Анализ проявления мифологической истины в политических образах

Лемаев Т.В Анализ проявления мифологической истины в политических образах // Вестник Пермского университета. Философия. Психология. Социология. 2026. Вып. 2. С. 177–187. EDN: OGSALT

Received: 09.11.2025                                           Accepted: 25.01.2026

В течении более двух тысячелетий существования философии мыслители задавались вопросами об устройстве мироздания. Они искали ответы на вопросы о том, что представляют собой время, пространство и причинность, какова сущность и природа человека, конечен мир или бесконечен и многие другие.

Проблемы, связанные с рассмотрением истины, интересовали людей с древних времен. Человек, постигая истину, приближался к совершенствованию бытия. «Если мы отказываемся от понятия истины, то мы теряем способ- ность отличать правильные выводы и рассуждения от неправильных» [Никифоров А.Л., 2008, с. 53].

В рамках статьи поставлена цель изучить категорию истины в рамках мифологического мышления — истинны ли мифы, ставится вопрос о соотношении истины к мифологии, насколько правдивы современные политические мифы. Мифические образы основываются на чувственном восприятии, в них сплелись реалистические элементы и фантазии. Поэтому необходимо исследовать категорию мифа и степень ее взаимоотношения с категорией истины, чтобы рассмотреть вопрос об истинности в мифологии. Необходимо учитывать то, что значение мифа изменяется с развитием общества — требуется изучить мифы древности и мифы современности, чтобы выявить общие условия существования и различия в процессе их функционирования. В связи с этим важно изучить понятие истины, критерии истинности и структуру мифов разных исторических периодов.

Критерии истины в мифологическом знании

Сущность истины состоит в том, чтобы предмет знания соответствовал действительности; эта традиция идет от Аристотеля. Традиционно истина определяется как «соответствие, соответствие, свойственное нашей способности суждения (утверждать и отрицать), соответствие нашего дискурса реальности, далее, соответствие нас самих себе самим, соответствие между разумами» [Рикер П., 2002, c. 186]. В большинстве философских концепций истина понималась как адекватное отражение действительности субъектом, воспроизведение действительно как есть, независимо от сознания, поэтому в рамках данной статьи истина понимается как соответствие действительности.

Традиционно в понятии истины выделялось несколько видов, таких как истина абсолютная и истина относительная. Абсолютная истина является полным, исчерпывающим знанием о действительности, в то время как относительная истина позиционируется как неполное или неточное знание, соответствующее определенному уровню общественного развития. Главным отличием истины абсолютной от истины относительной является изменчивость.

Абсолютная истина в мифологии существует с точки зрения носителя данной мифологии, он верит в реальность происходящего в мифах. Для него они представляют абсолютную истину, в мифе человек «“растворяет” себя в природе, сливается с ней и овладевает силами природы» [Кессиди Ф.Х., 1972, с. 44]. Для исследователей же в мифе преобладает истина относительная, скрытая за фантастическим образом, т. к. миф оперирует «образами и актами так, как будто эти образы и акты вполне реальны и естественны» [Голосовкер Я.В., 1987]. Поэтому исследователям необходимо проанализировать содержание мифов, чтобы разделить категорию истины от фантастических элементов и найти абсолютную истину.

Важно выделить истину о мифе для иссле-дователя/научного сообщества и истину мифа для носителя. Что в мифологии истина для исследователя? Для научного сообщества миф выступает как способ объяснения мира, возникший по причине отсутствия глубоких знаний о реальности. Исследователи осознавали существование истины в фантастических образах, за вымыслом скрывалось существующее явление реальности, которое нужно было изучить, чтобы понять первооснову мифа. Они разделяли понятия объективная и субъективная истина в мифе, миф совмещал в себе объективную и субъективную истину, однако миф трактовал субъективную истину, в которую верил человек, в качестве истины объективной и не соответствовал ей в реальности. Для исследователей важность представляла истина, которая соответствовала действительности.

Но для носителя мифологического сознания, социальной группы или религиозной конфессии, которые принимают этот миф, миф становится элементом реальности. Для мифов древнего мира свойственны «не обоснованность и доказанность того или иного понятия или утверждения, что характерно для научного понимания истины, а принятые социумом и обязательные для его членов установки, притом как в практической, как и в мыслительной деятельности. Это установки на непогрешимость социальных и поведенческих норм, высказываний авторитетов, в том числе и идеологов социума — жрецов, мудрецов-поэтов» [Майданов А.C., 2008]. Миф соединял в себе веру и знание, ложь мифа устранялась верой в его истинность, мифические сюжеты оперировали категориями субъективной и объективной истины. Субъект, носитель мифологического сознания, полагает, что абсолютно объективно истинно все содержание мифа, он «растворен» в содержании мифа.

Среди критериев истины можно выделить когеренцию, прагматику, практику, конвенциональный критерий. Каждый из них устанавливает свои правила для определения понятия истины. Насколько каждый из критериев применим к истинности в мифе и анализу мифического?

В концепции когеренции «истина представляет собой систематическое согласие выдвинутого положения с уже принятыми утверждениями» [Ивин А.А., 2015, c. 97]. Утверждение истинно, если оно является элементом логически взаимосвязанной системы, истина является свойством самосогласованности знаний. Когерентная концепция заключается в том, что истинным считается высказывание, которое находится в согласии с другими высказываниями, полагаемыми истинными. В данной концепции истиной становится внутреннее соответствие элементов друг другу в переделах определенной концептуальной системы, истина проявляется как внутренняя гармония знания. Вопрос о соответствии знания внешней реальности не ставится. При рассмотрении древней мифологии когеренция отражалась в том, что мифы формировали единую картину мира и функционировали в одной системе, одна легенда не вступала в противоречие с другой. Если одни компоненты соответствовали другим, то результатом этого становилось слаженное функционирование системы. Cледует закономерный вывод о том, что элементы этой системы, включая мифологические сюжеты и образы, являются истинными. Значимым представлялось то, чтобы мифологические образы находились в соответствии с методологическими принципами и исходными концептами системы. В качестве примера можно привести мифологию древних греков. Для носителя конкретного мифа это проявляется в непротиворечивости элементов его картины мира, для исследователя мифического — в функционировании конкретной картины мира, среди которых можно выделить конструируемую политическую мифологию. Поэтому критерий когеренции применим к мифологии.

В соответствии с прагматической концепцией «высказывание истинно, если оно работает, является полезным, приносит успех» [Ивин А.А., 2015, c. 98]. Для прагматиков истинными знаниями будут те, которые надежны, эффективны, полезны для человека. В мифологическом знании прагматический критерий проявлялся при взаимодействии человека и природы — люди переносили свой образ на неодушевленные предметы для осмысления мироздания. Эти образы прочно входили в человеческую жизнь, были полезны и позволяли объяснить природные явления. Поэтому мифология может иметь прагматическое значение и критерий выполняется.

Согласно конвенциональному критерию истинно то знание, относительно которого достигнуто соглашение о его монопольном использовании; это факт, признающийся большинством людей. Считается, что математические аксиомы разновидностью гипотез, истинность которых зависит исключительно от решения ученого. В зависимости от принятия соглашения формируются принципы и деятельность научных сообществ. Ученые могут прийти к соглашению, руководствуясь принципом простоты, целесообразности. В этом смысле конвенции неустранимы из научного познания. В мифологии конвенциональный критерий проявлялся в том, что в определенных обществах конкретные легенды были правдой, по ним люди жили и выполняли негласные правила. Со временем легенды становились частью общества и передавались из поколения в поколение. Конвенциональный критерий к мифологии применим.

Одним из главных критериев истины является практика. Практика — целенаправленная предметная деятельность по преобразованию действительности, природы и общества. Суть практики как критерия истины заключается в том, что положение, выдвинутое в виде концепции, теории, умозаключения, но не проверенное опытом и не доказанное в реальности, остается в статусе гипотезы. Практика дает познанию приборы, инструменты, оборудование для дальнейшего прогресса — человек не только раскрывает законы, по которым развивается окружающий мир, но и применяет результаты познания в своей деятельности, в этом процессе преобразуя окружающий мир.

Можно ли на практике проверить содержание мифа, чтобы сказать, истинен ли он? Это возможно, т.к. человек с древности стремился получать пользу от окружающей действительности и от своей деятельности. Подтверждение практики проявлялось, когда просьба, обращенная к богам выполнялась, достигался желаемый результат. Человек просил у сверхъестественных созданий помощи и по стечению обстоятельств получал ее. Это становилось для людей доказательством истинности мифов и реальности богов, «благодаря которым, по мнению просителей, достигался такой результат» [Майданов А.C., 2008]. Человек верил в мифы и, когда определенные ритуалы давали результат, это служило подтверждением истинности мифов, поэтому критерий практики применим к мифологии. Понятие истины всегда служило источником острых дискуссий, порождало многообразие разных теорий, в связи с чем существует множество разных критериев для постижения истины. Однако нет единого официального критерия; они изменчивы в зависимости от концепций, при этом оценки изменяются не только от человека к человеку, но и у одного и того же человека с течением времени. «Вещь, оцениваемая некоторым субъектом положительно может стать через некоторое время безразличной для него или даже оцениваемой отрицательно» [Ивин А.А., 1970, c. 55].

Истина в политических мифах архаического периода

Истина приобретает необходимое значение в мифологическом сознании архаического периода, «миф излагал события, которые произошли в прошлом конкретного народа, это подлинное, реальное событие» [Элиаде М., 1995, c. 15]. В древние времена не существовало возможностей для научного объяснения окружающей действительности. Вместо рационального подхода человек использовал для освоения реальности мифологическое мышление и выражал миропонимание в виде образов фантастических созданий-богов, героев и чудовищ. Сказания о взаимодействии сверхъестественных созданий и людей складывались в мифы, поэтому миф — это «первичная модель всякой идеологии, синкретическая колыбель не только литературы, искусства, религии, но, в известной мере философии и даже науки» [Мелетинский Е.М., 2000, c. 4]. На ранних этапах общественного развития миф был способом понимания природы и социальной действительности, в древние времена мифы формировали мировоззрение и особый взгляд на действительность, миф являлся способом освоения и истолкования реальности с помощью чувственно-наглядных образов. Человек выстраивал действительность в соответствии с мифологией, миф был способом жизни, манерой поведения и особой ментальностью. Человек не просто создавал мифы, он жил в них — в его понимании они не были выдумкой, он воспринимал их настоящей реальностью. Вера в истинность мифа давала людям нравственные ориентиры, и они действовали так, как предписывали легенды. Поэтому можно сказать, что мифы формировали социальную справедливость, выражали негласные законы и утверждали принятую в данном обществе систему ценностей, влияли на общественное сознание и поведение и являлись важным элементов для человеческого развития. Мифология характерна для человеческого мышления как форма познания действительности с помощью образов и аналогий.

Воображение позволяло найти объяснение тому, что было трудно истолковать и осознать, тем самым давало знание и становилось доступным для понимания и дальнейшего взаимодействия. В качестве результата появлялись мифы, в образах богов и героев заключались идеи, которые людское сознание использовало при объяснении мира. В мифах находились подтверждения действительных событий, в воображаемом объекте мифа был заключен существующий объект. Это можно проследить на примере мифов из Древней Греции. В Греции времен Античности мифология играла центральную роль, мифы стали главным способом познания реального мира для человека эллинского периода истории, служили для поддержания контроля над природой и обществом.

Основной формой государственнообщественной организации Древней Эллады являлся полис, который был городом-государством, потому что вокруг одного города строились более мелкие поселения и образовывали целостную общину. Полис являлся закрытой общиной, сочетающей поклонение общим богам-покровителям, коллективный сельскохозяйственный труд, выполнение ритуалов и существование общих для народа мифов. Для того, чтобы жить в конкретном полисе, человек обязан был знать мифы общины. В каждом полисе существовали свои индивидуальные особенности, которые отличали их от других городов-государств. Это формировало разные системы образования, воспитания и — самое важное — уникальные данные для мифологии, в которой накапливались опыт и знания многих поколений. В мифе выражались не просто быт и уклад народа; они возникли не на пустом месте и всегда основывались на чем-то матери- альном из реального мира, легенды отражали историю города. «Историко-культурные стимулы — торговля, войны, эволюция религиозных и моральных воззрений и прочие, о которых мифотворцы могли уже сами ничего не знать, считаются решающими фактами для раскрытия и реконструирования мифа» [Голосов-кер Я.В., 1987].

Древние легенды — это фантастический вариант истории полиса, в котором связаны воедино судьбы людей и богов. Любое событие могло стать мифом, а в мифологии находили воплощение реальные исторические события. Существовавшие известные личности становились прообразами царей и героев, их враги — фантастическими чудовищами.

Сверхъестественная история города-государства являлась политической мифологией, которая становилась отражением истории города. «В индивидуальном и массовом сознании политической реальности и основных общественных ценностей, своеобразный символический способ их интерпретации, моделирование мира и социальной жизни; инструмент реализации конкретных политических задач» [Шайгородский Ю.Ж., 2009]. Политический миф формировал критерии поведения в обществе и основы социальных установок для людей, культивировал определенный образ самоидентичности граждан полиса и обуславливал отношение к другим обществам. Политический миф имеет прямое отношение к реальности как базис для социальной и политической деятельности. «Политическая мифология становится важнейшим средством консолидации общества и противопоставления “своих” и “чужих”. Она дает человеку силы преодолевать житейские трудности» [Топорков А.Л., 1997]. Жители данного города-полиса наделялись положительными качествами, в то время как варвары и жители других городов по политическим мотивам приобретали звериные черты характера. Одно общество противопоставлялось другому; основанием для контраста становились «не только огромный разрыв в уровнях социального и культурного развития, психологическая несовместимость, но и высокий уровень этнического самосознания греков, что привело к возникновению греко-варварского антагонизма: варварское — это нечто чужое, дикое, как минимум, требующее переделки; негреческое 182

— воплощение естественного, природного и непорочного» [Хазина А.В., 2012].

Это подтверждает легендарный миф о чудовищном Минотавре. Минотавр — сын критского царя Миноса и царицы Пасифайи. Но в результате расплаты за невыполненное обещание царя на свет появился сын с телом человека и головою быка. «Минос нанял известного искусного мастера Дедала, чтобы тот придумал и построил для него лабиринт, где можно было бы спрятать что — то, чего весь его двор одновременно и стыдился и боялся» [Кэмпбелл Д., 1997, с. 25]. По совету оракулов Минос запер Минотавра в лабиринт, из которого нельзя было выбраться.

В это время другой сын Миноса, Андрогей, отправляется в Афины на Панафинские игры. Он побеждает всех соперников, афинянам это не нравится и они убивают царевича. После смерти Андрогея Минос отправляет флот, чтобы отомстить. Минос захватывает Афины и заставляет афинян платить кровавую дань за поражение — каждый год присылать семь девушек и семь юношей на Крит в жертву Минотавру. В числе 14 пленников попадет сын царя Эгея Тесей. Доблестный герой должен был сразиться с чудовищем. Тесей попадет в лабиринт и убивает Минотавра, а затем, с помощью подарка от дочери Миноса Ариадны, выбирается из ловушки и уплывает в Афины. «Бык побежден Тесеем, человеком возвышенным и высшим» [Делез Ж. 1993]. Миф выглядит как обыкновенное сказание, но его анализ позволяет увидеть глубокий скрытый смысл.

Победа Тесея над Минотавром — символический триумф афинян и итог борьбы против царя Миноса. Любой миф берет основу из реального мира — возникновение легенды о Минотавре было связано с владычеством миной-цев на море и их противостояние с колониальной Грецией. Взаимодействия ахейского населения Балкан и островной Минойской цивилизации были неравными: Минойское государство находилось на более высоком уровне развития, и поэтому другие древнегреческие племена находились в подчиненном положении, что выражалось в выплате дани или отправлении рабов на остров.

На острове Крит были свои ритуалы, в них принимало участие священное животное народа — бык. На многочисленных фресках в зда- ниях дворцов минойского периода изображаются сцены ритуальных игр с быками, именуемых таврокатапсией. Существовал культ быка; во время событий жрецы были одеты в медные маски с этим животным, поэтому Минотавр мог появиться из фантастических историй греков о жрецах в масках с бычьими головами. Ритуального быка часто приносили в жертву, убивая двухсторонним топором, лабрисом, от этого могло произойти слово лабиринт, где происходило действие легенды. Согласно другой версии, в боях с пленниками участвовал воин Миноса по имени Тавр в маске быка, но Афины и Крит были врагами и потому демонизировали друг друга как жутких соперников, преувеличивали негативные качества и делали из обычных неприятелей варваров-монстров. Образ быка и человек слился в одного жуткого воина, который пожирал людей, а запутанный дворец, из которого нет выхода, был реальным — это известный Кносский дворец, масштабное многоуровневое сооружение, состоящие из сотен помещений, раскинувшихся на сотни метров. Это подтвердилось после раскопок дворцовых комплексов минойской цивилизации. Но для мифов характерно абсолютизировать обычные явления действительности и придавать им фантастические элементы. Так и могла появиться легенда о сражении героя Афин Те-сея и чудовищного Минотавра в запутанном лабиринте.

Через древнюю легенду можно изучить взаимоотношения народов в древнем мире. Мифология была для жителей греческих городов-полисов способом социализации в обществе, возможностью получить опыт предков и познать окружающий мир. В фантастических историях отражалась действительность, в мифах присутствовали видоизмененные элементы из существующей реальности. В итоге миф стал частью быта и культуры, необходимым элементом для функционирования полисов, способом познания истины в символической форме. Он отражал в своей сущности политическое столкновение двух городов-полисов, например Кносса и Афин, позиционируя героя Эллады как положительного освободителя, в то время как остров Крит обрел демоническое восприятие у жителей Пелопонесса и стал ассоциироваться с чудовищным человеком-быком Минотавром.

Миф в политических мифологиях XX и XXI веков

Политическая мифология XX и XXI вв. строится на тех же принципах, что и древняя мифология. В XX веке политический миф был связан с идеологией, являющейся системой концептуально оформленных идей, выражающих интересы, идеалы и мировоззрение различных субъектов политики (наций, классов, политических партий) и выступал в обществе средством легитимации существующей власти.

XX век стал веком развития и борьбы между собой различных идеологических систем за власть — это отчетливо проявляется в распределении политической власти, как общество должно быть организовано в рамках определенного государства и методы для достижения этих задач. Поэтому политическая идеология в XX веке выступает как необходимый компонент политического сознания, позволяющий идентифицировать себя с группой. При этом не всякий политический миф является идеологическим. Главная идеологическая черта заключается в том, что есть сравнение — оригинальная модель, которой придерживается общество, и модель, полностью ей чуждая. Идеология всегда связана с выбором, что предполагает противопоставляющихся друг другу идеологий, чтобы у человека была возможность понять свою принадлежность к определенной группе. Это можно проследить функционированием политической идеологии в СССР.

Отличительной чертой советской идеологии являлось то, что она становилась средством консолидации общества, давала людям силы для преодоления житейских проблем ради идеи светлого будущего всех трудящихся. В СССР консолидация общества строилась на противопоставлении «своих» и «чужих», как в классических мифологиях древности. В восприятии носителя врагами существовавшего социалистического СССР являлись капиталистические западные страны, с отличными от советского общества ценностями. Советской мифологии приписывалась абсолютная истинность, в то время как чуждым по идеологическим причинам государствам — ложность убеждений или открытая враждебность. Эта установка распространялась на повседневную жизнь общества. Мифы были нацелены на то, чтобы подтвер- дить истинность идеологии и опровергнуть другие убеждения, несоответствующие положениям идеологии. «В любом обществе миф есть в той или иной степени переживаемая реальность для всех, кто находится внутри него, и обман для тех, кто им не охвачен. Но быть закрытым для одного мифа может лишь тот, кто находится в плену другого. И иного не дано» [Ставицкий А.В., 2022]. Государство оказывается окруженным врагами, словно в осажденной крепости — внутренние проблемы объясняются деятельностью внешнего врага, а несогласные с данными фактами — шпионами зарубежных стран. Образ противника имел визуальный характер, часто включал классические мифологические составляющие для усиления негативных эмоций — его наделяли чудовищной жестокостью, физическими недостатками или демоническими чертами. Мифический враг должен был заменить реальный образ представителя другого общества, чтобы таким образом консолидировать общество вокруг общей угрозы. Сам образ врага получал соответствующее воплощение в литературе и искусстве, поддерживался средствами массовой информации. Народ верил в истинность своих убеждений и преобразовывал мир в соответствии со своими представлениями о совершенном обществе: «Вера может превращаться в идеологию (крестовые походы), но и идеология может превращаться в веру, приобретать черты верования» [Боброва Н.А., Ивентьев С.И., 2019]. Соответствие реальности положениям идеологии оказывалось критерием истины и, подобно древнеэллинским мифам, истина становилась реальностью и не противоречила действительность.

В XXI веке политические мифы развиваются и меняются вместе с политической средой и обществом. В современной действительности существуют разнообразные мифологические образы, и в каждом обществе имеются свои специфические особенности политической мифологии.

Современные мифы акцентируют внимание на действительности, настоящем времени, и конструируют конкретный образ реальности, который соответствует целям, желаниям и ожиданиям существующих в конкретном обществе людей, ведь для каждого человека самое важное на свете — «это он сам, его внутренний мир, его надежды и открытия, его боль, пора- жения, победы и достижения. Разве волнует нас что-либо больше, чем то, что происходит с нами сейчас, в данный период жизни» [Бену А., 2011]? Мифы становятся отражением наших основных потребностей, страхов и мечтаний. Эта черта сохранилась с архаических времен и прошла через тысячелетия. Мифы видоизменяются внешне и структурно в зависимости от временного периода, но сохраняют свои функции. Они «призваны были консолидировать общество, вырабатывать правила целенаправленного поведения, обеспечивающего определенный менталитет общности, народа, государства, цивилизации в целом» [Лукашева Е.А., 2011]. Для всех государств современные политические мифы оказываются необходимым элементом для функционирования политической системы, поскольку власть нуждается в олицетворяющих ее символах. Успешность конкретного политического мифа зависит от восприятия аудитории и того, насколько этот образ соответствует мировоззренческим установкам жителей социума. Подобно древним мифам, политические мифы XXI века оперируют насыщенными визуальными образами, которые для общества становятся знаковыми. Это можно проследить в американской избирательной системе.

В политической системе США существуют две главные главных партии — это республиканцы и демократы. У каждой из этих партий существует свой неофициальный знаковый образ.

В случае демократов животным-символом выступает осел. Впервые данная ассоциация прозвучала в адрес первого кандидата в президенты США от демократической партии Эндрю Джексона. За лозунги и призывы оппоненты прозвали его ослом. Джексон выступал за власть народа, в то время как его политические противники утверждали, что народ не способен управлять. Джексону понравилось сравнение с ослом, поскольку он символизировал упрямство и стоял на своем, поэтому Джексон сделал животное своей личной эмблемой, поскольку сам обладал упрямым характером. В итоге Джексон стал президентом, а осел стал символом демократии за счет особенностей поведения.

У Республиканской партии США символом является слон. Он стал ассоциироваться с поли- тической силой в связи с Гражданской Войной в США и основателем партии — Авраамом Линкольном. В одной из передовых газет в 1864 г. изображался мощный слон как знак победы — гигант символизировал мощь Линкольна, поэтому образ могучего зверя прочно закрепился за консерваторами.

Слон и осел являются устойчивыми мифическими образами, олицетворением сущности партий и одновременно разделяют общество на «своих» и «чужих», отражают их вечное соперничество между собой за власть в государстве. Например, критики партии демократов называют осла упрямым, глупым и смехотворным, а состоящие в партии демократов восхваляют животное за скромность, смелость, ум и трудолюбие. Неосознанно воспроизводится тотемизм, т.к. каждый ассоциирует себя с животным-хранителем как с носителем конкретных людских качеств. Человек отождествляет себя не только с конкретной партией, но и с ценностями, которые она в себе несет. Стоит говорить о том, что политическая мифология выражает социальный опыт нации, «ее основная задача создать интегральные образцы, с помощью которых происходит объединение индивидов» [Кроливецкая И.Е., 2016].

Заключение

На основе рассмотренных материалов стоит утверждать, что критерии истины применимы к мифам, в мифологических образах зашифрована в символическом виде реальность. Через фантастические образы передаются знания о действительных событиях в отраженном виде, и изучение мифических конструктов в политике способствует пониманию механизмов функционирования политической мифологии и того, какие знания зашифрованы в современных политических мифах. Однако важно отметить, что конкретные мифологические образы привязаны к конкретному обществу и функционируют в рамках определенного исторического периода. Исследуя мифологические сюжеты разных времен, можно обнаружить изменение содержания политических мифов и их влияния на жизнь людей с развитием общества. Через мифологические образы в древности человек стремился объяснить то, чего не понимал и считал свои фантазии истинными, в то время как современный человек осознает символиче- скую форму современных политических мифов и то, что истина скрыта за мифологическими образами. Современный миф объясняет окружающую реальность, но часто не имеет тотального характера и не создает всеобъемлющей картины мира: миф становится частью мировоззрения людей, человек осознанно выбирает те или иные политические мифы как средство для формирования чувства принадлежности к обществу и олицетворения его социальных идеалов. Это свидетельствует о том, что для каждого политического мифа характерен свой социальный контекст, в котором он действует и существует. Древние чудовища не смогут присутствовать в XXI веке, их образы не будут успешно существовать в рамках современного общества. Образ противника сохраняется как значимый способ для выстраивания социальной идентификации, но также подвергается трансформациям: характерные для древнего мифа фантастические существа с течением времени превращаются в обычных людей, которые реально существуют, и поэтому их можно победить. Современные политические мифы более приближены к действительности, предоставляют современному человеку знания о современных реалиях, в которых он живет, и дают возможность адаптироваться к ним. Они оперируют видоизмененными сюжетами с целью привлечения внимания аудитории, чтобы консолидировать членов общества, закреплять установленные в обществе ценности и способствовать социальной идентификации. Они символичны по своей форме, но истинны по своему содержанию, т.к. передают значимые для общества ценности, знания и ритуалы в фантастическом виде.

Стоит отметить, что мифологические образы усложняются по форме и содержанию с развитием общества. Мифы сохраняют свои основные функции, но сами мифологические образы видоизменяются. Анализ мифов позволяет проследить, как менялись политические образы, и через них изучить особенности политической мифологии конкретной страны и, соответственно, происходящие в ней социальные и политические процессы. Изучение же истины в политических мифах дает возможность не только проанализировать причины появления конкретных мифов и источники для формиро- вания символических образов, но и реальные общественные и политических процессы, на базе которых создаются мифологические образы.