Антропологическая специфика фразеологических зоонимов с семантикой "внешность человека"

переносное, образное значение и экспрессивная насыщенность [2]. Один из основоположников советской фразеологии А. И. Смирницкий считал ФЕ семантически цельное образование, в основе которой лежит идиоматичность, причем раздельнооформленные фразеологические элементы входят в лексику языка в готовом виде, а не образуются свободно в речи [5]. Он допускал подобие ФЕ производным словам, для чего необходима семантическая полнозначность лишь одного компонента, приводил пример идиоматически готовых производных слов: англ. reader (хрестоматия) и русск. керосинка (механизм, машина). Другими словами, определяющим признаком ФЕ можно полагать семантический сдвиг хотя бы одного компонента языковой единицы, будь то лексема в словосочетании или морфема в составе слова. В результате А. И. Смирницкий предположил существование в английском языке одно-, двух– и многовершинных ФЕ, что логично наблюдать и в русском языке. Но из-за того, что русская грамматика более сложная, чем английская, исследователи русскоязычных фразеологизмов описывают одно-, дву– и трехчленные элементы наряду с оборотами, равнозначными предложению, как односоставными номинативными предложениями подлежащного типа, так и двусоставными. Бесспорно признание фразеологизмов одной из языковых универсалий, поскольку на данный момент в мире не обнаружено языка без ФЕ.

В данной статье рассматриваются разнообразные ФЕ русского и английского языков, назначением которых – характеристика внешности человека, причем структура этих единиц не важна: внимание обращено на лингвокультурологический аспект небольшой группы ФЕ, в составе которых есть зоонимы. Естественно ожидать, что близкие по географическому положению страны (Россия и Британия) обладают схожими экс-тралингвистическими реалиями, тем более что современное островное положение Великобритании обусловлено массовым таянием льдов в конце ледникового периода, а до этого данная территория была частью материка, люди и животные приходили туда посуху. Близкими наши страны являются и в культурно-историческом аспекте, поэтому можно предположить схожий набор ФЕ в этих двух генеалогически родственных языках.

На планете – миллионы живых организмов. Разнообразные живые существа всегда были частью окружающего нас мира, любые самоидентификации человека – как homo sapiens, homo ludens или иные [4] – предполагают, что связь человека с фауной неразрывна, зафиксирована в устойчивых речевых оборотах, например: a wolf in sheep’s clothing – волк в овечьей шкуре; a book worm – книжный червь; a black sheep – белая ворона; to see a pink elephant – допиться до чертиков; a lion’s share – львиная доля и т. д. Языковая практика народа неразрывно связана с попыткой осознать окружающий мир сквозь призму национальной культуры, традиций и других социальных факторов. На современном этапе развития языка трудно восстановить этимологию многих лексических единиц, еще сложнее опреде- лить их возраст. Например, судя по древнейшим наскальным рисункам, лошадь была одомашнена человеком задолго до появления письменности, и основные прагматические характеристики этого животного фигурируют в индоевропейских языках типа русского и английского семантически одинаково: работать как лошадь – to work like a horse, от работы кони дохнут – Only fools and horses work; при этом ни один этимологический или фразеологический словарь не фиксирует даже примерную дату появления этих выражений. Сюда же можно отнести сакральные моменты родо-племенного бытия народов, в частности, языческие жертвоприношения во искупление грехов, о чем мы знаем из ФЕ типа козёл отпущения – scapegoat (человека, который вынужден расплачиваться за ошибки и прегрешения других, до сих пор называют именно так). По принятым в современной лингвистике представлениям, постоянное стремление человека описывать окружающий мир по своему образу и подобию объясняется антропоцентричностью мировосприятия [1], и В. Н. Телия обоснованно призывала не воспринимать антропоморфизм как пережиток первобытного мышления, поскольку это общий закон языковой номинации [7]. «Антропоцентризм – это “человекомерный” подход к сущему» [3, с. 12], отсюда и языковой антропоморфизм, «очеловечивание» предметов и животных, что ярко проявляется в ФЕ; они репрезентируют национальное самосознание и, в частности, помогают иностранцу понять менталитет носителей другого языка, что особенно важно в современных условиях, когда различия, например, между русским и «европейским» менталитетом оказываются все более значимыми [8].

Исследования, направленные на изучение фразеологизмов с зоо-нимами, содержат солидный объем данных на обоих языках (сотни примеров по-русски и по-английски), но бόльшая их часть описывает характер, привычки или манеру поведения людей. Что касается внешности человека, то количество ФЕ с подобной семантикой крайне мало. Нам удалось найти порядка двадцати английских и русских ФЕ с положительной или нейтральной коннотацией (например, a Cheshire cat smile; аquiline nose; Очи сокольи, брови собольи; белая ворона). ФЕ с отрицательной коннотацией в русском языке в два раза больше, чем в английском (40 и 20 соответственно), например: Красивая, как кобыла сивая; mutton dressed as lamb . Незначительное количество ФЕ со значением «внешность человека» на фоне остальных ФЕ с зоонимами требует объяснения. Можно предположить, что социально-психологическая составляющая человеческой жизни (характер, поведение, умственные и физические возможности человека) преобладает в языке над узко визуальной, «созерцательной» стороной восприятия мира.

Заметная особенность данной группы ФЕ в том, что на сто единиц – всего три именования насекомых (таракан, комар и beetle) и четыре с ракообразными, земноводными и рыбами (рак, рыба, жаба, лягушка), причем все с негативной коннотацией: Очи орлиные, крылья комариные; мерзкий таракан, тараканьи усы, рыбий взгляд, жабий / лягушачий рот, рачьи глаза, beetle brows.

Отсутствуют ФЕ с зоонимом бабочка / butterfly для описания, например, хрупкой, нежной девушки, а русскоязычный вариант ночная бабочка характеризует скорее социальный статус женщины, чем внешность, как и вариант мотылек описывает ненадежного, ветреного человека. Можно объяснить языковое отражение негативных эмоций в ФЕ тем, что большинство людей испытывает отвращение к насекомым типа таракана; отвращение к паукам закрепилось в языке только в ФЕ, характеризующих поведение людей – эксплуататоров, кровопийц и ростовщиков. Подобно тому как для однословной номинации реалии используются отличительные особенности предмета ( летучка, молочник, одуванчик ), так и при образовании ФЕ группы «внешность» язык может брать различные мотивирующие признаки одного и того же предмета, например: барашек (тип волос или прически) и смотреть, как баран на новые ворота (глупый, бессмысленный взгляд) основаны на характерных признаках одного животного; при этом poor lamb (= бедняжка ) в английском ничего не сообщает о характерных внешних признаках человека.

При очевидном внешнем сходстве человека с каким-либо представителем фауны языки не всегда одинаково используют зоонимы в ФЕ. Так, мы зафиксировали около 10 английских и 30 русских ФЕ, не имеющих аналога в другом языке, например: old cat (старая ведьма) , to smile like a brewer’s horse (улыбка до ушей), face of the dying calf, fox (милая девушка) , глиста глистой, ёжик, бульдожьи щеки ; из них три имеют доказательно литературное происхождение ( a Cheshire cat smile, мальчик с пальчик, мужичок с ноготок ) и не дублируются в других языках. При этом в русской языковой культуре лиса (англ. fox ), например, олицетворяет хитрую, изворотливую натуру, что зафиксировано в многочисленных пословицах и поговорках, коротко остриженные волосы англичане называют по факту – crew cut, так же как размер с гулькин нос – less than nothing (= меньше, чем ничего) , а барашек на голове констатируется фразой curly hair (дословно кудрявые волосы ).

Несмотря на некоторые лингвокультурологические особенности ФЕ с зоонимами в русском и английском языках, эти единицы имеют нечто общее: для описания внешности человека их используют заметно меньше, чем подобного типа выражения с другими значениями. Можно предположить, что библейская установка «владычествуйте над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над всяким животным, пресмыкающимся по земле» сыграла важную роль в самоидентификации человека как господина и хозяина. Видимо, представление о человеке как

«владыке» не допускает возможности сравнивать свой внешний вид с «подчиненными» существами.

В таблице 1 представлены данные о русских и английских зоони-мических фразеологизмах, характеризующих внешность человека.

Таблица 1. Внешность человека

ANTHROPOLOGICAL SPECIFICITY

Tver State University