Альманах «Праздность» в архиве А.И. Денисенко как явление самиздата

Архивы известных прозаиков и поэтов интересны исследователям, главным образом, с точки зрения рукописей выдающихся произведений, содержащих их варианты и черновики. Так, например, документальное наследие Н.В. Гоголя, Л.Н. Толстого, А.М. Горького и М.А. Булгакова помогает решить проблемы текстологии их книг. Архив прозаика/поэта представляет собой сложный комплекс, в котором можно выделить такие элементы, как «1) биографические материалы – личные документы и другие материалы к биографии владельца архива…1; 2) материалы служебной и общественной деятельности; 3) творческие материалы; 4) материалы, собранные архивообра-зователем для его работ; 5) переписка; 6) имущественно-хозяйственные материалы; 7) материалы об архивообразо-вателе; 8) изобразительные материалы; 9) материалы родственников; 10) коллекции документов, собранных архи- вообразователем»1. При этом к «группе творческих материалов» относятся рукописи трудов (общественно-политических, научных, литературных, музыкальных) на различных стадиях работы над ними: планы, наброски, варианты и т. д., в том числе подготовленные к переизданию, с авторской правкой и дополнениями, а также (оттиски статей, авторские экземпляры книг и брошюр, списки произведений), стенограммы докладов и выступлений, беседы и интервью. В особую группу здесь выделяются подготовительные материалы: юридическая документация, удостоверения, выписки, конспекты, рукописи и оттиски работ других авторов, картотеки, библиографические ресурсы, вырезки из газет и журналов, изобразительные материалы и др. Если их много, то они могут составлять самостоятельный раздел.

Поступивший в сектор самиздата и нетрадиционной печати ГПНТБ СО РАН архив новосибирского поэта Александра Ивановича Денисенко (1947–2023)2 имеет свои структурные особенности. Из 36 папок с подборками машинописных и рукописных материалов, газет и газетных вырезок, связанных с его деятельностью в качестве журналиста, редактора и составителя книг в 1990– 2000-е гг., с точки зрения преобладающей тематики явно выделяется группа материалов (папок), условно названная нами «Православные». Она включает машинописные тексты молитв, жития святых, рассказы о чудотворных иконах и макеты будущих книг (15 папок). Другая группа с условным названием «Развлекательные» содержит машинописные и рукописные тексты анекдотов, песен, каламбурных стихов, тостов и т. д., а также макеты будущих книг (21 папка) составителем и, возможно, автором которых являлся А.И. Денисенко.

Анализ архива показал, что для журналистско-издательской деятельности А.И. Денисенко особо значимой и интересной была работа в качестве сотрудника Сибирского отделения издательства «Детская литература» (СОДЛ, или СО «ДЛ»). Должность директора занимал В.Г. Манзя (1989–1996), а затем В.В. Глинский (1997–2001) [1]. Отделение было учреждено в 1989 г. поэтом-новосибирцем А.И. Плитченко (1943–1997)³, имело отдельное здание (исторический «Дом Скорняка») и атмосферу клуба творческой интеллигенции с отчетливо литературным уклоном. Кроме детских произведений здесь печаталась классическая и современная литература, причем особенно остро стояла проблема издания сибирских писателей нового поколения. Очевидно, именно это было непосредственной причиной основания в 1990 г. издательства «Мангазея». Главным проектом данного предприятия, поначалу имевшего статус малого, стал одноименный литературно-художественный альманах, выдержавший три выпуска под редакцией поэта В.А. Берязева⁴.

Он же занимал должность руководителя и редактора издательства. Кроме того, «Мангазея» выпускала сборники стихов местных авторов, а также «Поэтическую библиотеку альманаха “Мангазея”». Располагалось издательство в том же здании, что и Сибирское отделение Союза писателей (СОДЛ). В «Поэтической библиотеке альманаха “Мангазея”» были опубликованы книги объёмом 50-60 страниц неофициальных молодых сибирских поэтов, причастных к знаменитому литобъединению оттепельных 1960-х гг. под руководством И.О. Фонякова1. Среди прочих увидела свет и книжка стихов А. Денисенко «Аминь» (56 страниц, тираж не указан). В 1990-е гг. издательство перешло на выпуск книжных серий массового спроса: «Сказки Кота ученого», «Книга для мальчиков», «Книга для девочек», «Русский криминал», «Библиотека приключений и фантастики», «Хорошее настроение» [2]. В 2000-е гг. эти серии издавались совместно с московскими издательствами. При этом названия, состав и содержание изданных книг запланированному в макетах соответствовали не всегда. Это свидетельствовало не столько о невоплощенности в жизнь многих планов их составителя А.И. Денисенко, сколько о литературном потенциале их инициатора, обладавшего немалой литературно-издательской креативностью.

В папке с рукописями развлекательного содержания, озаглавленной «Смеходром», нами обнаружен альманах «Праздность». Там же содержатся материалы для книги с одноименным названием, распределенные по блокам: афоризмы, анекдоты, «Нарочно не придумаешь», «Любовь, любовь, любовь» и т. д. Это собрание в несколько сотен машинописных листов является очевидным контекстом альманаха, важным для понимания причин его возникновения, его духа и сути, истоков будущих проектов книг 1990–2000-х гг. («Смеходром», «Тосты», «Братья, рюмки наливайте!», сборников песен).

Знаменательна дата появления «Праздности» – 1991 г., когда самиздат уже мог быть легальным, но произведения часто оставались неизданными, прежде всего, в силу экономических причин. По мнению Е.Н. Савенко: «В постсоветском “бесцензурном” обществе противостояние (“господствующим идеологическим догмам”) переместилось в экономическую сферу» [4, с. 630]. Кроме нехватки финансирования для многих деятелей самиздата важно было оставаться в андеграунде, сохранив атмосферу подпольности – подлинной свободы, которую культивировал самиздат. Об одном из ярких представителей рукописного самиздата в новую эпоху – А. Маковском – автору данной статьи уже приходилось писать [5]. В этот период известны также и компромиссные, переходные варианты, своего рода предшественники будущих «зинов» – небольшие книги в мягких обложках, малотиражные и «клубные» (для «своего» круга) издания, сочетавшие в себе и желаемую ограниченность доступа, и легальность2.

Это подтверждает выводы Ю.А. Русовой, отмечавшей, что «самиздат можно исследовать как сложную документальную систему с подсистемами (тематические, жанровые, политические, религиозные, национальные и т. д.)» [6, с. 21-22]. В ракурсе альтернативности это не всегда обязательно «политическое» явление, но и антагонист «массовой культуры», источник особой «субкультуры», которая являлась «следствием дифференциации общества в СССР» [7, с. 262]. Таким образом, как феномен «другой», «второй культуры» самиздат и его издательские практики не противостоят официальной культуре, а дополняют ее [6, с. 21]. С этим мнением согласен и А.С. Метельков, когда пишет, что «оппозиционное и любительское (“субкультурное”) альтернативное книгоиздание развиваются во взаимодействии друг с другом» [7, с. 263]. В данном смысле дата создания альманаха – 1991 г., «политическая» с точки зрения упразднения СССР и советской цензуры, не могла существенно изменить тот самиздат, который принято называть «литературным» и принадлежащим «субкультуре». С другой стороны, учитывая пограничность данной эпохи и содержания самого сборника, отчасти его пародийность, эта дата является во многом определяющей. Например, Е.Н. Струкова точно обозначает границы первого этапа развития альтернативной печати в России: «На первом этапе своего развития, 1987–1991 гг., прошла путь от “нового самиздата” (машинописных изданий, предназначенных для узкого круга единомышленников) до всесоюзных газет, таких как Политика” и “Демократическая Россия”… Большинство изданий вскоре прекратили свое существование или же перестали играть заметную роль в общественно-политической жизни фэн-зин (посвящен определенной музыкальной группе, книге или фильму), арт-зин (фокусируется на визуальном искусстве), политический зин. См.: Кнатько А. Что такое зины? Мир самиздата и творческой свободы [Электронный ресурс]. URL: // tsne5r998884736 (дата обращения: 09.07.2025).

страны» [8, с. 74]. В то же время очевидный высокий литературный уровень «Праздности», авторами которого были известные новосибирские поэты и писатели, позволяет говорить о «типичной для литературного самиздата и неофициальной художественной деятельности в целом установке на долгосрочность (la longue duree), на время культуры, а не узкий исторический период» [9, с. 142]. А такой важный признак самиздата, как печать и распространение1, в «литературном» самиздате отходит на второй план. Говоря словами А. Кушнира, «момент удачи с размножением продукции» может и не «иметь социокультурного значения: важен факт наличия внутреннего импульса, а не внешнего восприятия» [11, с. 50]. Все это заставляет относиться к рассматриваемому в статье альманаху как явлению многоаспектному, лежащему на точке пересечения многих тенденций в развитии «вольного» книгоиздания.

В таком формате компромиссного, малотиражного издания появилась упомянутая нами выше книга А. Денисенко «Аминь». Альманах «Праздность» создавался с ней примерно в одно время, но имел совсем другое направление, иной жанр, близкий альбому или стен-газете2. В нем отражалась атмосфера дружеского круга занятых литературным делом сотрудников, адресованность друзьям по «цеху» с пародированием «серьезных» жанров. Оформление альманаха и его состав можно толковать и как пародирование легальных изданий, и как подготовленность к изданию на случай появления возможности.

mow к читал

£ твои руках аврвнй ним; альманаха “Прваиооть". Мойше лершавм.дроисхоляаща в вашем обаисгве, назвал и к завыв в го аадн-ьие. Дав не в ах давно все галкой» словари ставши знай товдэсгва кощу празднеств» к ип1Лонад»ах1|И1|Овиальйи,ак>.Оечвюва>, был мвСочии1',шаворхисствнг< взгляд» Праздность питались представить как явление прямо иротивоошохное труду.работе. Но где они сегодня,зги горе—гаоре?иаи7 Практика уОчдитыпыш доказала,что враддвость и работа - шишока вовсе кв взаиыоиовлмчаюмио ,а род-ствеивиа,зачастую полностью соваадаюаха.Чго из того.что слева "праздность" к "праздник" - одного корил? Лингвжзтдческий Сред, руну 0 рабочими будням.

Хоровой читатель! Купь во вмазки? у тебя Ввечатления.что наш альманах. - сугубо теоретически?. Наряду о вопросам теории драадлости на его страницах Судуг широко освещаться практический аспекты этого глисалького явления, в сотрудничеству о альманахом Ориааохйюгая иодные литоратуриве сваи. кветоядаму писателю есть что сказать народу!

Хаковна, мы доля» сказать,что кака издав::а - не конморчео-кио, а,напри г ив,альтруистическое. Альманах распространяется бесплатно и паче таится на бумаге .яаададояоя личной соСствеикостью лил-«ля. ^овочво.мы не отвергаем друвьскеа рули спонсоре в,если таковая будет нм иретадуте.^.аовторлм.главиаа шмонает тори, ив ти и раОотм.'Горжеогвош1о обиваем: ия один интервал такого рода не останется без вшшаихя рякапиш.

По крайней мере, машинопись альманаха содержит все признаки такой готовности. Это и макет обложки: на 1-м листе посредине вверху напечатано «Альманах № 1»; по центру название «Праздность», выполненное вырезанными из газет заголовочными буквами и наклеенными, как картинки, вразброс; внизу слева: «Выходит по будним дням (к) большим праздникам»; внизу справа: «В номере: “Слово к читателю”, Новое произведение А. Плитченко “Дискуссия о том, как надо работать”, Обращение Г. Трифонова «Талантливая баллада о хомяке”»1. Просмотр машинописного сборника показал, что в этом оглавлении пропущены материалы под названием «Социологический опрос» (сразу за «Словом…») и «Мы хотим курить!!!» (под рубрикой «Скандальная хроника»), а вместо произведения А. Плитченко дана его же краткая заметка: «Труд, да еще какой!». Последний лист оформлен рекламой и анонсами: наклеенная вырезка из газеты «РЕКЛАМА-90»; объявления о конкурсе на лучший материал новогоднего выпуска альманаха «Праздность»; внизу листа шариковой ручкой написано: «Отпечатано машинописным способом // во внерабочее время // Тираж 5.000.000 экз.»2. Всего в машинописи 12 листов формата А 4.

Содержание текстов «Праздности» отражает явления переходной эпохи второй половины 1991 г., начавшейся после августовского путча, когда 1) дискуссии на общественно-политические темы уже теряли свою актуальность с упразднением советской власти и становились предметом пародий; 2) происходил переход литературы и журналистики от политизированности к «литературному быту», кружково-«домашней» атмосфере, сопровождавшей литературные кружки XIX – начала XX века. Исследователь «литературного быта» Б.М. Эйхенбаум, редактор и соста- витель сборника «Литературные кружки и салоны» (1929 г.), квалифицировал это явление в терминах «семейственность» и «домашность» как «литературно-бытовая позиция» салонных поэтов XIX в., отстаивавших культуру альбома и альманаха (позиция Н. Языкова) в противовес литературному журналу (позиция А.С. Пушкина) – разных «литературно-бытовых систем». В ходе развития литературы свою значимость для литературного процесса доказали журналы, благодаря периодичности их издания. Тем не менее альманахи/альбомы оставались актуальными и в начале XX в.: «кружковая семантика» их деятельности свидетельствовала о «возрождении старых литературно-бытовых традиций». Этот же факт доказывает, что «публичность и домашность соотносительны»: «Поэзия вечеринок и кружков, носящая совсем “местный” характер, рукописные эпиграммы, пародии и экспромты, живущие на одних правах с анекдотами – все это, постоянно пребывающее в быту, может в любой момент быть призвано в литературу» [12, с. 5-6].

Оба эти явления («политичность» и «домашность») отражены в альманахе, о чем говорит уже его «домашнее» название: «Праздность». В то же время оно имеет и политический, точнее, диссидентский аспект, когда многих инакомыслящих объявляли тунеядцами, праздношатающимися. Не зря в «Слове к читателю» говорится, хоть и в ироническом контексте статьи, что «мощные перемены, происходящие в нашем обществе, вызвали к жизни это издание»¹. Возможно, в названии есть и отсылка к известной в годы перестройки газете «Глас ность », издаваемой с июня 1990 г. КПСС² (ср. сход ство уже в названии:

«Празд ность »), но уже в ином аспекте. В полном противоречии с установками советских идеологов – «горе-теоретиков», «Слово» утверждает, что «праздность и работа – понятия вовсе не взаимоисключающие, а родственные, зачастую совпадающие»³. Приглашая читателей к сотрудничеству, безымянный автор призывает делиться «опытом соединения праздности и работы»⁴. На эту же тему пишет А.И. Плитченко в своей заметке: «Труд, и еще какой!». Он высказывает интересную мысль, что за небольшой («смехотворно короткий») «срок своего существования наше издательство (СОДЛ. – В.Я. ) выпустило для детей три книги»⁵, занимаясь этим, как он пишет, «от нечего делать», т. е. между делом, легко и быстро и, следовательно, имея досуг и потенциал нерастраченных литературных и редакторских сил.

Тем самым альманах «Праздность» отражал тот немалый запас литературного творчества, который, по сути, некуда было бы приложить без праздности, чреватой творчеством, постоянным зарядом на создание литературных произведений, и гласности внутри коллектива издательства. Достаточно случайного повода, например проблемы с курением сотрудников издательства, и «мужской состав во дворе издательства» устраивает митинг с требованием: «Курева!» и противоположный ему женский с плакатом о «капле никотина, убивающей мужчину»6. Принесший пачку сигарет начальник Герман Иванович чтобы читатель знакомился с ними раньше, чем в демпрессе появится извращенное изложение», – вспоминал главный редактор газеты Ю. Изюмов. См.: Изюмов Ю. «Гласность». Памятные страницы истории нашей газеты [Электронный ресурс]. URL: (дата обращения: 12.12.2025). Как главный редактор он «получил статус зав. отделом ЦК и смог присутствовать на всех пленумах, секретариатах, совещаниях аппаратов, первых секретарей республиканских ЦК и обкомов» [Там же]. Пережив трудные 90-е гг., «…“Гласность” твердо стояла на марксистко-ленинских позициях, ни разу не вильнула ни влево, ни вправо» [Там же].

• ³    Альманах № 1 «Праздность»: [машинопись]. Л. [2]. ⁴ Там же.

• ⁵    Там же. Л [5].

• ⁶    Там же. Л. [8].

(Трифонов) гасит конфликт. Таково содержание фельетона «Мы хотим курить!!!». Другим поводом является инициатива Г.И. Трифонова в его «Открытом письме» «купить тульский самовар и чайный сервиз» для создания атмосферы «товарищества» в связи с увеличением количества «приходящего люда»1. В «Балладе о хомяке, который жил в издательстве» ее герой построил себе «гнездо за печью» и грыз книги. Обжившегося в Доме скорняка грызуна изгоняет призрак скорняка и стихотворение заканчивается здравицей: «Закончилось хомячество / Да здравствует скорнячество!»2. Таким образом, праздность вредная, «хомяческая», сменяется праздностью полезной, равной работе скорняка-ремесленника.

Два других произведения также выглядят пародийно и показывают атмосферу домашней кружковости группы сотрудников издательства СОДЛ, где торжествует гласность. Они являются не только редакторами и журналистами, но и обладают талантом прозаиков и поэтов (сам этот исторический дом был в то время настоящей литературной площадкой для молодых писателей города). Таков «Социологический опрос» якобы «Института Гэллапа (США)», «жертвами» которого стали «две трети населения суверенного СО “ДЛ”». На самом деле, это замаскированные под опрос факты из жизни и быта издательства, «приятно» или «неприятно» потрясшие СОДЛовцев «в 1991 г.». Из «приятных» – это «банкет, устроенный Анной Ивановной в честь коллектива»3, «поездка директора на Алтай»4, «удочерение Германом Ивановичем бездомной собаки Найды»5, «отсутствие в планах СОДЛ на 1992 г. выпуска порнографической литературы»6 и т. д., из «неприятных» – «полное отсутствие в издательстве свободно конвертируемой валюты», «назначение Лазарчука главным редактором Сибирского отделения издательства “Наука”» «установка факса в кабинете директора»7, «упорное нежелание В. Берязева вступить в профсоюз» и т. д. Другой материал рубрики «Дискуссионный клуб» «На любом посту надо работать…» позволяет узнать, что директором СОДЛ был В.Г. Манзя, а редактор альманаха «Праздность» «пожелал сохранить инкогнито»8. Сама «дискуссия» заключалась не просто в согласии редактора работать, но работать «творчески», «с огоньком», «засучив рукава», «все свободное время – рабо-те»9, т. е. в утверждении главной идеи альманаха о тождестве праздности как работы настоящей, под которой следует понимать литературное творчество, когда нет деления на рабочее и нерабочее время. В этом состоит подлинный смысл названия альманаха и его содержания. Признаки такой журналистско-литературной креативности можно отыскать в других формах и видах ее проявления в папках архива А.И. Денисенко. Это, главным образом, продолжение паро-дийно-«домашней» традиции в форме стихотворных посланий, «приказов» и т. д. в честь праздничных дат и юбилеев друзьям, близким, знакомым.

Так, в той же папке есть блок материалов с надписью: «Печка смеха». В связи с альманахом «Праздность» и ее анонимным редактором представляет интерес поздравление сотруднику СОДЛ поэту «Владимиру Ивановичу Ярцеву – челноку и Человеку!» с припиской сбоку листа: П Р Е К Л О Н Я Е М С Я!». Здесь же находится характеристика, возможно, самохарактеристика этого поэта – соратника А. Денисенко: «Коммунист. Поэт. Писатель-литератор. Проникновенный исполнитель неаполитанских песен. Инженер-путеец. Почетный железнодорожник. Инженер-книготорговец. Большой друг и покровитель юных девушек. Любитель и любимец женщин. Тонкий знаток, цени- тель и дегустатор виноградных и суррогатных вин Российской Федерации. <…> Собаколюб и пуделевод… Твердый член непримиримой оппозиции к правящему режиму. Проникновенный лирик, вдохновенный декламатор стихов о любви, Орфей СОДЛ, историограф и летописец “Дома Скорняка”. Скромный и горячо любимый всеми член Союза писателей РФ. Привилегированный покупатель магазина “Виктория”. Почетный грущик (так!) г. Новосибирска. Несгибаемый ленинец. Гражданин. Интеллигент. Интеллектуал. Джентльмен. Эсквайр. Любимец “СОДЛ”. ИМЕНИННИК». Это похоже на самохарактеристику и на «внешнюю» характеристику, благодаря словам «историограф и летописец “Дома Скорняка”». Возможно, что ее написал А.И. Денисенко как пародийную характеристику на редактора «Праздности» В. Ярцева. Скорее всего, оба документа оказались в его архиве неслучайно.

В     качестве     доказательства можно    привести    автобиографию

А.И. Денисенко, стилистически близкую характеристике В.И. Ярцева. В папке «Шестидесятники» имеются два варианта этой автобиографии, написанные нетривиально. В краткой: «Денисенко Александр Иванович. Советский лирический поэт. Апологет деревенской жизни. <…> Месторождение (так!) – село Мотково Новосибирской области»1. После фамилий родителей: «Светлые люди»; далее: «Окончил сельскую школу и городской политехникум. Работал телеоператором, грузчиком, журналистом… В настоящее время живу, работаю и люблю в городе Новосибирске. 7 февраля 1998 г.»2. В развернутой автобиографии находим следующие строки: «Поскольку редакторская работа связана с моей профессиональной деятельностью, уместно будет отметить, что вот уже второе десятилетие “тандем” “Детская литература” – “Мангазея” поставляет, стараясь утолить весь спектр “литературного голода” юных сибиряков… издания “долгоиграющих” серий»3. А.И. Денисенко отмечает несколько направлений своей деятельности. Во-первых, это журналистика, тесно связанная с общественной деятельностью и документальной публицистикой («краеведение, история родного города, судьбы конкретных людей»)4. Во-вторых, редактирование текстов в издательстве, в газетах и журналах. В-третьих, работа составителем при издании книг. Почти не сказано здесь о четвертой ипостаси его деятельности, не уступающей по значению другим – литературном творчестве поэта и прозаика. Только кратко упомянуты: книга «Аминь», стихотворные подборки в сборнике «Гнездо поэтов» и в журнале «Мангазея», рассказы в журнале «Горница» (№ 3, 4 за 1995; № 2 за 1996), повесть в сборнике «Дебют». В особенности А.И. Денисенко выделяет свое участие в создании «Горницы» (далее – «Сибирской горницы»), «в родах которой в 1995 г. довелось участвовать (быть) с самого начала»5. О степени участия можно судить по количеству материалов 15-ти папок – почти половины данного сегмента архива А.И. Денисенко, с машинописями молитв, житий святых, о чудотворных иконах, составивших циклы «Православный месяцеслов» в журнале «Сибирские огни», «У Бога дней много» в «Горнице», макетами и материалами к книге «Неопалимая Купина» (1994), которая планировалась еще в 1993 г., и А.И. Денисенко представлен в ней как автор текста.

Может быть, еще более наглядно отражена деятельность А.И. Денисенко в газетах Новосибирска. В «Сударыне»

и «Досуге в Новосибирске» он помещал статьи, заметки, информационные подборки на все означенные выше темы: публицистические, документальные, развлекательно-познавательные (например, о знаменитостях). Часто А.И. Денисенко публиковался под псевдонимом «А. Никулин» (по фамилии своей матери П.И. Никулиной). То, что он накапливал в других папках архива, например в «Смеходроме» – различные виды и жанры анекдотов (армейские, «черный юмор», «нарочно не придумаешь»), или для сборников песен и стихов, досуга взрослых и детей затем использовалось в прессе. Есть папки, почти целиком состоящие из газетных вырезок и листов, затем перепечатанных в машинописные подборки о знаменитостях, занимательных фактах их жизни и творчества. Имеются рубрики того же рода: «клуб сумасшедших убийц», «игроки», «обжоры», «мистификаторы», «страницы любви» и т. д. Представлены также блоки машинописных листов со статьями на социальные темы, в том числе по полемике вокруг храма Александра Невского, в которой участвовал и А.И. Денисенко.

Таким образом, творческая деятельность А.И. Денисенко как журналиста, редактора, составителя, прозаика проявлялась в разнообразных формах. Альманах «Праздность» входит в папку «развлекательно-познавательных» документов его архива. Являясь, вероятно, единственным (№ 1), он создан как эксперимент, сочетающий рукописные и машинописные элементы, имитирующий внешний вид изданий, легализованных в период перестройки, а также самодельных, распространявшихся в самиздате. Альманах воссоздает атмосферу «домашнего», узкокружкового журнала, выпускаемого коллективом литераторов сдвоенных издательств СОДЛ-«Мангазея» и дает точное представление, как зародилась многоплановая, энергичная и высококачественная деятельность А.И. Денисенко, который, возможно, является идейным вдохнови- телем и редактором данного сборника, работавшим, очевидно, совместно с коллегой по СОДЛ В.И. Ярцевым.

Стремление реализоваться в качестве поэта и прозаика не отражало всех аспектов разносторонней деятельности А.И. Денисенко, впервые обозначившего себя в сборнике «Гнездо поэтов» в 1989 году. Подчеркнем, что слово в названии этой книги – «гнездо», раскрывает его кружковую семантику и восходит к литобъединению И.О. Фонякова оттепельных времен и его преемника в 1980-е гг. А.И. Плитченко. Небольшие поэтические сборники А.И. Денисенко «Аминь» (1990) и «Пепел» (2000) подчеркивали равноправность литературных трудов и с другими направлениями его деятельности.

В этом смысле издание объемной (610 страниц) книги стихов, рассказов, эссе «Провинция» в 2019 г.1 характеризует масштаб литературной работы писателя, раскрывает различные стороны его творческой деятельности. Особенно явно в книге проявился дух творческой «праздности», запечатленный в одноименном альманахе, который предполагает иронию, юмор, пародийность во внутрикружково-«домашнем», публи-цистическо-патриотическом и православном аспектах. «Журналистский», «альманашный» характер стихов предполагает выдумку, остроумие, изобретательность, присущие развлекательно-познавательному чтению. Это создаёт определенные трудности при оценке довольно противоречивой поэзии А.И. Денисенко, поскольку в ней сосуществуют одновременно «варварство» и книжность, сюрреалистичность, «нелепость», а также гармония «истины, добра и красоты».

Автору статьи о нем поэту А.Е. Соколову приходится констатировать, что «поэзия А. Денисенко… рождается в точке пересечения языковых пластов, присущих современному городскому и патриархальному мирам» [14, с. 192]. При этом отчётливо выражена и «серьезная» деревенско-патриотическая тематика («апологет деревенской жизни»), придающая своеобразие его творчеству. Изданный в том же 2019 г. сборник стихов и прозы А.И. Денисенко «Избранное»1 отражает в основном только один аспект его творчества – «серьезный». Эти два сборника демонстрируют два разных подхода к изданию произведений А.И. Денисенко: «широкий», полномасштабный, осуществлённый крупным деятелем поэ- тического андеграунда и самиздата Е.И. Иорданским, и «узкий» – под редакцией М.Н. Щукина, прозаика и публициста, не сотрудничавшего с нелегальными литературными группами и изданиями. Исследование архива А.И. Денисенко, включая альманах «Праздность» как элемент творческой лаборатории, даёт представление о непоэтических сторонах многогранной деятельности писателя, укрупняет масштаб его личности, в том числе как поэта.

1 Денисенко А.И. Избранное: Стихи и проза. Новосибирск: ГАУК НСО НГОНБ, 2019. 247 с. (Библиотека сибирской литературы).