Аксиолого-антропологический анализ феномена женского журнала в культуре России начала XX в.

Московский государственный институт международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации, Москва, Россия, ,

Moscow State Institute of International Relations (MGIMO University) of the Ministry of Foreign Affairs of the Russian Federation, Moscow, Russia, ,

был связан с капитализацией прессы, расширением женского образования и усложнением городской читательской аудитории. В историографии это явление описано как переход от узко развлекательной и прикладной модели к массовому литературно-общественному и общественно-политическому типам женской прессы.

Актуальность темы определяется не только общим интересом к гендерной истории, но и конкретным состоянием исследований. С одной стороны, история женских журналов хорошо представлена в работах Е.Ю. Коломийцевой1, В.В. Смеюхи (1999, 2011), Дж.Г. Харрис (2001), И.И. Юки-ной (2007) и других авторов. Более широкий исторический фон задан исследованиями ранней женской журналистики и участия женщин в русской журналистике (Бурдьё, 2005; Лапшина, 2012). С другой стороны, большинство этих работ решает преимущественно историко-журналистские и типологические задачи: описывает периодизацию, издательские модели, структуру рубрик, аудиторию и место женской прессы в системе периодики. Менее подробно изучен вопрос о том, какие ценностные модели человека и общества закреплялись в разных типах женского журнала. Поэтому обращение к аксиолого-антропологическому измерению не заменяет историко-журналистский анализ, а уточняет его: речь идет о том, как журналы описывали «нормальную», «современную», «образованную», «общественную» или «домашнюю» женщину.

Цель статьи – выявить аксиолого-антропологические стратегии женских журналов России начала XX в. и определить, как через эти стратегии формировались представления о женской идентичности и социальной субъектности.

Для достижения цели решаются следующие задачи: уточнить историографический контекст изучения женской периодики; обосновать выбор анализируемых журналов; описать методику отбора и анализа журнальных материалов; сопоставить ценностные модели, представленные в «Дамском мире», «Журнале для хозяек» и «Союзе женщин»; определить, какие антропологические образы женщины формируются в этих изданиях.

Историографический контекст и научная новизна . История отечественной женской прессы изучалась прежде всего в рамках истории отечественной журналистики. Е.Ю. Коломийцева описала формирование женского универсального журнала и подчеркнула, что «Журнал для хозяек» стал одним из важных примеров издания, объединявшего бытовые, общественные, педагогические, юридические и эстетические темы². В.В. Смеюха подробно исследовала историко-типологические модели женских журналов и предложила рассматривать женскую прессу как самостоятельный сегмент отечественной периодики (Смеюха, 2011). Дж.Г. Харрис анализировала дореволюционные женские журналы в связи с языком, культурой и коммуникацией гендерной идентичности (Харрис, 2011).

Отдельное направление образуют исследования женского движения. И.И. Юкина рассматривала феминистские организации и периодику как важный ресурс движения (Юкина, 2007); Б. Пи-етров-Эннкер (2005) и Р. Стайтс (2004) связывали женскую печать с процессами политической мобилизации, женского образования и становления гражданской повестки. Для настоящей статьи важно, что эти авторы уже показали активную роль женской прессы. Поэтому нет оснований искусственно противопоставлять «отражательный» и «конструктивистский» подходы как две несовместимые школы. Более корректно говорить о разных исследовательских акцентах: одни работы детальнее описывают социальные предпосылки и типологию прессы, другие – ее участие в создании публичного языка женского вопроса.

Научная новизна данной статьи состоит не в утверждении того, что женская периодика впервые рассматривается как активный культурный фактор. Такой тезис был бы чрезмерным. Новизна заключается в специфике репрезентации вопроса: четыре разных типа женских изданий сопоставляются как носители различных ценностно-антропологических стратегий. Это позволяет увидеть не только тематику журналов, но и представления о человеке, которые стояли за редакционными программами.

Корпус источников и методика анализа . Предмет исследования – аксиолого-антропологические стратегии женских журналов России начала XX в. Объектом выступает женская периодика указанного периода как культурный и медийный феномен. В качестве эмпирического корпуса выбраны три издания: «Дамский мир», «Журнал для хозяек» и «Союз женщин».

Выбор корпуса обусловлен типологическими различиями изданий. «Дамский мир» представляет массовый литературно-бытовой и модный журнал, ориентированный на эстетическую культуру, светский быт и частную сферу. «Журнал для хозяек» важен как пример универсального женского журнала, который интегрировал в своем содержании тематику домашнего хозяйства, воспитания, женского образования, включал информацию по некоторым юридическим вопросам и событиям из общественной хроники1. «Союз женщин» выбран для анализа как орган круга Союза равноправности женщин, наиболее последовательно связанный с политической повесткой избирательных прав и публичной активности (Крадецкая, 2012; Минаева, 2012).

Исследование не претендует на сплошной количественный анализ всех сохранившихся номеров. Используется качественная выборка, сформированная по трем критериям: 1) программные тексты редакций, в которых прямо формулируются задачи издания; 2) публикации, посвященные образованию, труду, правам женщин, семье и общественной деятельности представительниц прекрасного пола; 3) материалы, в которых особенно ясно выражен образ предполагаемой читательницы. Технические средства корпусного анализа не применялись; работа проводилась методом историко-типологического сопоставления, проблемно-тематического и интерпретативного анализа ключевых фрагментов. Такой подход не заменяет статистического изучения всего массива публикаций, однако позволяет верифицируемо отразить, какие ценностные модели задавали редакционные программы и наиболее значимые рубрики.

«Дамский мир» . «Дамский мир» был связан с традицией журналов мод, литературы и домашнего круга. Издание было адресовано прежде всего состоятельным женщинам из высших сословий и дворянства. Его ценностная иерархия строилась вокруг представлений о красоте, вкусе, светской культуре и гармонии частной жизни. В программной риторике журнала такого типа женщина часто мыслилась не как политический субъект, а как носительница эстетического и нравственного порядка дома и общества.

Показателен текст, опубликованный в «Дамском мире» в 1909 г.: «Миссия хорошенькой женщины не состоит в том, чтобы работать. Как те яркие цветы, которые созданы для того, чтобы очаровывать взор, наша хорошенькая женщина имеет одну цель – нравиться»2. Эта цитата важна не как частное курьезное высказывание, а как концентрированное выражение антропологической модели: женщина определяется через воздействие, обаяние и эстетическое присутствие, а не через профессиональный труд или гражданское действие.

Примечательна, однако, эволюция журнала: под давлением читательской аудитории и общественных настроений «Дамский мир» был вынужден постепенно расширять свой аксиологический горизонт. Уже в № 2 за 1911 г. редакция опубликовала обращение к читательницам с просьбой прислать материалы на тему «женского вопроса»; в том же году появились статьи о женском движении в Сербии, а затем – обозрения международных женских конгрессов, включая конгресс суфражисток в Будапеште. Эта эволюция красноречива сама по себе: она свидетельствует о том, что даже наиболее консервативный сегмент женской прессы не мог игнорировать аксиологического давления эпохи.

С антропологической точки зрения показательна и структура типичного номера «Дамского мира»: он открывался фотографией известной современницы (как правило, актрисы или певицы), затем следовал «портрет главной героини» (развернутая биографическая статья о судьбе женщины) и завершался разделом «Театр и музыка». Эта структура не случайна: она воспроизводила логику эстетического опыта – восхищения, портретирования, наслаждения искусством. Журнал конструировал читательницу прежде всего как эстетическое существо – воспринимающее красоту и само являющееся ее носительницей. Это антропологическое решение было по-своему последовательным и культурно насыщенным, хотя и принципиально исключало образ женщины-гражданки, женщины-труженицы.

«Журнал для хозяек» . «Журнал для хозяек», основанный в 1912 г., представляет другую модель женской периодики. Это становится очевидным уже из программной статьи первого номера издания. В ней редакция подчеркивала, что признает важность женского высшего образования, самостоятельного труда и общественной деятельности, но одновременно утверждает значимость женщины как матери, жены и хозяйки³. Здесь домашняя сфера не противопоставляется общественной как «отсталая» «современной». Напротив, журнал пытается показать, что повседневный труд, воспитание детей, здоровье, юридическая грамотность, вкус и участие в общественной жизни составляют единый горизонт женской компетентности. Подобный нарратив во многом обоснован целевой аудиторией издания. Журнал был ориентирован на широкую аудиторию средних городских слоев (образованных женщин, ведущих домашнее хозяйство и интересующихся общественной жизнью).

Именно поэтому Е.Ю. Коломийцева рассматривает «Журнал для хозяек» как важный шаг к модели женского универсального журнала: в нем сосуществовали общие статьи о правовом, экономическом и семейном положении женщины, материалы по домашнему хозяйству, гигиене, медицине, воспитанию, литературе, театру и рекламе1. Переименование издания в «Журнал для хозяек и женская жизнь» фиксировало расширение его тематического поля: частная жизнь не исчезала, но становилась частью более широкой социальной картины.

Антропологический образ читательницы здесь отличается и от светской дамы «Дамского мира», и от политической активистки «Союза женщин». Это женщина, которая управляет повседневностью, принимает практические решения, нуждается в правовой и медицинской информации, интересуется образованием и общественными событиями. Можно сказать, что журнал легитимирует труд заботы как социально значимую деятельность, а не как «естественную» и потому невидимую обязанность женщины (Gilligan, 1982).

Смена названия журнала в 1914 г. на «Журнал для хозяек и женская жизнь» является красноречивым аксиологическим жестом: редакция фиксировала растущее значение общественно-политического измерения в жизни своей аудитории, не отказываясь при этом от изначальной ориентации на частный быт. Этот прагматический универсализм оказался чрезвычайно жизнеспособным: журнал просуществовал до 1926 г., пережив своих более идеологически определенных конкурентов. Можно предположить, что именно отказ от жесткой аксиологической иерархии, позволявший журналу обращаться одновременно к женщине-хозяйке и женщине-гражданке, обеспечивал ему широкую аудиторию и устойчивое положение на рынке.

Немаловажно и то, что «Журнал для хозяек» выступил пионером рекламной культуры в российской периодике: в каждом номере публиковалась реклама товаров для дома, услуг малого бизнеса, парфюмерии. Здесь перед нами еще одно измерение аксиологического универсализма: журнал легитимировал потребительскую культуру как нечто органично встроенное в повседневность культурной женщины – не как излишество аристократов, но как нормальный атрибут современного быта.

«Союз женщин» . «Союз женщин» был наиболее последовательно политизированным из рассматриваемых изданий. Его подзаголовок прямо связывал журнал с борьбой за равноправие и прежде всего за избирательные права женщин. О.Д. Минаева отмечает, что это было серьезное политическое издание, тематика которого соответствовала задачам Союза равноправности женщин; в 1907 г. вышло пять номеров, в 1908 г. – одиннадцать, а дальнейшее существование журнала оказалось затруднено финансовыми и организационными обстоятельствами (Минаева, 2012).

С.В. Крадецкая описывает, что редакция стремилась предоставить слово представительницам разных идеологических направлений. Это делало журнал открытой площадкой, но одновременно порождало теоретическую противоречивость. В одном из первых номеров могли соседствовать материалы, один из которых настаивал на надпартийном объединении женщин, а другой связывал освобождение женщины с классовой борьбой (Крадецкая, 2012). Так, уже во втором номере 1907 г. рядом оказывались текст, утверждавший, что победа возможна лишь «если женщины отбросят классовую или партийную рознь», и материал, настаивавший на том, что «женщина добьется своего освобождения, лишь став товарищем мужчины, вступив в ряды борцов трудовой армии» (Крадецкая, 2012). Противоречие здесь аксиологическое по существу: два процитированных текста исходят из принципиально несовместимых представлений о природе женской эмансипации и о том, каков ее субъект. Первый опирается на логику либерального феминизма: женщины образуют надклассовую общность, объединенную общим интересом (обретением гражданских прав), и любая классовая или партийная рознь внутри этой общности есть помеха на пути к цели. Второй воспроизводит логику социалистического феминизма: «женский вопрос» не существует отдельно от классового, и освобождение женщины достижимо лишь как часть общего освобождения труда от капитала. Между этими позициями нет возможности компромисса: принять первую – значит признать солидарность женщин разных классов первичной; принять вторую – значит подчинить гендерную борьбу классовой и тем самым растворить ее в ней. «Союз женщин», напечатав оба текста в одном номере, фактически заявил две взаимоисключающие программы действий и предоставил читательнице самой решать, какой из них следовать. Это означало отказ от роли идеологического лидера, на которую журнал претендовал. Именно это аксиологическое безвластие, а не «частные редакторские просчеты», стало глубинной причиной неспособности издания сформировать устойчивую аудиторию и в конечном счете предопределило его закрытие.

Стоит отметить, что журнал поддерживал тесные связи с британским суфражистским движением: на его обложке располагалась эмблема Международного союза женских избирательных прав, а корреспонденты состояли в постоянной переписке с лондонскими суфражистками. Это трансграничное измерение принципиально важно: «Союз женщин» конструировал свою читательницу как часть международного женского движения, участницу глобального ценностного проекта, а не только деятельницу национального масштаба.

Антропологическая модель «Союза женщин» – женщина как гражданка и участница политического действия. В этом журнал сближается с общими процессами российского женского движения, описанными И.И. Юкиной (2007), Б. Пиетров-Эннкер (2005) и Р. Стайтсом (2004). Однако его слабость состояла в том, что политическая субъектность часто оказывалась единственным измерением женской идентичности. Если «Журнал для хозяек» стремился удержать частное и публичное вместе, то «Союз женщин» сознательно выносил бытовую и потребительскую тематику за скобки. Это усиливало идейную чистоту издания, но сужало его аудиторию.

Сопоставление аксиологических стратегий . Сопоставление четырех журналов позволяет описать женскую периодику начала XX в. как поле конкурирующих ценностных проектов. В терминах П. Бурдьё можно говорить о культурном поле, внутри которого позиции изданий определялись не только тематикой, но и отношением к разным формам символического капитала: вкусу, образованности, гражданской активности, профессиональной компетентности, моральному авторитету (Бурдьё, 2005).

«Дамский мир» тяготел к эстетико-консервативной стратегии: он сохранял связь с традиционной моделью женственности, но постепенно включал общественные темы. «Журнал для хозяек» представлял прагматический универсализм: домашняя сфера, забота, труд, образование и гражданская информированность рассматривались как взаимодополняющие элементы жизни современной женщины. «Союз женщин» радикализировал политическое измерение, делая женщину прежде всего гражданкой и участницей борьбы за избирательные права.

Эти стратегии не образуют простую линию прогресса от «старого» к «новому». Скорее, они сосуществуют и конкурируют. Женщина начала XX в. в журнальном дискурсе одновременно могла быть хранительницей вкуса, рациональной хозяйкой, образованной читательницей, участницей феминистского движения и политической гражданкой. Именно это множественное состояние делает женскую периодику ценным материалом для аксиолого-антропологического анализа.

Заключение . Проведенное исследование позволяет вывести ряд выводов, расширяющих принятое в литературе понимание феномена «женского журнала» в культуре России начала XX в.

Во-первых, женский журнал данного периода представляет собой не просто тип периодического издания, а специфический феномен культурного перехода – устройство, посредством которого совершается трансляция ценностей от одной антропологической эпохи к другой. Патриархальная модель женственности и нарождающаяся модель автономного субъекта существовали в русской женской периодике не последовательно, но одновременно и в постоянном взаимодействии – как конкурирующие ценностные проекты.

Во-вторых, три рассмотренных издания воплощают три принципиально различных аксиологических стратегии: эстетико-консервативную («Дамский мир»), прагматически-универсалистскую («Журнал для хозяек») и политически-эмансипационную («Союз женщин»). В своей совокупности они образуют полное ценностное поле переходной культуры, исчерпывающей спектр возможных ответов на «женский вопрос» эпохи.

В-третьих, анализ показал, что аксиологическая устойчивость и историческая жизнеспособность издания определялись не радикальностью его ценностной позиции, а ее гибкостью: способностью удерживать ценностное напряжение и не сводить сложность антропологической ситуации к единственному измерению. «Журнал для хозяек», сумевший сочетать ценности частной и публичной сферы, пережил как сугубо эстетический консерватизм «Дамского мира», так и сугубо политический радикализм «Союза женщин».

В-четвертых, женская периодика рассматриваемого периода не может быть адекватно описана ни в категориях «пассивного отражения» социальных процессов, ни в категориях простого «конструирования идентичности». Она выступала активным участником производства ценностных норм – машиной нормирования, которая одновременно реагировала на запросы аудитории и сама их формировала, отбирала и легитимировала определенные образы человека, задавая параметры того, что значит быть женщиной в культуре начала XX в.