Земля, крестьянство и воспроизводство населения

Земля, крестьянство

и Воспроизводство населения

П роблема катастрофической ситуации в демографии заинтересовала автора после прочтения статьи «Сколько жить русскому народу?» американского ученого М.Бернштама с убийственными расчетами до 2200 г. [1], а также откликов на эту статью Г. Литвиновой, В. Кожинова, М. Антонова [2].

В бурные 1990-е демографии уделялось не очень много внимания. 2000-й год принес нового Президента, который в своем первом послании Федеральному собранию 8 июля 2000 г. первым из первых руководителей страны сказал о неблагополучии – ежегодно в среднем убывает около 750 тысяч человек. Есть люди, сказал Президент, которые эту проблему понимают, и она будет решаться.

24 сентября 2001 г. премьер-министром М.Касьяновым была подписана «Концепция демографического развития Российской Федерации до 2015 г.». Профессор И. Гундаров отметил: «Президент страны, адекватно осознав грозящую опасность и заявив о борьбе с ней, как наиглавнейшей задаче, оказался заложником собс- твенного заявления. Он поставил себя перед альтернативой: либо выйти победителем и остановить вымирание, либо оказаться обвинённым в некомпетентности, а то и прямом отказе решать наиболее актуальную государственную задачу» [3. С. 16].

В 2006 г. в седьмом послании Федеральному собранию была озвучена идея материнского капитала (мгновенно внедренная), а 9-го октября 2007 г. подписана «Концепция демографической политики Российской Федерации до 2025 г.», в которой с 2011 г. планируется прирост населения.

И все же страна продолжает «обез-людевать», а население – морально деградировать. К сожалению, никто еще не предложил реальных и действенных мер, которые начали бы улучшать ситуацию. К тому же не всегда правильно определяются причины катастрофы: выдергиваются отдельные проблемы (алкоголизм, ДТП, малая продолжительность жизни и др.) и предлагаются меры по их исправлению или улучшению. Конечно, все это надо делать. Но ведь если даже свести смертность в ДТП до нуля, а продол- жительность жизни увеличится до 100 лет, проблема решена не будет: нет рождаемости – нет продолжения жизни. Стало быть главное звено здесь, за него надо браться и, в первую очередь, найти причину: почему страна, занимающая огромную территорию и успешно ее заселявшая, вдруг начала вымирать стремительными темпами?

Как известно, фашистские стратеги, готовясь к войне, решали «после-победную» проблему: «Каким образом можно сохранить и можно ли вообще сохранить на длительное время немецкое господство перед лицом огромной биологической силы русского народа… Целью немецкой политики будет доведение рождаемости русских до более низкого уровня, чем у немцев» [2]. Это вторая половина 1930-х годов. Немцам не удалось, мы сами довели свою рождаемость до уровня, угрожающего существованию страны.

В начале ХХ в. на территории Евразии было три великих цивилизации: российская, китайская и индийская, основывающихся на многочисленном крестьянстве. В каждой из них были свои смуты, войны, революции, но каждый раз крестьянство восстанавливало порядок и численность населения.

По переписи 1897 г. в России было более 6 детей на женщину, а коэффициент естественного прироста (КЕП) около 18 промилле. К 1921–1922 гг. КЕП упал до нуля, но уже с 1922 г. начал расти: во-первых, за счет уменьшения смертности (войны закончились), во-вторых, за счет резкого увеличения рождаемости. Вплоть до 1929 г. наблюдался невиданный прирост населения – за 6 лет (1923–1928 гг.) он составил 13,3 млн человек [4. С. 279].

Этот факт использовал И.Гундаров для подтверждения открытого им за- кона духовно-демографической детерминации (далее – закон «трех Д»), считая, что «тогда людям было хорошо, вот и рожали» [5]. А в 1990-х годах, считает И.Гундаров, закон «трех Д» подействовал в обратную сторону – реформы уменьшили рождаемость и увеличили смертность. По нашему мнению, действие закона можно наблюдать как в короткие промежутки времени (год-два), так и в весьма продолжительные (несколько веков). Например, рождаемость подскочила в 1954 г. после смерти Сталина, в перестройку и т.п. В периоды правления Ивана Грозного и Петра I население уменьшалось (реформы, войны), затем шел прирост.

В Китае в III в. была введена надельная система землепользования, и уже в начале VI в. население выросло более чем вдвое, продолжая расти далее. В середине VIII в. оно увеличилось по сравнению с началом VII в. более чем в 4 раза и приблизилось к 53 млн человек. Видимо, все это время крестьянам «было хорошо».

Когда же под влиянием как внешних, так и внутренних причин надельная система стала разваливаться, Китай завоевывался киданями, чжур-чженями, монголами. После монголов (их иго свергло крестьянское восстание) – период восстановления и вновь иго, теперь маньчжурское [6]. В XX в. Китай стал на путь капитализма и пока в этом преуспевает.

С демографическим потенциалом (сельского населения около 70%) Китаю не грозит участь стран так называемого «золотого миллиарда» (далее СЗМ). Здесь есть одна особенность, в свое время присущая и Российской империи, – развивающийся капитализм не поглощал (у нас) и не поглощает пока в Китае избыточного сель- ского населения. В европейских же странах XVIII–XIX вв. городом поглощалось не только избыточное, но и основное население деревни. Поэтому крестьяне превратились в фермеров с высоким уровнем производства и высоким уровнем жизни. Но сама жизнь при этом стала затухать.

В России происходит обратное явление. Например, в период НЭПа, как отмечает В.З.Дробижева: «…осо-бенно высокая рождаемость была в деревне. И это не случайно. В деревне сохранился мелкотоварный уклад, а в мелком хозяйстве рабочая сила ребенка начинает использоваться в раннем возрасте. Затраты на воспроизводство рабочей силы в мелком хозяйстве окупаются очень быстро. Деление земли по едокам также в какой-то степени стимулировало рост семьи крестьянина» [4. С. 279]. А поскольку крестьяне преобладали в составе населения, они и обеспечивали основной прирост.

Сегодня же, как сказал в одном из интервью А.Вишневский: «…страны, из которых выходит основная масса мигрантов, в основном аграрные, сельские, что, кстати, остается одной из причин высокой рождаемости. Традиционная сельская культура исторически на это заострена. Россия, США, Европа – городские общества, освоившие цивилизационные достижения последних 200–300 лет. Если их захлестнет волна мигрантов, может возникнуть опасность их архаизации» [7]. В то же время на вопрос: Не вернуться ли к традиционному (крестьянскому) образу жизни для выхода из демографического кризиса? – ответил: «Вряд ли люди захотят – возникли другие ценности».

Однако, по переписи 1897 г., в Петербурге проживало 1,3 млн жителей, а в Москве – 1,04 млн. «Города росли преимущественно за счет при- шлого населения, а не естественного прироста. Так, в 1900 г. пришлое население составляло 68% жителей Петербурга и 72% жителей Москвы» [8. С. 195].

По нашему мнению, капитализм обеспечивает высокий уровень жизни, но продолжения жизни этноса не гарантирует. То, что было бы неплохо для России начала XX в., не пошло в его конце – состав населения другой. Прав И.Гундаров, утверждая, что реформы 1990-х годов нанесли большой урон демографии. Главная причина вымирания страны была создана в 1928 г., когда по закону «трех Д» того же И.Гундарова, крестьяне мгновенно отреагировали на коллективизацию. В 1929 г. КЕП стал 20 промилле против 24 в 1928 г.; в 1930 г. – 19, в 1940 г. – 13,2 промилле – невиданные в истории темпы уменьшения прироста населения в мирное время [4. С. 279–280].

Относительно высокий прирост населения в СССР в первые послевоенные годы сменился не прекращающимся спадом с отдельными «пиками» повышения рождаемости по разным причинам (отдаленные влияния предыдущих подъемов, влияние материальных стимулов, морально-политического климата в стране и др.).

Нам кажется, у страны нет будущего, вымирание будет продолжаться, морально–нравственное состояние и здоровье – ухудшаться из-за уничтожения консервативного, а стало быть удерживающего страну от резких колебаний слоя земледельцев (крестьян и казаков).

Так, Алексей Акифьев отмечает: «Самый страшный удар по генофонду нации, полностью исказивший его структуру, был нанесен Сталиным в процессе “раскулачивания”. Из общества были изъяты миллионы самых тру- долюбивых, самых умелых крестьян… На их место пришли лодыри и пропойцы: в тогдашней крестьянской общине в бедняках редко ходил кто-то иной. А колхозы, членам которых вообще ничего не принадлежало, где работали «за палочку», просто отвадили их от земли… Селекция 1920–1930 годов аукнулась в наше время. Все, что мы сейчас наблюдаем – падение дисциплины и нравственности, лень, крайне низкие производительность труда и качество продукции, искажение морали… Невероятное по масштабам пьянство, жестокость, например, дедовщина в армии, рост преступности – все это в совокупности отражает признаки генетической деградации нации, что является следствием господства тоталитаризма. Важнейшей задачей общества должно стать возрождение элиты – наиболее активной, дееспособной части общества, определяющей его процветание…» [9].

За послесталинское время, начиная с сентябрьского пленума ЦК КПСС 1953 г. и до кончины СССР, принята масса различных постановлений по подъему сельского хозяйства. Но только к концу 1980-х раздался клич: «землю крестьянам!» А где же он, крестьянин? Скорее, нужен был другой лозунг – «вернуть земле крестьянина». Вот только где же его взять? Фермеризация, поначалу с обильными кредитами, была не таким уж плохим делом, но на демографическую ситуацию практически не повлияла. Все свелось опять к экономике, а о крестьянском образе жизни, который не только обусловливает характер сельского хозяйства, но и воспроизводство населения, причем большей частью нравственно и физически здорового, в общем-то и не вспомнили.

Если называть «узловые точки» нашей демографической катастрофы. то это:

• ■    1917 г. — захват власти большевиками;

• ■    1928 г. — начало уничтожения самостоятельного крестьянства и казачества, превращение их в колхозных батраков, которым дети стали не нужны. Падение рождаемости и начало нравственного падения;

• ■    1964 г. — количество детей, рожденных одной женщиной, опустилось до 2,1 – началась латентная депопуляция;

• ■    1992 г. — депопуляция стала явной, первое превышение смертности над рождаемостью;

• ■    2012-2013 гг. (прогноз) — начало уменьшения количества трудоспособного (а значит, и детородного) населения;

• ■    2014 г. и далее — продолжение депопуляции, которую трудно прогнозировать. Все зависит от того, будут ли предприниматься какие-либо решительные меры и, стало быть, с каким знаком будет действовать закон «трех Д».

Из вышесказанного сам собой напрашивается вывод: необходимо попытаться восстановить сословия крестьян и казаков в том моральном состоянии, в каком дети были бы нужны, обходились не очень дорого в денежном выражении и, со временем, многодетность (5 и более детей) стала духовной потребностью.

На наш взгляд, за основу прежде всего надо взять идею воссоздания сословий земледельцев.

Казалось бы, дело простое – дать землю, кредиты – и работай (бизнесмен Герман Стерлигов предлагает, как метод борьбы с кризисом, давать горожанам по 10 га земли). Такая попытка была уже в начале 1990-х. Но власть земли настолько ослабевает в третьем, а тем более в следующих поколениях, что люди ее уже не чувствуют. Поэтому, нам кажется, необходимо людей, изъявивших желание стать земледельцами, поставить в такие условия, чтобы бросить крестьянствовать было сложнее, чем начать.

При этом главный вопрос: как сделать, чтобы люди не просто работали на земле, но и рожали б о льшее количество детей, передавали им землю и хозяйство.

С. Миронов предложил материальные стимулы: зачислять на счет новорожденному 300 тыс. руб. с начислением процентов до совершеннолетия; давать молодой семье беспроцентный кредит на квартиру и списывать его по 25% за первого и второго ребенка, а за третьего – списывать кредит полностью, т.е. необходимо создавать систему материальной мотивации, побуждающей к многодетности.

Многодетная мать из г. Москвы предложила за воспитание детей начислять пенсию. Группа петербургских ученых – заключать с семьями контракты на рождение детей. По нашему мнению, главный недостаток подобных предложений – перекладывание материального содержания детей на государство. На наш взгляд, семья – экономическая ячейка, спо- собная самостоятельно обеспечить потомство. Семейное земледелие – это возвращение к традиционным духовным ценностям.

Крестьянин должен оставаться земледельцем, а не превращаться в фермера-бизнесмена. И все же при этом семья, работающая на земле, может рассчитывать на долгосрочный беспроцентный кредит от государства, но в договоре должен быть запрет на «некрестьянские» занятия.

Семейное земледелие, подразумевающее многодетность, - выход из демографической катастрофы. Если допустить, что суммарный коэффициент рождаемости у 90% населения достигнет 1,5 ребенка на женщину, а у 10% земледельцев – пяти, что вполне возможно лет через 25–30, то средний по стране достигнет 1,8. Еще через 20–25 лет при такой же рождаемости и увеличении земледельческого населения на женщину будет уже около 2 детей, а в следующие 20–25 лет (а всего 65–80 лет ) можно выйти на расширенное воспроизводство – более 2,2 ребенка на женщину.

Это был бы прорыв – при всей гипотетичности этих цифр они более реальны, чем в «Концепции де-мографическй политики Российской Федерации до 2025 г.».