Античный этнотопоним на карте ал-Идриси

* Работа выполнена при финансовой поддержке РНФ (проект № 14-18-02121).

Средневековая арабская география унаследовала от античной науки многие идеи и пространственные образы, к примеру, понятия географической широты и долготы, представление о делении Земли на части света или на широтные зоны (так называемые «климаты»), взгляд на Мировой океан как на «Окружающее» землю море, а на моря как на его «заливы». Арабские ученые заимствовали у античных авторов также многие топонимы и этнонимы, поместив их при этом в новый смысловой и этногеографический контекст, что, с одной стороны, позволяло им ввести сведения греко-римских ΣΧΟΛΗ Vol. 11. 2 (2017) © И. Г. Коновалова, 2017 DOI: 10.21267/AQUILO.2017.11.6481

авторов в круг исламской культуры, а с другой — трансформировало античную этно- и топонимическую номенклатуру как в пространственном, так и в этническом отношении.

В сочинении крупнейшего средневекового арабского географа ал-Идрйсй «Отрада страстно желающего пересечь мир» ( Китаб нузхат ал-муштак фи ихтирак ал-афак , 1154 г.)¹ античные топонимы встречаются неоднократно, в особенности при описании окраинных областей ойкумены². В настоящей статье нам хотелось бы обратить внимание на упоминаемый ал-Идрйсй этнотопоним ан-н.бариййа , до сих пор не нашедший общепризнанной идентификации. Этот этнотопоним фигурирует только в сочинении ал-Идрйсй и локализуется самим географом на крайнем севере ойкумены, в бассейне верхнего течения так называемой «Русской реки»: «В упомянутую реку Русиййа впадают шесть больших рек, берущих начало в горе Кукайа, а это большая гора, протянувшаяся от моря Мрака до края обитаемой земли. Эта гора простирается до страны Йаджуджа и Маджуджа на крайнем востоке и пересекает ее, проходя в южном направлении до темного, черного моря, называемого Смолистым. Это очень высокая гора; никто не может подняться на нее из-за сильного холода и глубокого вечного снега на ее вершине. В долинах этих рек живет народ, известный под именем ан-н.бāриййа. У этого народа есть шесть укрепленных городов, расположенных между руслами этих рек, текущих, как мы уже сказали, с горы Кукайа. Никто не может покорить этих людей: у них принято не расставаться с оружием ни на миг, они чрезвычайно осторожны и осмотрительны»³.

В полном соответствии с текстом, область, населенная народом н.бариййа, показана на прямоугольной карте ал-Идрйсй, на стыке пятой и шестой секций седьмого климата, в верховьях «Русской реки»4. В названии этой страны на картах разных рукописей, в отличие от текста — где написание наименования идентично, — очень неясная постановка диакритических точек при буквах нун и ба, что позволяет читать слово также как Б.нāриййа или Б.йāриййа.

В ходе продолжительной дискуссии об идентификации народа н.бāриййа был предложен целый ряд конъектур для чтения этого этнонима. Первые исследователи данного фрагмента И. Лелевель и К. Миллер полагали, что чтение должно быть исправлено на * Банāзиййа , что, по их мнению, являлось арабской формой передачи топонима «Пенза»⁵. Графически эта конъектура выглядит как вполне возможная, учитывая неясное чтение двух первых графем названия на картах, а также практически идентичное написание букв рā и зā , отличающихся только одной диакритической точкой. К. Миллер считал Банāзиййю полумифической страной и помещал ее в «мордовских лесах». Эта точка зрения не нашла последователей уже в силу ее очевидной исторической несостоятельности, поскольку первые упоминания в источниках о городе Пензе и одноименной реке относятся лишь к XVII веку.

О. Талльгрен-Туулио предложил конъектуру * Б.йāрмиййа , которая близка к одному из чтений названия этой страны на картах ал-Идрйсй — Б.йāриййа . По мнению ученого, речь идет о Бьярмаланде ( Bjarmaland ) — области, многократно упоминаемой в различных древнескандинавских источниках IX–XVI вв. и находившейся, по представлениям скандинавов, на севере Восточной Европы⁶. О. Талльгрен-Туулио полагал, что источником сведений для ал-Идрйсй об этой земле и ее народе послужили фрагменты скандинавских саг и скальдической поэзии, дошедшие до сицилийского географа в пересказе информаторов, от которых он получил данные и о других народах Северной Европы. Возможность передачи таких сведений О. Талльгрен-Туулио видел в неплохой информированности ал-Идрйсй о тех районах Северной Европы, которые имели тесные связи с Бьярмией, например, о Финнмарке⁷. Он не исключал также возможности получения сведений от купца-путешественника, проехавшего от Черного моря по рекам Восточной Европы в северные русские земли⁸.

Б.А. Рыбаков, незнакомый с исследованием О. Талльгрен-Туулио, полагал, что под наименованием загадочного народа и его страны скрывается населявшее Северскую землю восточнославянское племя северян9. Эту идею впоследствии поддержал Б. Недков, предложивший конъектуру *Сабарина 10. Несмотря на уязвимость данной конъектуры из-за большой разницы в написании первой графемы (нун и син), впоследствии она вошла в полное издание сочинения ал-Идрйсй, где соответствующий фрагмент готовил к публикации Т. Левицкий11.

О. Прицак, соглашаясь с Б.А. Рыбаковым и Б. Недковым относительно географической локализации народа н.бāриййа в бассейне Северского Донца, считал, что данное известие ал-Идрйсй относилось к кругу информации IX в., когда, по мнению О. Прицака, основными передатчиками сведений о Восточной Европе для арабов были тюркоязычные жители Волжской Булгарии. Восстанавливая возможную протобулгарскую форму этнонима, О. Прицак пришел к заключению, что речь могла идти об области Леведия ( Λεβεδ ί α ), о которой сообщает Константин Багрянородный в X веке¹². Соответствующая конъектура О. Прицака * Labādiyya вызвала возражения у востоковедов, отмечавших искусственность этого построения, поскольку название «Лебедия» не было связано с этническим именем¹³.

Из всех предложенных толкований лишь гипотеза О. Талльгрен-Туулио, который связал рассматриваемый этноним с северными областями Восточно-Европейской равнины, позволяет дать удовлетворительные объяснения, если и не всем, то, по крайней мере, нескольким наименованиям из шести городов, принадлежавших народу н.бāриййа14. Однако и у точки зрения О. Талльгрен-Туулио есть уязвимое место. Его отождествление народа н.бāриййа с бьярмами (др.-исл. bjarmar, др.-англ. beormas) основывается на предположении о том, что сведения об этом народе, его названии и принадлежащих ему городах должны восходить к одному источнику информации, в данном случае — к рассказам скандинавов о поездках в Бьярмию. Очевидно, что О. Талльгрен-Туулио исходил из расширительной трактовки древнескандинавского хоронима «Бьярмаланд» (Bjarmaland) как собирательного понятия, которым обозначались обширные территории в северной части Восточной Европы от Кольского полуострова до Ладожского озера, населенные финно-угорскими племенами. Однако, даже если согласиться с предложенной им интерпретацией наименований шести городов, принадлежавших народу н.бāриййа, то окажется, что как минимум половина из них — Новгород, Великие Луки, Муром — выходит за рамки региона, охватываемого понятием «Бьярмаланд». Уже одно это обстоятельство, как нам кажется, делает весьма проблематичным отождествление народа н.бāриййа с бьярмами.

Поддержать точку зрения О. Талльгрен-Туулио трудно еще и в силу следующих соображений. Велика ли была в принципе вероятность того, что какие-либо сведения о хорониме «Бьярмаланд» или этнониме «бьяр-мы» могли достичь ал-Идрйсй? Имеющиеся в его сочинении сообщения об омывающих Восточную Европу морях включают в себя фрагмент лоции с описанием плавания от северного побережья Руси на северо-запад: «Что касается западного края моря Мрака, то он граничит с северной [стороной страны] ар-Русиййа, отклоняется в северном направлении, затем поворачивает на запад, а за этим поворотом уже нет никакого прохода [для море-плавателей]»¹⁵. Наиболее вероятным источником сведений об этом маршруте могли быть сообщения скандинавских мореплавателей, ездивших в Бьярмаланд ¹⁶. Однако единственным хоронимом, фигурирующим в приводимом ал-Идрйсй отрывке лоции, является «Русь» ( ар-Русиййа ), в то время как о Бьярмаланде никаких упоминаний нет. Таким образом, на примере единственного раздела сочинения, где можно было бы ожидать присутствия данных о Бьярмаланде , очевидна маловероятность того, что ал-Идрйсй был знаком с хоронимом «Бьярмаланд» или этнонимом «бьярмы». Кроме того, нетрудно заметить большие отличия в характере информации о Бьярмаланде в древнескандинавских источниках, с одной стороны, и в сообщениях ал-Идрйсй о народе н.бариййа и его городах — с другой. Во-первых, в древнескандинавских памятниках ничего не говорится о существовании городов у бьярмов , упоминаются только безымянное «торговое место» ( kaupstaðr ) да капище верховного бьярмийского божества¹⁷. Напротив, у ал-Идрйсй названы шесть городов страны н.бариййа , причем данные о них весьма конкретны — города упоминаются в составе дорожников. Во-вторых, в древнескандинавских рассказах о Бьярмаланде фигурирует только одна, впадающая в Белое море, река — Вина ( V i na ), отождествляемая с Северной Двиной¹⁸, а у ал-Идрйсй речь идет о шести реках, которые, сливаясь в одну, текут не на север, а на юг к Черному морю. Сама река, в бассейне которой располагались города страны н.бариййа , носит у ал-Идрйсй название «Русской», что можно рассматривать как косвенное свидетельство принадлежности всех шести городов к землям Руси. Да и ал-Идрйсй, как это следует из приводимых им данных, всю территорию севера Восточной Европы считал относящейся к Руси — недаром он утверждал, что северной границей Руси являлось «Море Мрака» (Северный Ледовитый океан), а о животных, водившихся в бассейне р. Кеми, говорил, что они обитали на

Руси¹⁹. Поэтому, по нашему мнению, этноним н.бāриййа следует связывать не с Бьярмаландом , а с Новгородской Русью. В таком случае наименование н.бāриййа можно рассматривать как передачу др.-рус. Новъгородъ или возводимого к древнерусской форме топонима Nógarðar , встречающегося в скандинавских памятниках, в частности, в сагах о древних временах²⁰. Локализация народа н.бāриййа в Новгородской Руси, в отличие от гипотез Б. А. Рыбакова, Б. Недкова и О. Прицака, позволяет найти объяснение почти всем названиям городов, отвечает указанию ал-Идрйсй на северное расположение этой территории, учитывает данные обоих произведений географа и восполняет тот противоестественный пробел в данных, который имеется в сочинении ал-Идрйсй относительно Новгородской Руси.

Не ставя под сомнение локализацию упоминаемых ал-Идрйсй городов народа ан-н.бāриййа как новгородских и верхневолжских, в то же время хотелось бы предложить иное толкование самого этнотопонима.

Этнотопоним ан-н.бариййа упоминается в сочинении ал-Идрйсй лишь однажды, что побуждает обратить особое внимание на контекст этого упоминания. Прежде всего, совершенно очевидно помещение народа ан-н.бāриййа в самых северных районах ойкумены, а именно — у истоков реки, берущей начало в горе Кукайа . Особенно наглядно северная локализация народа проявляется на картах к пятой и шестой секциям седьмого климата сочинения ал-Идрйсй, где соответствующая надпись нанесена в непосредственной близости от горы Кукайа , обрамляющей северо-восточную оконечность Земли²¹.

В отличие от этнотопонима ан-н.бариййа , гора Кукайа упоминается не только в тексте пятой секции шестого климата (данные которой и рассматриваются в историографии, посвященной данному этнотопониму), но еще и в трех других секциях сочинения ал-Идрйсй. В девятой секции пятого климата, которая повествует о тюркских народах, обитавших близ «страны Йаджуджа и Маджуджа», о горе Кукайа говорится, что «это гора с отвесными склонами, на нее совершенно невозможно подняться, а на ее вершине лежат вечные, никогда не тающие, льды»²². В шестой секции шестого климата о горе Кукайа вновь сообщается в связи с упоминанием об истоках «Русской реки»²³. В шестой секции седьмого климата гора локализуется к северу от Волжской Булгарии и утверждается, что «ее тыльная часть невоз-делана; из-за сильных морозов там не водятся звери»²⁴.

В литературе встречаются два толкования оронима Кукаиа , тесно связанные с трактовкой тем или иным исследователем гидронима «Русская река». Те ученые, которые отождествляют «Русскую реку» с Кубанью, видят в названии Кукаиа обозначение Кавказских гор²⁵, другие же, рассматривающие «Русскую реку» как обозначение Дона или Северского Донца, — сопоставляют гору Кукаиа со Среднерусской возвышенностью²⁶. Оба предложенные толкования вызывают возражение, прежде всего, потому, что стремление увидеть за этим оронимом конкретный географический объект приходит в противоречие с информацией источника. Трудно представить себе, чтобы определения, используемые ал-Идрйсй для характеристики горы Кукаиа («большая», «очень высокая», недоступная «из-за сильного холода и глубокого вечного снега на ее вершине»), можно было бы связать с местом, где лежат истоки Дона и Северского Донца, — со Среднерусской возвышенностью, где самые высокие точки не достигают и 300 м. Сопоставлять же гору Кукаиа с Кавказским хребтом, на северных склонах которого начинается р. Кубань, мешают два обстоятельства: во-первых, направление течения Кубани — с юга на север, в то время как «Русская река», согласно ал-Идрйсй, течет с севера на юг; во-вторых, упоминание оронима Кукаиа в одном контексте с гидронимами и этнонимами, прочно связываемыми в исламской традиции с северо-восточными районами ойкумены.

В сообщениях о горе Кукаиа можно выделить несколько пластов информации. Во-первых, неизменно сопровождающий упоминания о ней общегеографический контекст: труднодоступные заснеженные северные окраины Земли. Отнесение горы к северным областям Земли ясно выражено в композиции сочинения: все сведения о ней помещены в тех разделах, где дано описание северных и северо-восточных областей Земли. Картографическое изображение горы Кукаиа на секционных картах ал-Идрйсй также не оставляет сомнений в том, что в представлении арабского географа эта гора лежала далеко на севере: на картах пятой – седьмой секций седьмого климата гора Кукаиа изображена в виде протяженной горной цепи, опоясывающей крайний северо-восток ойкумены²⁷. На северную локализацию горы Кукаиа указывает и упоминание в одной контексте с нею о «Море Мрака» и «Смолистом море», то есть тех частях Мирового океана, которые, по представлениям исламских географов, омывали крайний север и северо-восток ойкумены²⁸.

Во-вторых, следует отметить присутствие в составе описания горы Кукайа названий из исламской космографической традиции, пронизанных апокалиптическими идеями и воплощавших представления о географических пределах ойкумены. К таковым относятся имена Йаджудж и Маджудж — арабское обозначение библейских Гога и Магога, враждебных людям существ, обитающих на востоке Земли, с пришествием которых в день Страшного суда наступит конец света (Быт. 10, 2; Иез. 38–39; Отк. 20, 7) 29 . Ал-Идрйсй упоминает о «стране Йаджуджа и Маджуджа» неоднократ-но³⁰, однако ни одно из данных сообщений не дает оснований для сопоставления этой страны с какой-то конкретной местностью, будь то Кавказ, Урал или степи Центральной Азии. Все сведения о «стране Йаджуджа и Маджуджа» помещены в тех разделах сочинения, где говорится о крайнем севере и северо-востоке ойкумены — в десятой секции первого климата, девятой и десятой секциях пятого климата, в восьмой – десятой секциях шестого климата.

Таким образом, ороним Кукайа — это собирательный образ, служивший не столько для обозначения реального, физического пространства, сколько маркировавший в сознании читателей ал-Идрйсй заснеженные и недоступные северные края ойкумены³¹. Хотя рассматриваемый ороним относится — в представлении ал-Идрйсй — к единичному предмету, его семантическое содержание гораздо шире. Он имеет образный концептуальный характер, актуализирующий целый пласт культурно-исторической информации и комплекс различных ассоциаций у той аудитории, к которой обращался географ. Не случайно, что, впервые появившись в сочинении ал-Идрйсй, ороним Кукайа удержался в арабской географии и продолжал использоваться и в XIII веке³².

Что касается происхождения наименования Кукайа, то Б.А. Рыбаков возводил арабскую форму к топониму «Куколов лес», отмеченному в верховь- ях Оскола в древнерусском источнике XVII в. «Книге Большому чертежу»33. Не говоря уже о том, что «Книга Большому чертежу» — слишком поздний памятник для сопоставления с сочинением ал-Идрйсй, информаторы которого к тому же вряд ли могли быть знакомы с топонимией местного значения, относящейся к приметам ландшафта, предложенная Б.А. Рыбаковым идентификация названия целиком связана с отстаиваемым им отождествлением горы Кукайа со Среднерусской возвышенностью.

Как установлено, название Кукайа не имеет ничего общего с древнерусской топонимией и восходит к наименованию Рипейских (Рифейских) гор у античных географов³⁴. Анализ источников сочинения ал-Идрйсй показал, что географ был знаком с трудами многих античных ученых, доступных ему в арабских переводах и переработках. В частности, ал-Идрйсй неоднократно ссылается на сочинения александрийского астронома и географа II в. н.э. Клавдия Птолемея³⁵. В списке своих источников, помещенном во введении к сочинению, ал-Идрйсй упоминает о некоей «книге Клавдия Пто-лемея»³⁶; из других ссылок географа можно заключить, что речь идет о «Географическом руководстве» Птолемея³⁷.

Определить, что представлял собой тот птолемеевский материал, которым пользовался ал-Идрйсй, довольно сложно. Прежде всего, рукописи «Географического руководства», которыми мог пользоваться ал-Идрйсй, до нас не дошли. Далее, неясно, были ли это греческие рукописи или одна из арабских переработок Птолемея³⁸. И. Лелевель полагал, что ал-Идрйсй мог быть непосредственно знаком с греческим текстом сочинения Птолемея, поскольку в списке своих источников он называет Птолемея и не упоминает ал-Хваризмй, перу которого принадлежит одна из наиболее известных арабских версий «Географического руководства» — Китаб сурат ал-ард («Книга картины Земли», около 836–847)³⁹. Работа Х. фон Мжика, исследовавшего изображение Южной Африки на карте ал-Идрйсй, показала, что материал об этом регионе он целиком заимствовал у Птолемея, причем речь шла, скорее, не о греческом тексте, а о его арабской переработке ал-Хваризмй⁴⁰. К тому, что ал-Идрйсй был знаком с «Географическим руководством» Птолемея в версии ал-Хваризмй, в настоящее время склоняется большинство исследователей⁴¹.

О знакомстве ал-Идрйсй именно с арабской переработкой сочинения Птолемея говорит и одна из авторских ссылок на данные александрийского географа. В десятой секции шестого климата, сообщая об Йаджудже и Маджудже , ал-Идрйсй пишет, что ничего не может прибавить к тому, что сказал на сей счет Птолемей⁴². Поскольку в книге самого Птолемея Гог и Магог не упоминаются, остается предположить, что ал-Идрйсй имел дело с арабской версией сочинения Птолемея, где такая информация, по-видимому, имелась. Кроме того, птолемеевский материал в арабской обработке (скорее всего, ал-Хваризмй) лег в основу данных ал-Идрйсй о некоторых орографических и гидрографических объектах Восточной Европы, а также о ряде населенных пунктов этого региона⁴³.

По своему содержанию наименование «Рипейские горы» в античной (и впоследствии в средневековой) геокартографии является мифопоэтическим и географическим концептом, не сводимым к какому-то определенному географическому объекту44. В представлении античных и раннесредневековых авторов Рипеи — это горный массив на севере и северо-востоке ойкумены, простирающийся в широтном направлении45. Наряду с северной локализацией в образ Рипейских гор у античных авторов зачастую входила и еще одна деталь — помещение близ этих гор народа гиперборе-ев46. Оба наименования настолько часто встречались вместе, что в историографии их называли «географическими близнецами»47. Теснейшая связь между гипербореями и Рипеями отразилась в античной топонимии в виде оронимов «Гипербореи Рипеи» и «Гиперборейские горы»48. Эти античные географические образы были восприняты ал-Хваризмй, который поместил координатные сведения об этих объектах в том разделе своего сочинения, где говорится о горах, окружающих седьмой, самый северный, климат49.

Еще одним топонимом, часто упоминавшимся древними авторами в связке с Рипеями и гипербореями, был гидроним «Танаис» (Дон)50. Поскольку в античной географии было широко распространено мнение о том, что реки, впадающие с севера в Черное море, брали начало в Рипейских горах, то и истоки Танаиса искали там же. Похожую картину дает и ал-

Идрйсй: его описание впадающей с севера в Черное море «Русской реки» (с Нижним Доном, Азовским морем и Керченским проливом в виде устья) неразрывно связано с информацией о горе Кукайа , в которой находятся ее истоки.

Таким образом, в рассказе ал-Идрйсй о «Русской реке», а также в изображении ее на карте мы видим три пространственных образа — текущую в Черное море реку, которая берет начало в далеких северных горах, где у ее истоков обитает некий народ. Два элемента данного описания, как мы установили, явно заимствованы из античной географии — это, во-первых, образ Рипейских гор ( Кукайа ал-Идрйсй) и, во-вторых, образ реки, текущей с Рипейских гор на юг и впадающей в Черное море («Русская река»). Логично предположить, что и третий элемент описания ал-Идрйсй — этнотопоним ан-н.бāриййа — был связан с античной географией и представлял собой искаженную арабскую передачу имени «гипербореи». При этом имевшаяся в распоряжении ал-Идрйсй информация о северных городах Восточной Европы позволила насытить современной арабскому автору топонимией древние географические образы.