А. А. Шахматов - почетный член Витебской ученой архивной комиссии (исследования белорусской историко-этнографической традиции)

Славистические исследования занимают значительное место в научном наследии академика А. А. Шахматова. В частности, им сформулированы теоретические основы развития славянской акцентологии, опубликованы исследования украинского, польского, чешского и других славянских языков в общих исторических обзорах и в специальных работах относительно этногенеза славян [4], [13], [15: 110], [21: 222]. Диалектологические исследования и основные положения концепции

А. А. Шахматова о происхождении восточнославянских диалектов изложены в его рецензиях на работу А. И. Соболевского «Опыт русской диалектологии. Вып. І. Наречия великорусское и белорусское» (Спб., 1897)»1 [9]. В 1903 году А. А. Шахматов был одним из инициаторов съезда русских филологов, выработал программу академической «Энциклопедии славянской филологии» 1908–1929 годов, академических исследований и лексикографических работ по кашубскому, полабскому, лужицкому, польскому, сербскому, словенскому языкам. В Пе- тербургском университете читал лекции и вел занятия по истории и исторической диалектологии русского языка, старославянскому языку, синтаксису современного русского языка, сравнительной грамматике славянских языков, диалектологии белорусского языка (курс «Белорусский язык в современных его говорах») и др. [14: 748]. Академик А. А. Шахматов занимался исследованиями вопросов истории белорусского языка и белорусских летописей [25: 26], и даже совершил в 1908 году научную поездку в Беларусь, во время которой «изучал говоры Борисовского уезда»2. Интерес к письменной истории Беларуси проявился в том числе в участии А. А. Шахматова в работе созданного Синодом при Минской епархии Минского церковного историко-археологического комитета (1908–1914), который исследовал и описывал памятники старины, собирал фольклор, изучал церковные и монастырские архивы [10], [12: 320].

Научное наследие А. А. Шахматова высоко оценивалось ученым сообществом [17], [18] и остается актуальным в современных условиях, поскольку открывает перспективы в исследованиях по истории науки, истории общества на рубеже ХІХ–ХХ веков и дает новый материал для биографии самого А. А. Шахматова и его корреспондентов [1], [2], [3].

Занимаясь разносторонними лингвистическими исследованиями в области древних языков, диалектологии, становления литературного языка, славянских языков, А. А. Шахматов видел славистику в системе, в ее историко-этнографическом развитии, понимая, что общая картина складывается из разных, на первый взгляд не связанных между собой фрагментов. Поэтому вполне понятен интерес ученого к изысканиям небольших региональных научных сообществ, к которым можно отнести Витебскую ученую архивную комиссию (ВУАК) – научное историческое общество Витебской губернии, которое существовало в 1909–1918 годах и почетным членом которого был А. А. Шахматов. Комиссия была создана по инициативе нескольких энтузиастов: Е. Р. Романова – белорусского этнографа, фольклориста, археолога и публициста; А. П. Сапунова – выдающегося историка, археографа и краеведа Витебщины; В. С. Арсеньева – советника Витебского губернского правления, исследователя в сфере истории и архивного дела. Неслучаен и выбор города для создания архивной комиссии: «…именно здесь в 1862 г. начал свою работу один из трех Центральных исторических архивов древних актовых книг, заложивший архивные традиции в крае» [16: 5]. В Витебском Губернском архивном управлении находились материалы органов управления Витебской губернии за конец XVIII – начало XX века [11: 8].

ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВУАК

Основной задачей Комиссии было устройство губернского исторического архива – разбор дел и документов, предназначенных губернскими и уездными архивами к уничтожению, отбор и публикация материалов, заслуживавших внимания ученого сообщества. Также Комиссия обозначила своей целью изучение и популяризацию истории Витебщины, охрану памятников истории и культуры, собирание предметов старины и проведение археологических раскопок, издание научных и популярных исследований по истории, археологии и этнографии региона, описание архивов и т. п. Отдельным видом деятельности ВУАК стало чествование героев войны 1812 года, которая в свое время сильно затронула северные территории современной Беларуси: на территории нынешней Витебской области был организован российский укрепленный лагерь, а сам Наполеон в Витебске провел две недели и даже встретил свой 43-й день рождения (недалеко от витебской ратуши стоит здание, с балкона которого Наполеон пламенно призывал своих сторонников идти на Москву)3. В октябре 1910 года в связи с подготовкой к 100-летию войны 1812 года в составе Комиссии был создан специальный комитет по чествованию памяти участников войны, поиску братских могил, установлению памятных знаков на местах исторических событий на территории Витебской губернии. На собранные Комиссией средства в Витебске даже был поставлен памятник событиям 1812 года4.

К концу 1910 года Комиссия насчитывала 28 членов-основателей, 99 почетных членов, среди которых, кроме А. А. Шахматова, были такие известные ученые и общественные деятели, как Д. И. Довгялло, Д. Н. Кайгородов, Е. Ф. Карский, В. О. Ключевский, А. С. Лаппо-Данилев-ский, П. П. Семёнов-Тяньшанский, В. И. Срезневский, П. А. Столыпин, Б. И. Эпимах-Шипило и др., 325 правомочных членов5.

ВУАК имела правление, совет, архив исторических документов, свой нумизматический музей, в котором хранилось 1069 монет и 39 медалей, собственную библиотеку на 3700 томов. Существовала Комиссия на субсидии от городов и земств, членские взносы, пожертвования от частных лиц и учреждений, публичные лек- ции, доходы от изданий. В 1910 году по инициативе Комиссии был открыт Витебский учительский институт, в 1911 году – Витебское отделение Московского археологического института.

ВУАК поддерживала связи с большим количеством научных организаций. Ей присылали свои издания более 100 научных учреждений, библиотек, губернских статистических комитетов и ученых архивных комиссий, среди которых такие авторитетные учреждения, как Императорская Санкт-Петербургская академия наук, Калифорнийский университет, Нью-Йоркская публичная библиотека, Московский университет, библиотека Румянцевского музея, Музей антропологии и этнографии имени Императора Петра Великого, Архангельское общество изучения Русского Севера, Оренбургская ученая архивная комиссия, Императорский Новороссийский университет, канцелярия Государственной Думы, Казанский городской научно-промышленный музей, Виленское православное Свято-Духовское братство, Сенатский архив, Императорское общество любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московском университете, Историко-филологический институт князя Безбородко в Нежине, Псковское археологическое общество, Тамбовский статистический комитет, Туркестанская публичная библиотека и музей, Императорский Варшавский университет и др.6

В 1918 году Комиссия была ликвидирована согласно декрету, по которому все архивные комиссии и ученые общества передавались в подчинение Главному управлению архивным делом при Наркомате просвещения. Свои архив, музей и библиотеку ВУАК передала Витебскому отделению Московского археологического института.

В первый год работы ВУАК были изданы «Труды Витебской ученой архивной комиссии» по истории, культуре и этнографии Витебщи-ны, затем они стали выходить под названием «Полоцко-Витебская старина» (всего с 1910 по 1916 год было издано три выпуска). Главными корреспондентами выступали уездные земские исправники, волостные правления, становые приставы и учителя.

БЕЛОРУССКАЯ ИСТОРИЯ И ЭТНОГРАФИЯ В ПУБЛИКАЦИЯХ ВУАК

В аспекте белорусоведения в трудах ВУАК важным являются исследования Беларуси как отдельного региона с самобытным культурным наследием с точки зрения продолжительности и непрерывности его исторического пути. Члены Комиссии считали необходимым описывать и подробно анализировать доступные им материалы по истории своего края [5], [6]. В частности, «Полоцко-Витебская старина» издания 1911 года начинается статьей Алексея Парфеновича Сапунова «Исторический очерк Витебской Белоруссии», в которой описываются не столько события Витебщины, сколько всей белорусской территории, указывая на древность истории Беларуси:

«Белорусский край известен с древнейших времен. Здесь пролегал знаменитый путь “из варяг в греки”. В древних сагах скандинавских также находятся любопытные сведения о нашем крае. В этих сагах, задолго до Рюрика, есть известия о Полоцке как о богатом и сильном владении… В ХІ–ХІІ в. Полоцкое княжество является одним из самых богатых на Руси»7.

Однако, несмотря на давность и продолжительность белорусской истории, автор вынужден с сожалением указать на недостаточность сведений о белорусах, их слабой «идентификации» со стороны маститых ученых разных стран:

«Польские этнографы записывали (да и записывают) в провинциальную разновидность нации польской… и народность белорусскую… Некоторые литовско-латышские публицисты в последнее время, ничтоже сумняшеся, в свою очередь, заявляют, что белорусы – славянизированные литовцы. Да и в нашей русской литературе недавно еще возникал вопрос: существует ли самая белорусская народность?»8

Между тем этнические белорусы занимают не так уж мало места на карте Империи:

«Живут белорусы в семидесяти двух уездах следующих 14 губерний: Витебской, Минской, Могилевской, Виленской, Гродненской, Ковенской, Смоленской, Черниговской, Псковской, Тверской, Орловской, Калужской, Сувалкской и Курляндской»9.

Более того, белорусский «генетический материал» поучаствовал в образовании великорусской народности, по словам И. Е. Забелина, А. И. Соболевского и самого А. А. Шахматова:

«Уже в историческое время белорусское племя развило свою колонизацию на восток – к Поволжью; таким образом, оно является одним из основных элементов в образовании великорусского племени. Эту мысль проводит недавно скончавшийся И. Е. Забелин в своей “Истории русской жизни”, а также акад. А. И. Соболевский (“Лекции по истории русского яз.”) и акад. А. А. Шахматов (в 55 полут. Энцикл. слов. Брокгауза)»10.

«Первые русские историки (напр., Татищев) название Белой Руси относили к древнему времени и включали в границы ее Ростовско-Суздальскую область. Князей владимирских они именуют белорусскими. Это, заметим кстати, вполне совпадает с указаниями И. Е. Забелина, акад. А. И. Соболевского и А. А. Шахматова на колонизацию Ростовско-Суздальской области белорусскими племенами»11.

Белорусские этнические земли оказывали влияние и на более позднюю историю Российской империи, в частности после разделов Речи Посполитой:

«Указом 23 октября 1772 г. Белоруссия разделена на две губ. – Псковскую и Могилевскую, с отделением части первой в состав губ. Новгородской; Псковская губ. была разделена на 5 провинций: две великорусские (Псковская и Великолуцкая) и три присоединенные от Польши (Двинская, Полоцкая и Витебская)…»12

Отдельно следует обратить внимание на описание языка белорусского народа – так называемого белорусского наречия. Исследователь напоминает, что несколько столетий старобелорусский язык являлся официальным языком Великого Княжества Литовского:

«Белорусское наречие было некогда языком местных деловых актов и грамот. По завоевании западного края Литвою, оно осталось государственным языком литовско-русского великого княжества. Языком деловой официальной жизни белорусское наречие оставалось с ХIV вплоть до ХVIII века. Так, этому языку принадлежит такой замечательный памятник, как Литовский Статут (правильнее – Белорусский, так как он – плод гения белорусского народа), напечатанный в Вильне в 1588 году, и та масса исторических документов, какая появляется в новейших археографических изданиях»13, и приводит образец старобелорусской письменности XVI века:

«Што продок наш славное памети, король его милость и велики князь литовский, Жикгимонт Август выдаючи ку вживанью обывателем того паньства, княз-ства литовского, сесь статут права порсполитого земска-го и т. д.… А писар земски маеть по русски, литерами и словы русскими вси листы, выписы и позвы писати, а не иншим езыком и словы»14.

Подтверждением высокого статуса старобелорусского языка автор считает тот факт, что по-белорусски и белорусами по происхождению созданы многие литературные памятники:

«На том же белорусском языке написаны так называемые литовские (точнее, западно-русские) летописи: “Летопись Быховца” (изд. Нарбутом в 1827 г.), “Летопись вел. кн. Литовских” (изд. Марциновским в 1827 г., а затем А. Поповым в 1854 г.), “Барколабовская летопись” (охватывающая события 1526–1608 гг.; издана несколько раз: Кулишем, М. В. Довнор-Запольским, Е. Р. Романовым); Скориною, уроженцем Полоцка, издана Библия в 1517 г. в Праге; им же изданы Псалмы и Деяния Апостольские в 1526 г.; Василием Тяпинским, полоцким шляхтичем, переведена на белорусский язык и напечатана около 1580 г. в своей типографии (в Лепельском у.) Библия…»15

Многогранность и непрерывность исторического пути белорусского народа характеризуют статьи в изданиях ВУАК, среди которых «Полоц- кий князь Всеслав и его время» преподавателя Витебского учительского института Д. С. Леонардова; «Сказания исландских, или скандинавских, саг о Полоцке, князьях полоцких и реке Западной Двине», «Чертеж г. Витебска 1664 года», «Рисунки крепостей, построенных по повелению царя Ивана Грозного после завоевания Полоцка в 1563 г.», «Исторический очерк Витебской Белоруссии», «Способы запашки земли и посева хлебов в Белоруссии и в Великом княжестве Литовском в конце 16 и начале 17 века» (по А. Гваньини) А. П. Сапунова; «Памятники церковной старины Полоцко-Витебского края и их охранение» витебского врача и краеведа П. М. Красовицкого; «Иезуиты в восточной части Белоруссии с 1579 по 1772 г.» И. Я. Ми-трошенко; материалы о Грюнвальдской битве 1410 года, о Полоцком кадетском корпусе, мемуары участников Отечественной войны 1812 года на территории Беларуси (причем и с российской, и с французской стороны), документальные материалы об этой войне; статьи о деятельности и воспоминания об ученых, писателях и общественных деятелях, которые каким-то образом имели отношение к деятельности ВУАК или к Беларуси, – В. О. Ключевском и Н. Я. Никифоров-ском (почетные члены ВУАК), П. А. Столыпине (был губернатором Гродно), И. И. Лажечникове (был вице-губернатором Витебска) и др.

ПРОБЛЕМА НЕПРЕРЫВНОСТИ БЕЛОРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРНО-ПИСЬМЕННОЙ ТРАДИЦИИ

В современной белорусистике актуальным является вопрос о преемственности белорусского литературного языка, непрерывности литературно-письменной традиции. В середине XVIII века из-за полонизации белорусских земель в Речи Посполитой белорусский язык функционировал преимущественно в устной форме, сохранилось лишь небольшое количество белорусскоязычных или латиноязычных письменных литературных памятников делового, религиозного и художественного стилей [20], [23], [24]. Период ХVІІІ века считается переходным этапом нового белорусского литературного языка [22: 9]. Слабая письменная фиксация культурного наследия белорусского народа в указанный период отмечалась и в историко-этнографических описаниях научных обществ и отдельных ученых [7], [8], [19]. Поэтому ценным фактом для истории белорусоведения является то, что в изданиях ВУАК можно найти элементы письменной фиксации живой белорусской речи середины XVII века, например, написание по-белорусски религиозной полемической литературы – полеми- ки между православными и униатами: «…многие из политических сочинений в эпоху религиозного движения XVII в. также написаны на белорусском наречии»16. Или указание на разговорную традицию диалектов белорусского языка, не имеющую письменной фиксации: «Нынешние белорусские говоры до последнего времени не имели, да и теперь, в сущности, не имеют литературной обработки»17. Или же образец живой белорусской речи из ратушной книги Витебска – письменного памятника 1726 года: «…бело-русы, как говорится в одном документе, “только фарбу унии по себе показують, свои же обряды старогреческие заховують (сохраняют; перевод наш. – И. К.), едностью с Римом погоржают (гнушаются)”»18. Указание в публикациях ВУАК на традицию употребления белорусского языка в письменном виде в XVII веке представляет значительную ценность для истории белорусского литературного языка.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Витебская ученая архивная комиссия слабо обеспечивалась в материальном плане, однако она, как и многие другие подобные комиссии, выполняла важную общественную задачу: в меру своих возможностей вела архивную работу в конкретном регионе дореволюционной России. Издания ВУАК «Труды Витебской ученой архивной комиссии», «Полоцко-Витебская старина», а также отдельные публикации и делопроизводственная документация представляют научный интерес прежде всего тем, что содержат публикации документов, к настоящему времени утраченных. Свидетельством интереса к изданным материалам могут служить письма академиков А. А. Шахматова и М. К. Любавского в адрес Комиссии с благодарностью за присылку им первого выпуска «Трудов…»19, в котором были опубликованы сведения о самой ВУАК (личный состав за первый год существования, списки почетных и действительных членов ВУАК, членов Особого комитета по чествованию юбилея войны 1812 года, а также список учреждений, приславших в ВУАК печатные издания, – 103 позиции). Кроме того, в первом выпуске были опубликованы статьи «Галицкие и Литовские митрополиты 14–15 в. и отношение к ним епископов Полоцкой и Туровской епархий», документы из архива Витебского губернского правления о событиях 1812–1813 годов, дневниковые записи и мемуары о дворянских семьях и губернской жизни середины XVIII–XIX веков, воспоминания о И. И. Лажечникове.

Деятельность Витебской ученой архивной комиссии в свое время имела огромное значение для развития регионального и отечественного архивоведения, источниковедения, библиотечного дела и белорусской национальной историографии. Поэтому неудивителен интерес к ее работе со стороны академика А. А. Шахматова. Более того, можно говорить о своеобразном научном взаимообогащении и Комиссии, и читателей ее материалов: престиж изданий Комиссии возрастал в связи с публикацией работ авторитетных ученых, а ученый мир получал малоисследованный фактологический материал.