и проч. Работа эта почти всегда сопряжена с противодействием недобросовестных лиц. Поэтому срок исковой давности в делах, возбуждаемых на основании иска прокурора, не должен применяться [6].

Заключение. Итак, в делах о признании приватизации государственного и муниципального имущества недействительной, возбуждаемых на основании иска прокурора, институт исковой давности, по моему мнению, применяться не должен. Это обусловливается тем, что, во-первых, прокурору становится из- вестно о наличии оснований для предъявления указанного иска значительно позднее, чем уполномоченному органу государственной или муниципальной власти, принявшем решение о приватизации (в этом, несомненно, проявляется коррупционная составляющая незаконной приватизации). Но имплементации этого в судебную практику и законодательства препятствует правовая позиция Конституционного Суда РФ, чётко выраженная в Постановлении № 49-П. Поэтому будет наиболее правильным, на мой взгляд, закрепить в Гражданском кодексе правило о том, что срок исковой давности по искам прокурора, возникающим из приватизации государственного и муниципального имущества, начинает течь с момента, когда об основаниях предъявления иска стало известно прокурору. При этом общий, трёхлетний, срок исковой давности по указанным делам, возбуждаемым по искам органов государственной власти и местного самоуправления, должен применяться во всех случаях, как это прямо закреплено в правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации.