Алма-Ата в 1930-е годы: советская столица на циональной автономии и режимный город

Acknowledgements

The article was prepared as part of the scientific project AP23485356 under a grant from the Committee of Science of the Ministry of Education and Science of the Republic of Kazakhstan on the topic: “Introduction of the passport system in Kazakhstan 1932–1940”

Ablazhey N. N., Zhanbossinova A. S. Alma-Ata in the 1930s: The Soviet Capital of National Autonomy and a Regime City. Vestnik NSU. Series: History and Philology , 2026, vol. 25, no. 1: History, pp. 127–140. (in Russ.)

Пространство СССР определялась не только административно-территориальным и экономическим делением, но и географией режимности. Начало появления режимных местностей в СССР относится к 1927 г., когда был выделен и нормативно прописан статус запретных пограничных полос. Выборочное введение паспортной системы в 1932–1934 гг. стало причиной выделения, вслед за пограничными, индустриальных и транспортных зон, а также режимных городов, у части из которых даже прилегающие к ним территории имели аналогичный статус. Пик роста числа режимных городов в СССР относится к рубежу 1930–1940-х гг. Атомный проект привел к появлению так называемых «закрытых» городов, многие из которых сохранили этот статус до сих пор. К 1953 г. полностью режимными были пять регионов СССР, а общее количество таких регионов и городов достигло 340 [Лаврентий Берия…, 1999, с 43–46] 1. Таким образом, к началу 1950-х гг. столицы союзных республик, административные центры автономий и регионов, а также почти все крупные города страны имели этот статус.

Создание паспортной системы в СССР представляет собой важную веху в истории национально-государственного строительства, поэтому эта тематика вызывает повышенный интерес. Ключевые аспекты первого этапа паспортизации в СССР затронуты в работах как исто- риков, так и юристов (см. [Попов, 1996; Тарасов, 2005; Байбурин, 2017; Moine, 1997; Муан, 2009; Kessler, 2001; Биксби, 2025] и др.). Дискуссия связана с выявлением основных этапов генезиса советской паспортной системы. Импульсом к ней послужило заключение о наличии ограничений и даже репрессий по паспортным основаниям, на что первым обратил внимание российский исследователь В. Попов [1996]. Хотя данный вывод и не оспаривается другими исследователями [Малыгин, Тарасов, 2012, с. 188], определение советской паспортной системы как «нового крепостничества», сформулированное и обоснованное в работах В. Попова [1996], Х. Кесслера [Kessler, 2001], В. Гольдмана [2005] и др., вызывает критику. Так, российский специалист в области истории права А. Ю. Тарасов, усилиями которого в научный оборот введено значительное количество ведомственного делопроизводства НКВД и милиции в сфере паспортизации, считает, что интерпретировать советскую паспортную систему как новое издание «крепостничества» нет оснований в первую очередь потому, что на фоне ее введения имел место резкий рост населения городов, а отток населения из городов, характерный для начального этапа кампании, оказался краткосрочным и был быстро компенсирован новыми волнами миграции. Кроме того, ряд авторов указывает на то, что советская паспортная система сыграла важную роль с точки зрения государственного управления и обеспечения безопасности [Тарасов, 2005, с. 1]. Оспаривается также устоявшееся мнение о введении запрета на миграцию из села в город, поскольку это в корне противоречило задачам модернизации и поставило бы под угрозу индустриализацию [Малыгин, Тарасов, 2012, с. 133]. Следует, однако, отметить, что выборочное введение паспортной системы продемонстрировало наличие своеобразной иерархии стратегических приоритетов в СССР, в том числе в плане управления и развития регионов, территорий и городов. Большинство специалистов считает, что советская паспортная система была введена по причине того, что массовое разорение деревни и последовавшая люмпенизация огромного количества населения привели к неконтролируемой миграции в города и обострению продовольственной проблемы.

На данный момент остаются актуальными такие вопросы, как выяснение обстоятельств введения паспортной системы, выявление ее роли в формировании учетно-надзорного контроля за населением, анализ географических аспектов распространения, практики осуществления полицейских и репрессивных функций, оценка масштабов дискриминации населения по паспортным признакам, влияние на криминогенную обстановку в городах, оценка миграционных последствий. Эта тема нуждается в тщательном изучении, как и анализ видов режимов и режимной повседневности, не с позиций идеологии и власти, а в контексте регламентов и практик [Режимные люди…, 2009].

Паспортизация городов, в первую очередь Москвы и Ленинграда, по понятным причинам вызывает обоснованный интерес исследователей. При этом исследований, посвященных паспортизации в других городах, в том числе в столицах союзных республик, крайне мало [Потемкина, Кузнецова, 2014; Байбурин, 2017; Меерович, 2008, Аблажей и др., 2025]. В рамках тематики статьи наибольший интерес представляет работа казахстанского специалиста Е. М. Грибановой [2013], фрагментарно затрагивающая паспортизацию Алма-Аты.

Основная научная проблема, на решение которой направлено наше исследование, состоит в выявлении специфики советской паспортной системы в различных регионах страны и введении классификации режимного и нережимного статусов столичного города. Столицы имели особый статус, однако тема «столица союзной республики как режимный город», на наш взгляд, нуждается в масштабном изучении, в том числе с точки зрения выявления и анализа эмпирической информации. Представляет интерес в этой связи феномен переноса столиц. Так, перенос столицы Казахстана (четыре раза за сто лет) можно объяснить не только геополитическими, политическими и экономическими причинами, но также изменением размеров или границ региона [Крылов М., Крылов П., 2013]. Цель данной статьи – выявление основных этапов трансформации места и роли Алма-Аты в политико-географическом пространстве СССР и Казахской автономии в 1930-е гг. в контексте сравнительного анализа столичного и режимного статусов.

Использованные источники по истории переноса столицы и паспортизации Алма-Аты включают в себя в первую очередь нормативно-правовые документы, а также ведомственное делопроизводство. Среди нормативных документов наибольшую информативную ценность имеют решения как партийных инстанций, так исполнительной власти разного уровня. Использованы решения таких партийных инстанций, как Политбюро ВКП(б), Казкрайком ВКП(б), Алма-Атинский горком, и исполнительной власти – СНК СССР, СНК КАССР, горисполком г. Алма-Аты. Материалы союзного и республиканского уровня отложились в центральных архивах России и Казахстана (ГА РФ, РГАСПИ) и Архиве Президента РК (г. Алма-Ата). Для анализа сущности и конкретизации государственной политики на местном городском уровне использованы материалы Алма-Атинского горсовета и Алма-Атинского горкома, отложившие в Государственном архиве г. Алматы (ГАА).

На данный момент доступным для исследователей является и большой комплекс документов ОГПУ–НКВД СССР, которые отложились в разных фондах ГА РФ. Аналогичные комплексы сохранились и в архивах Казахстана, а именно в Архиве Президента РК и Специальном государственном архиве МВД РК. В частности, ход паспортизации г. Алма-Аты в 1933 г. нашел отражение в специальных сводках и сводных отчетах милиции. Особый интерес в плане анализа репрессий по паспортным основаниям представляют протоколы внесудебных инстанций – троек – за 1933–1934 гг. и 1935–1938 гг., недавно переданные на государственное хранение из ведомственных архивов в Архив Президента РК и Национальный архив РК. В плане анализа учета городского населения и миграции, в том числе г. Алма-Аты, значительный информационный ресурс дают не только общесоюзные, но и городские переписи населения, а также материалы статистики органов народно-хозяйственного учета, плановых отделов и милиции. Эвристические возможности разных видов источников, сопоставление данных из документов власти и ведомственного делопроизводства разной направленности, в том числе имевших гриф секретности, позволяют углубить понимание места и роли Казахской автономии и ее новой столицы Алма-Аты в системе региональной и союзной власти благодаря выявлению целей, методов и средств реализации учета городского населения и миграционных потоков, конкретизировать задачи, этапы и алгоритм кампании по паспортизации, в том числе механизм присвоения городу режимного статуса [Аблажей и др., 2025].

Вопрос о столице казахской автономии встал в 1924 г., когда обсуждалось территориальное размежевание в Центральной Азии, и оставался актуальным все 1920-е гг. Напомним, что первоначально функции административного центра автономии выполнял г. Оренбург, до тех пор пока Оренбургская губерния не была выведена из состава Казахстана. В отличие от Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана, статус Киргизской (Казахской) АССР не был повышен до уровня союзной республики, хотя в связи с упразднением Туркестанской автономии часть ее территории отошла КАССР. В среде казахской элиты не было полного единодушия относительно столицы, рассматривались различные варианты, но было понимание, что главный город республики территориально должен находиться скорее на юге.

В качестве будущей столицы рассматривались несколько южных городов автономии, а именно Перовск (бывш. Ак-Мечеть), Казалинск, Аулие-Ата (совр. Тараз) и Алма-Ата (бывш. Верный). В декабре 1924 г. был сделан выбор в пользу г. Ак-Мечеть, переименованный в 1922 г., ставший на короткое время столицей КАССР 2. В апреле 1925 г. по решению V Съезда Советов Киргизской (Казахской) АССР г. Ак-Мечеть был переименован в г. Кы-зыл-Орда (Красная орда), одновременно произошла и смена названия республики – из Киргизской она стала Казахской АССР. Для обустройства столицы союзное правительство выделило значительные средства (7 млн руб.), но уже в феврале 1927 г. там же, в Москве, принимается решение о переносе столицы автономии в г. Алма-Ата. 3 марта 1927 г. это решение было оформлено постановлением Казахского ЦИКа и СНК КАССР, а затем утвержде- но 6-м Всеказахстанским съездом Советов [Жалмагамбетов, 2013]. Перенос столицы в Алма-Ату аргументировался поспешностью прежнего выбора, экономическими трудностями и естественноисторическими причинами. В противовес Кызыл-Орде Алма-Ата подавалась как полноценный город, который в ближайшем будущем в связи со строительством ТуркестаноСибирской железной дороги станет важнейшим перевалочным пунктом между республиками Центральной Азии и Сибирью, связав регионы северного и южного Казахстана.

Хотя решение о начале переноса столицы правительственной комиссией было принято еще 27 марта 1927 г., реальные шаги стали возможны только осенью 1928 г., когда поступили первые целевые деньги из Москвы ³. При этом первоначальный бюджет в 3 млн был урезан до 1 млн руб. ⁴ Как констатировалось позднее в отчетном докладе по развитию города за 1933 г. Алма-Атинского городского совета в СНК РСФСР, задача – превращение «отсталого мещанского города» (или «большого села» – такая формулировка также встречается в данном документе. – Н. А., А. Ж. ) в столицу отдаленной национальной автономии, территория которой составляла 15 % территории РСФСР ⁵. Алма-Ата была столицей Казахстана почти семь десятилетий: с 1929 по 1936 г. – Казахской АССР в составе РСФСР; с 1936 по 1991 г. – Казахской ССР; с 1991 по 1997 г. – Республики Казахстан.

Военная крепость Верный была основана в 1854 г. В 1856 г. она стала центром Алатауско-го округа, а летом 1867 г., в связи с образованием Туркестанского генерал-губернаторства, включавшего в себя Сырдарьинскую и Семиреченскую области, Верный стал центром Семи-реченской области. С 1891 г. область перешла в подчинение Степного генерал-губернаторства, а с 1898 г. – Туркестанского генерал-губернаторства. 5 февраля 1921 г. Семиреченский областной революционный комитет принял решение о переименовании г. Верный в Алма-Ату, что соотносилось с топонимикой местности. Горсовет в Алма-Ате был учрежден Дже-тысуйским губгорисполкомом советов в марте 1926 г. 6, а Алма-Атинская область была создана только в 1932 г.

Город Верный состоял из Большой и Малой Алматинской станиц. Большая Алматинская станица находилась на левом берегу р. Малой Алматинки возле Верненской крепости. Уже в 1860 г. произошло разделение территории вокруг крепости на два поселения, из которых: южное названо Большой Алматинской станицей, а северное – Малой Алматинской. В состав Малой станицы в 1927 г. входили хутора Казенная роща и Бутаковский, районы Порт-Артур, Новая слобода и Татарская слобода (Татарка). В 1930 г. к с. Малая станица территориально был отнесен колхоз «Луч Востока», образованный в 1929 г. в составе Илийского (затем Тал-гарского) района Алма-Атинской области. В 10 км от города находился пристанционный поселок линейной станции Турксиба, который в декабре 1930 г. стал частью г. Алма-Аты. В Малом Алматинском ущелье возникла зона правительственных дач и домов отдыха: «Ме-део», «Каменское плато» и «Алма-Араксан». На 1933 г. селитебная территория города составляла 2,2 тыс. га, а за 10 лет ее планировалось увеличить до 3,5 тыс. га, с разделением северной и южной частей лесопарковой зоны в зоне повышенной сейсмичности. Согласно паспорту города 1935 г., 1,2 тыс. га от 4,4 тыс. га земель в пределах городской черты было занято под огороды, сады и сенокосы 7. Так как северная часть города была заболочена, то в ней в основном располагалась промзона. В 25-километровом приграничном радиусе столицы предусматривалось создание колхозов, ориентированных на снабжение городского населения продовольствием 8.

В связи с принятым решением о переносе столицы и на основании циркуляра НКВД от 30 октября 1926 г. Алма-Атинский горсовет 2 июня 1927 г. провел первую инвентаризацию городских домовладений и их перенумерацию, которые дали старт процессу прописки городского населения. Правительство республики переехало в новую столицу в 1928–1929 гг. С этого времени начинается приток населения и бурное строительство в старой части города. В частности, только переезд правительства привел к росту населения города сразу на пять тысяч человек. Если на начало 1929 г. здесь официально проживало 48,3 тыс. чел., то в конце года было зарегистрировано уже 71 тыс. чел. 9 В марте 1932 г. горсовет принимает решение об обязательной прописке в г. Алма-Ата, в рабочем поселке при ст. Алма-Ата и в п. Малая Станица, мотивируя это необходимостью учета населения 10. Данное решение в полном объеме вводило норму, принятую на союзном уровне еще в 1925 г., об обязательной прописке в городских поселениях. Хотя сама процедура носила уведомительный характер, ее введение позволило сначала фиксировать, а потом и контролировать движение населения по стране [Моисеенко, 2018, с. 129]. В январе 1929 г. в Алма-Ате был введен запрет на проживание ссыльных. С 1930 г. в городе находилось Управление Туркестано-Сибирской железной дороги, одной из главных строек первой пятилетки, что еще более повышало столичный статус города. Есть сведения, что в 1932 г. вновь обсуждался вопрос о переносе столицы, но никаких решений по этому вопросу принято не было.

С переносом столицы началось активное строительство, в основном в старой части города. Несмотря на высокие темпы развития, не удавалось быстро решить такие острые вопросы, как недостаток жилья, слабый уровень городской инфраструктуры, прежде всего канализации и водоснабжения, благоустройство, высокий уровень заболеваемости малярией, достигавший среди горожан 60 %. Часть жилого фонда была обобществлена (точнее – изъята) или выкуплена, а затем передана под административные здания и производственные помещения. На начало 1932 г. в городе насчитывалось почти 7,5 тыс. одноэтажных мелких домов и только 55 двухэтажных 11. На одного горожанина приходилось только 2,3 кв. м жилья; из 215 км городских улиц только 12 км числились замощенными. На 80 % городской территории отсутствовал водопровод, большинство населения использовало арычную воду, а в зимнее время пользовалось талой водой. Специфической особенностью города была высокая сейсмичность и постоянная угроза схода селей катастрофического характера. Напомним, что город пережил катастрофические разрушения в связи с землетрясением 1897 г. и селевым потоком 1921 г., вследствие чего строительство защитной дамбы было одним из приоритетов городского руководства.

Население города в период 1926–1939 гг. выросло с 48,3 тыс. до 264,5 тыс. чел. По переписи 1930 г., численность населения была 93 тыс. чел., а спустя два года – уже 132,6 тыс. чел. [Омарова и др., 2025, с. 117]. Суммарный приток населения в Алма-Ату за 1930–1933 гг. составил 124,6 тыс. чел., и миграционный прирост – 81,1 тыс. чел. Две трети потока дали прибывшие из разных городов СССР, треть – из сельской местности. Общее число прибывших в Алма-Ату в 1929–1938 гг. оказалось 396,6 тыс. чел., число выбывших – 180,5 тыс. чел. Механический прирост был равен 216,1 тыс. чел., при этом наименьший прирост городского населения отмечался в 1934 (4,1 тыс. чел.) и 1938 гг. (8,9 тыс. чел.) [Там же], что было в три-четыре раза ниже миграционного прироста в другие годы. Как нам представляется, такое резкое уменьшение числа приезжих стало следствием паспортизации и введения статуса режимного города. Казахская столица изначально была русскоязычным городом. Согласно городской переписи 1930 г., только 6,5 % горожан составляли казахи, около 55 % были записаны русскими и 8,8 % – уйгурами. В 1935 г. доля казахов сильно выросла, до 24 %, на долю лиц европейских национальностей приходилось 69 %. К концу десятилетия ситуация вновь изменилась: доля русских составляла 72 %, казахов – 11 % [Там же].

Прирост населения крупных городов, начавшийся со второй половины 1920-х гг. и резко усилившийся на рубеже 1920–1930-х гг. в связи с раскрестьяниванием деревни и интенсив- ным промышленным строительством, не мог не настораживать власти. В начале 1930-х гг. в верхах сформировалась установка, согласно которой «города растут чрезмерно», а перемещение значительных масс населения из деревни создает большие трудности. Например, неконтролируемая миграция в города обострила проблему снабжения. В качестве решения было предложено усилить государственный контроль за притоком населения в городские поселения. Таким образом, на начальном этапе главной задачей паспортной системы стала «разгрузка» городов от маргинального и люмпенизированного населения [О введении…, 1933, с. 1–5].

В 1932–1933 гг. в СССР началась частичная паспортизация населения. Вводилось ранжирование территорий страны, и определялась очередность кампании. Зимой-весной 1933 г. 30 городов страны получили «режимный» статус (решение принималось особым постановлением СНК СССР), и паспортизация в них проходила в ускоренном порядке, ее завершение планировалось на лето 1933 г. Вслед за паспортизацией режимных городов в 1933–1934 гг. аналогичную кампанию провели в городах и поселениях городского типа на тех территориях, которые оказались в статусе «нережимных». Согласно постановлениям СНК СССР от 3 и 5 февраля 1933 г., вводившим очередность паспортизации, Казахская АССР попала только в третью волну. Паспортизацию здесь планировалось начать осенью 1933 и завершить к осени 1934 г. Для Казахстана изначально были сделаны исключения по срокам паспортизации, которые к тому же постоянно сдвигались. Республика, с одной стороны, демонстрировала высокие темпы урбанизации и индустриализации, с другой – оказалась зоной гуманитарной катастрофы и вынужденных миграций, обусловленных коллективизацией и голодом.

Первые кампании по выселению «лишнего» населения из городов прошли еще до начала паспортизации. В мае 1932 г. с санкции Полномочного Представительства ОГПУ Казахской АССР милиция провела кампанию по ликвидации беспризорности и нищенства 12, которая стала, по сути, кампанией по выселению «чуждого элемента» из столицы. В ходе операции было задержано 1 054 чел. и по итогам проверки 994 чел. поставлены на оперативный учет. Из общего числа задержанных освобождено около 12 %, осуждено – 12 %, на работу в колхозы направлено 73 %, остальные были переданы социальным медицинским службам 13.

Есть данные, что первое решение о паспортизации города Алма-Атинским Горсоветом было принято уже 27 января 1933 г. Им предписывалось начать кампанию с 5 марта 1933 г. Однако это решение быстро было аннулировано, а председатель горсовета Поздняков снят с должности [Грибанова, 2013, с. 91–92]. Только 5 мая 1933 г. в соответствии с постановлением СНК СССР от 20 марта 1933 г. Казкрайком ВКП(б) принял решение о начале паспортизации населения автономии. В Алма-Ате и еще шести крупных городах она осуществлялась в первую волну. Паспортизации подлежало население столицы с учетом станиц, входивших в городскую черту 14. В рамках подготовки к паспортизации 11 августа 1933 г. бюро Алма-Атинского горкома распорядилось провести среди совпартактива разъяснительную работу о политическом значении введения паспортной системы в СССР. Но и после нее бюро констатировало, что не только руководители предприятий города, но и многие коммунисты недооценивают «назначение этого важнейшего политического мероприятия, направленного на очистку учреждений, предприятий и города от классово-чуждых элементов» 15.

В рамках подготовки к паспортизации в августе 1933 г. была проведена срочная перерегистрация всех домовладений в городе 16. В сентябре силами милиции и совпартактива провели декадник проверки прописки / выписки по домовым книгам 17. В городе создали Центральное адресное бюро, которое должно было обеспечить точный учет населения Алма-Аты. Про- блемным был учет населения в районах самовольной застройки. Так называемый «Копай-Город» в районе Малого Алматинского ущелья насчитывал 420 землянок, представляя собой три самостоятельных поселка: «Нахаловка», «Новая Москва» и «Новый Ленинград».

Согласно первоначальным планам, паспортизация в Алма-Ате должна была пройти с 5 октября по 25 ноября 1933 г. 18 9 октября в «Казахстанской правде» были опубликованы локации паспортных пунктов. Всего в городе насчитывалось 14 таких пунктов, четыре из которых располагались в прилегающей сельской местности, отнесенной к городской черте. По ходу паспортизации было дополнительно открыто еще несколько паспортных пунктов. Паспорта выдавали также на всех шести предприятиях города: типографии № 1, обувной, шорной и табачной фабриках, кожевенном заводе и фабрике «Книга» 19. Здесь выдачу паспортов провели всего за неделю – с 15 по 23 октября. Документы получили 1 631 чел., из которых 1 368 были непосредственно рабочими и служащими предприятий 20.

Особенно сложно шла паспортизация на окраинах города. Входивший в состав города Мало-Станичный сельсовет задержал на несколько дней выдачу паспортов проживающим на его территории рабочим и служащим, отказавшись заверять стандартные справки о социальном положении 21. В районе Татарской слободки и колхоза «Луч Востока» были организованы передвижные паспортные пункты, поскольку население было территориально сильно рассеяно и занято на сельскохозяйственных работах. Как следствие, в отведенный срок паспортизировать столицу не удалось, и кампанию продлили на весь 1934 г. 27 мая 1934 г. Каз-крайком принимает решение о второй волне паспортизации автономии, в которую попадают совхозы, МТС и рабочие поселки Алма-Атинской области. Здесь паспортизацию планировалось провести в период с 1 сентября по 15 ноября 1934 г. 22 По мнению начальника Управления милиции КАССР, основной акцент был сделан на документирование населения паспортами, но эффективной системы учета социально-чуждого элемента, за исключением бывших баев и кулаков, сделать так и не удалось 23.

В отчете за август 1934 г. паспортный отдел ГУРКМ НКВД СССР ВЦИКу констатировал, что кампания по паспортизации проведена в стране в установленные сроки, за исключением трех национальных автономий – Каракалпакской, Якутской и Казахской АССР. При этом следует заметить, что к этому времени из столиц национальных автономий удалось завершить паспортизацию только Уфе (Башкирская АССР) и Казани (Татарская АССР) 24. Власти республик и регионов стремились получить разрешение Москвы на присвоение административному центру статуса режимного города, что позволяло за счет более жесткого паспортного режима провести выселение «лишнего» населения и решить проблему несанкционированного роста численности городских жителей. При этом далеко не всем городам удавалось привести основательные аргументы в пользу такого решения и тем более получить режимный статус.

Руководство казахской автономии в лице Казахского крайисполкома ВКП(б) уже в 1933 г. обратилось в Политбюро ВКП(б) с инициативой об изменении статуса г. Алма-Ата с обычного на режимный, аргументируя это тем, что город является столицей автономной республики, находится на приграничной территории и в нем расположена узловая станция Туркестано-Сибирской железной дороги. В качестве дополнительного аргумента руководство автономии и города ссылалось на «чрезвычайную засоренность» города «пришлым социально-чуждым люмпенизированным контингентом» 25. Политбюро в ноябре 1934 г. эту просьбу отклонило. Новая волна подобных обращений, в том числе и от Казахского ЦК партии, отно- сится уже к 1935 г. 26 и последующим 1936–1937 гг., но лишь в 1938 г. Алма-Ата получила статус режимного города 27.

На 20 декабря 1933 г. паспорта в Алма-Ате получили только 26,3 тыс. чел. 28 Годовые паспорта и временные удостоверения выдавались в основном отходникам, занятым на производстве. В январе 1934 г. милиция объявила о порядке обмена временных удостоверений, выдаваемых сезонным рабочим, при условии письменных ходатайств со стороны предприятий и учреждений (Казахстанская правда. 1934. 20 янв.). Прописывали только тех, кто имел паспорт или временное удостоверение, но точные данные о количестве паспортизированных в течение 1933–1934 гг. пока не известны.

При проведении паспортизации в Казахстане возникло несколько острых проблем. Во-первых, зачастую отсутствовали каких-либо документы. В этой связи при паспортизации коммунистов и комсомольцев из числа казахов, не имевших каких-либо документов, рекомендовалось требовать справки-выписки из учетных дел в партийно-комсомольских организациях, на производстве – от профсоюзов, а также в сельсоветах. Разрешалось прибегать к медицинскому освидетельствованию для уточнения возраста. Обязательным для лиц призывного возраста стало требование встать на воинский учет 29. Кроме того, паспорта в Казахстане, как и в других союзных и автономных республиках, заполнялись на двух языках, в данном случае – на русском и латиницей на казахском. Но в силу нехватки грамотных национальных кадров, острая потребность в которых ощущалась повсеместно, заполненные на русском языке паспорта в целом ряде случаев не выдавались населению, потому что некому было сделать запись на казахском 30. При обмене паспортов в 1940 г. также делалась запись как на русском, так и на казахском, но уже с использованием кириллицы.

Сразу после паспортизации милиция провела рейды в районе Малого Алматинского ущелья. Было установлено, что в землянках проживает 1 122 чел., из них паспорта имелись у 312 чел., на иждивении которых находилось 559 чел., не имели паспорта 73 чел., на иждивении которых было 178 чел. Из 1 122 чел. официально работающими числились 321 чел., 64 чел. нигде официально не работали. Оставшиеся 737 чел. числились иждивенцами. Среди проживающих насчитали 50 семей баптистов и евангелистов 31. Однако на тот момент оснований к выселению их из города у властей не нашлось. Вскоре последовало указание в течение осени 1934 г. и весны 1935 г. провести переселение всего самовольно поселившегося населения на окраину города. Переселение самовольных застройщиков на отведенные Горкомхозом участки проводилось одновременно с проверкой паспортов 32. Под индивидуальную застройку было отведено 75 га, переселяемым выделялись небольшие участки в 6,3 сотки с требованием начать строительство типового дома в течение двух месяцев, в противном случае земля изымалась.

Первая волна паспортизации Казахской АССР была завершена весной 1935 г., по ее итогам паспорта получила лишь четверть населения автономии. В феврале 1935 г. прошла общесоюзная кампания по проверке паспортного режима на нережимных территориях. Основанием к ней стало ужесточение паспортного законодательства в связи с принятием ВЦИКом 1 июля 1934 г. дополнений в Уголовный кодекс об уголовной ответственности за повторное нарушение правил прописки на паспортизированных территориях. Они предусматривали наказание в виде исправительно-трудовых работ на срок до шести месяцев. Проживание без паспорта или временного удостоверения каралось лишением свободы на срок до двух лет 33. С 15 по 25 февраля 1935 г. в Алма-Ате прошел декадник проверки паспортного режима, в котором, помимо милиции, участвовало 150 активистов. Город был разбит на 26 оперативных участков, а формат проведения напоминал спецоперацию. По итогам декадника наложили взыскания на 2 743 чел., в том числе на лиц, не имевших паспортов, – 813 чел., за просроченные паспорта и временные удостоверения – 521 чел., не прописанных в домовых книгах – 1 334 чел., «выдворены» из города 435 чел., осуждены 17 чел., а общая сумма наложенных штрафов составила почти 61 тыс. руб. 34

В 1935–1936 гг. в СССР начался обмен паспортов, выданных в 1933–1934 гг. В режимных местностях он проводился на основании приказа НКВД СССР № 00279 от 1 августа 1935 г., а в нережимных – на основании приказа НКВД СССР № 019 от 22 августа 1936 г. 35 В последних обмен планировали завершить к лету 1937 г. 36 Обмен паспортов в Алма-Ате вновь спровоцировал проверку домовладений на территории Малого Алматинского ущелья, где были построены государственные дома отдыха и персональные дачи. Одновременно эта территория, в административном отношении относившаяся к Горно-Октябрьскому сельсовету, активно осваивалась теми, для кого Алма-Ата была закрыта. В письме начальника Хозуправ-ления ЦИК и СНК от 3 декабря 1936 г. в СНК КАССР констатировалось, что «не приняв меры, мы скоро встанем перед фактами массового заселения ущелья людьми полудеклассиро-ванными, беспаспортными» 37. В результате милиция получила указание провести выселение всех беспаспортных.

5 декабря 1936 г. из состава РСФСР была выведена Казахская АССР и ей был придан статус союзной республики под названием Казахская ССР. 27 марта 1938 г. Совнарком СССР принял постановление «О выдаче паспортов в г. Алма-Ата», ставшее итогом многочисленных обращений местных властей об изменении статуса города на режимный. Согласно этому решению, город был включен в перечень местностей, в которых выдача паспортов производилась на основании утвержденной СНК СССР 14 января 1933 г. инструкции «О выдаче гражданам Союза ССР паспортов в Москве, Ленинграде и Харькове, в 100-километровой полосе вокруг Москвы и Ленинграда и в 50-километровой полосе вокруг Харькова». На территории Алма-Аты вводился паспортный режим, основанный на ограничениях не только для лиц определенных категорий, но также для отбывших наказание и ссылку по многим уголовным и большинству политических статей Уголовного кодекса. Аналогичный статус в августе 1941 г. получил второй по численности населения город республики – Чимкент [Малыгин, Тарасов, 2012, с. 191].

Постановление ЦК КП(б)К «О введении паспортного режима в городе Алма-Ата» от 23 апреля 1938 г. предписывало провести «очистку города Алма-Ата от кулацких, бежавших, бандитских и иных элементов». В развитие этого решения Начальнику управления милиции УНКВД Казахской ССР было дано указание обеспечить соблюдение паспортного режима в городе 38. В режимных городах отказниками по паспорту и прописке считались лица, занятые на производстве, но приехавшие без разрешения, лишенные избирательных прав, ссыльные и раскулаченные, бывшие осужденные и перебежчики, а также все, кто не имел жилья. Всем этим группам лиц предписывалось выехать из города, а в случае отказа следовала высылка. В связи с введением паспортного режима в городе провели кампанию по проверке наличия прописки у всего населения, во всех домовладениях вводились новые домовые книги. Отыне в паспорта обязательно следовало вклеивать фотографию, в рамках этой процедуры вновь идентифицировалась личность и осуществлялась проверка социального статуса и наличия судимости 39. Режимный статус потребовал выделения дополнительных средств из республиканского и городского бюджета 40.

Принятие решения о режимном статусе Алма-Аты спровоцировало усиление репрессий на завершающем этапе Большого террора, что совпало с общесоюзной кампанией в отношении «злостных нарушителей положения о паспортах», начатой НКВД в связи с принятием приказа от 21 мая 1938 г. Активизировались и милицейские тройки, созданные еще в 1935 г. Приказ НКВД предписывал тройкам максимально широко использовать высылку из городов в нережимные местности и заключение в лагеря на срок до 5 лет. Итогом стало массовое внесудебное осуждение за первичное нарушение обязательства о выезде из режимной местности на срок до трех лет и пятилетнее за повторное нарушение. Только за период с 28 июня по 3 ноября 1938 г. Алма-Атинская милицейская тройка осудила 587 чел. 41

В 1939 г. отселения из Алма-Аты были проведены в рамках двух общесоюзных кампаний, инициированных НКВД СССР: «зачистки узловых железнодорожных пунктов 38 важнейших дорог страны» и в связи с принятием нового «Положения о паспортах» 1938 г. [Малыгин, Тарасов, 2012, с. 133, 184]. В сентябре 1939 г. в городе было проверено 10 322 домовладения, в которых выявлен 181 беспаспортный, 1 244 чел., проживающих без прописки, 5 025 детей, не вписанных в домовые книги, 3 261 ребенок, не вписанный в паспорта родителей, 5 506 жителей, не выписанных из домовых книг, 56 чел. с просроченными паспортами. За нарушение паспортного режима в течение 1939 г. привлечено к уголовной ответственности 32 чел., подвергнуто штрафу 3 318 чел. 42 Продолжилась и практика выселений. Так, 19 мая 1940 г. Горсовет принял решение о сносе в радиусе 3 км от железнодорожных путей временных жилых построек (землянок), самовольно построенных вблизи железной дороги и железнодорожных станций Алма-Ата І и Алма-Ата II. На отселение отводился месяц, в отношении лиц, не имевших паспортов, милиция оформляла предписания о выселении из города 43.

В соответствии с новым Положением о паспортах, утвержденным постановлением СНК СССР от 10 октября 1940 г. за № 1667, Алма-Ата получила статус режимного города второй категории. В отличие от режимных городов 1-й категории 44, здесь разрешалось проживание лицам, отбывшим наказание не по политическим статьям. Начало войны привело к ужесточению паспортного режима. Прошли кампании по прописке эвакуированного населения, начато документирование лиц, депортированных с новых западных территорий и Кавказа.

В целом в 1930-е гг. Алма-Ата пережила значительный приток населения, с одной стороны, связанный с голодом, с другой – обусловленный интенсивной индустриализацией и городским строительством. Для Алма-Аты паспортизация 1933–1934 гг. не стала инструментом регулирования численности населения, в частности не повлияла на его прирост, хотя и позволила провести несколько кампаний по ликвидации несанкционированных поселений и выселению с городских окраин и из рекреационных зон Малого Алматинского ущелья. Тем не менее избежать маргинализации окраинных районов города не удалось. В ходе подготовки и проведения паспортизации не удалось создать полноценную систему учета деклассированного и уголовного элемента, а также иностранцев, позволившую бы контролировать эти группы населения. Получение в 1938 г. статуса режимного города обеспечило возможность введения более жесткого паспортного режима, ставшего основанием для проведения массовых проверок паспортов и прописки у городского населения. Репрессивные кампании в отношении нарушителей паспортного режима в Алма-Ате относятся к 1937–1939 гг., став частью политических репрессий. Несмотря на то что этот крупнейший в советской Центральной Азии город стал столицей, он оставался периферией, о чем свидетельствовали тем- пы паспортизации, долгое отсутствие статуса режимного города и несоответствие реального положения дел уровню столицы союзной республики. Алма-Ата оказалась единственной из столиц союзных республик, чей реальный административный статус соответствовал уровню областного центра.