Антропологический состав большереченского населения Новосибирского Приобья эпохи раннего железа по одонтологическим материалам в контексте проблемы дифференциации каменской и большереченской культур

Племена, населявшие бассейн верхней Оби в раннем железном веке, рассматриваются в рамках одной из двух культур – либо большереченской, либо каменской. Первоначально М.П. Грязновым на материалах памятников лесостепного Приобья была выделена большереченская культура, сформировавшаяся, по мнению исследователя, на основе культурных традиций предшествующего населения региона [1956, с. 44].

Дальнейшие исследования продемонстрировали значительное культурное разнообразие племен Верхнего Приобья. Исходя из этого в начале 1980-х гг. В.А. Могильниковым и А.П. Уманским на материалах памятников лесостепного Алтая было предложено выделение каменской культуры [Могильников, 1997, с. 4]. Главным аргументом стало преобладание в погребальном инвентаре алтайских племен инокультурных черт, связанных с саками и сарматами Казахстана [Там же, с. 4–8]. Ареал выделенной культуры исследователи не ограничили лесостепным Алтаем, а распространили на все Верхнее Приобье. Это стало поводом для дискуссии о соотношении каменских и большере-ченских комплексов. Против расширения каменского ареала выступили Т.Н. Троицкая, А.П. Бородовский и Н.В. Полосьмак. По их мнению, влияние сакских и сарматских племен на формирование больше-реченских групп носило опосредованный характер и не имело принципиального значения. Происхождение большереченских культурных традиций связано, как отмечал еще М.П. Грязнов, с местным населением позднего бронзового века [Троицкая, Бородовский, 1994, с. 104; Полосьмак, 1987, с. 101–102]. Т.Н. Троицкая предприняла попытку урегулировать проблему и предложила рассматривать все верхнеобские племена эпохи раннего железа в рамках одной большереченской культурно-исторической общности с выделением в ее составе нескольких локальных вариантов: каменского (Новосибирское и Барнаульское Приобье), староалей-ского (вдоль р. Обь от устья р. Ануй до устья р. Чумыш) и кижировского (Томское Приобье и север Новосибирского Приобья) [Троицкая, Новиков, 2007, с. 96–97].

Разрешению вопроса о соотношении большере-ченских и каменских групп могло бы способствовать привлечение антропологических данных, позволяющих определить степень их биологического родства. Однако здесь наблюдается ощутимая диспропорция изученных и опубликованных материалов, большая часть которых происходит из каменских памятников. Краниологический и одонтологический анализ показал, что каменское население лесостепного Алтая действительно сформировалось под значительным влиянием саков Юго-Восточного Приаралья и Центрального Казахстана [Рыкун, 2013, с. 165; Лейбова, Тур, 2020]. Новосибирское же Приобье по-прежнему остается белым пятном. Имеющиеся антропологические исследования о снованы на немногочисленных материалах отдельных могильников [Алексеев, 1958; Дрёмов, 1970; Рыкун, 2013, с. 19–21; Кишкур-но, Зубова, 2015; Кишкурно, 2018а, б]. Всеми авторами отмечалась типологическая смешанность носителей большереченской культуры, но в полной мере судить об антропологическом составе большеречен-ской общности Новосибирского Приобья до сих пор было невозможно. Целью данной работы является реконструкция популяционной истории этого населения на основании максимально возможного объема одонтологических данных.

Материалы и методы

Изучены одонтологические материалы из 11 могильников (табл. 1). Их обследование проводилось по стандартной одонтоскопической программе, предложенной А.А. Зубовым [1968, 2006], с учетом маркеров генерализованной архаики [Зубова, 2013а]. Обследовались только постоянные зубы без разделения по половозрастному составу. При подсчете частот одонтологических признаков использовался индивидуальный метод без учета стороны их локализации. Малочисленные находки из семи могильников объединены в сборную серию.

Для оценки различий между локальными группами применялся критерий χ2 Пирсона. Межгрупповое статистическое сопо ставление одонтологических данных проводилось в программе Statistica for Windows, version 10.0 методом анализа главных компонент на основании восьми основных триго-

Таблица 1. Рассматриваемые материалы большереченской культуры

Памятник Количество индивидов Датировка Верх-Сузун-5 29 IV–II вв. до н.э. Быстровка-1 19 Вторая половина I тыс. до н.э. Быстровка-2 135 V – начало II в. до н.э. Быстровка-3 117 III–I вв. до н.э. «26 июня» 1 V–III вв. до н.э. Милованово-2 2 IV–III вв. до н.э. Милованово-3 2 II–I вв. до н.э. Милованово-8 6 II–I вв. до н.э. Новый Шарап-1 4 V–IV вв. до н.э. Новый Шарап-2 8 IV–III вв. до н.э. Крохалевка-5 2 Вторая половина I тыс. до н.э. нометрически преобразованных частот следующих признаков: лопатообразности I1, редукции гипоконуса M2, бугорка Карабелли M1, шестибугорковых и четырехбугорковых форм М1, четырехбугорковых форм М2, дистального гребня тригонида М1, коленчатой складки метаконида М1. Для сравнения были привлечены серии эпох неолита, бронзы и раннего железа с территории Сибири, Волго-Уралья, Казахстана, Приаралья.

Одонтологическая характеристика большереченской серии

Серия характеризуется умеренными частотами лопа-тообразности I1 и I2 (табл. 2). Отмечены немногочисленные случаи наличия двойной лопатообразности и вестибулярной выпуклости I1. Наблюдается повышенная частота дистального гребня на верхних клыках. Частота бугорка Карабелли М1 и дополнительных дистальных бугорков М1 умеренная. Гипоконус М2 редуцирован редко. Обнаружено по одному случаю наличия передних и задних ямок М1. Редко встречается цингулюм М1.

На нижних клыках отмечена средняя частота дополнительных дистальных гребней. В не скольких случаях встречены стилоидные бугорки в дистальных отделах Р1 и Р2. Повышена частота шестибугорковых М1, четырехбугорковые крайне редки, частота М24 также понижена. Иногда встречаются tami М1, дистальный и средний гребни тригонида М1. Процент коленчатой складки метаконида М1 значительно повышен. Очень редко встречаются цингулюм, передняя и задняя ямки М1.

При рассмотрении отдельных характеристик каждой локальной группы наблюдается некоторая гетерогенность состава большереченского населения Новосибирского Приобья (табл. 2). Все серии, кроме группы из могильника Быстровка-3, характеризуются промежуточной западно-восточной морфологией. Меньшее количество черт восточного одонтологического ствола присутствует в серии из Быстровки-1, что можно объяснить ее малочисленностью. Группа из могильника Быстровка-3 резко выделяется высокой частотой встречаемости лопатообразности I¹ и дистального гребня тригонида М₁. Эта дифференциация прослеживается и по результатам расчета критерия χ² Пирсона. Значимые различия по лопатообразно-сти I¹ ( р = 0,02) и дистальному гребню тригонида М₁ ( р = 0,04) фиксируются между сериями из Быстров-ки-3 и Быстровки-2.

В группах из могильников Верх-Сузун-5 и Бы-стровка-2 проявляется южный комплекс [Зубов, 2006, с. 59–62], выраженный сочетанием вестибулярной выпуклости I1, среднего гребня тригонида М1 и tami М1 (табл. 2). Он представлен также в серии из Быстров-ки-3, но выражен сочетанием tami М1 и эпикристида М1. Эти признаки в большереченских группах могли быть как следствием контактов с пришлыми с юга и юго-запада синхронными племенами, так и унаследованными от более ранних автохтонных популяций, в частности потомков одиновских групп раннего бронзового века, у которых они присутствовали [Зубова, Чикишева, Молодин, 2016].

Еще один своеобразный компонент зафиксирован только в локальной серии из могильника Быстровка-3, где отмечены несколько повышенные частоты шестибугорковых М1 в сочетании с архаичными морфологическими чертами: передними и задними ямками М1 и увеличенным цингулюмом М1 (табл. 2). Этот комплекс восходит к верхнепалеолитическим популяциям Южной Сибири (Афонтова Гора II, Лиственка) [Зубова, Чикишева, 2015б], а также встречается у неолитического населения Барабинской лесостепи [Зубова, Чикишева, 2015а] и некоторых одиновских групп [Зубова, Чикишева, Молодин, 2016]. Вероятнее всего, он маркирует повышенный удельный вес автохтонного компонента в серии из Быстровки-3.

Обсуждение результатов

Результаты межгруппового сопоставления серий раннего железного века продемонстрировали следующую картину (рис. 1). Первые две главные компоненты (ГК) описывают примерно 52 % общей изменчивости. ГК I (33,77 %) разграничивает группы (табл. 3) с высокими частотами бугорка Карабелли М1, М16, коленчатой складки метаконида (отрицательное поле)

Таблица 2. Частоты основных одонтологических фенов

Признак Верх-Сузун-5 Быстровка-1 Быстровка-2 Быстровка-3 Сборная группа Суммарно n (N) % n (N) % n (N) % n (N) % n (N) % n (N) % Верхняя челюсть Лопатообразность I1 2 (7) 28,57 0 (3) 0 7 (32) 21,87 5 (8) 62,5 3 (9) 33,33 17 (57) 29,82 Лопатообразность I2 4 (8) 50 1 (9) 11,11 24 (43) 55,81 7 (12) 58,33 4 (9) 44,44 40 (81) 49,38 Вестибулярная лопа-тообразность I1 0 (7) 0 0 (3) 0 3 (46) 6,52 2 (12) 16,66 0 (7) 0 5 (75) 6,66 Вестибулярная выпуклость I1 1 (6) 17 0 (3) 0 3 (43) 6,97 0 (14) 0 0 (8) 0 4 (74) 5,4 Дистальный гребень С 6 (7) 85,71 4 (6) 66,66 38 (41) 92,68 15 (16) 93,75 7 (9) 77,77 70 (79) 88,6 Бугорок Карабелли M1 8 (17) 47 1 (14) 7,14 16 (77) 20,77 17 (53) 32,07 8 (23) 34,78 50 (182) 27,47 Редукция гипоконуса (3, 3+) M2 7 (20) 35 2 (13) 15,38 19 (79) 24,05 4 (52) 7,69 3 (23) 13,04 34 (185) 18,37 Дополнительный бугорок (c5) M1 8 (19) 42,1 2 (3) 66,66 13 (37) 35,13 12 (36) 33,33 3 (12) 25 38 (107) 35,51 Передняя ямка M1 0 (8) 0 0 (2) 0 0 (20) 0 1 (15) 6,66 0 (6) 0 1 (51) 1,96 Задняя ямка M1 0 (8) 0 0 (4) 0 0 (33) 0 1 (25) 4 0 (8) 0 1 (68) 1,47 Цингулюм М1 3 (21) 14 0 (15) 0 2 (100) 2 0 (62) 0 0 (26) 0 5 (229) 2,18 Нижняя челюсть Дистальный гребень C 3 (12) 25 1 (3) 33,33 25 (42) 59,52 8 (18) 44,44 7 (13) 53,84 44 (88) 50 Дистостилиды Р1 0 (11) 0 0 (10) 0 1 (65) 1,53 4 (36) 11,11 2 (17) 11,76 7 (109) 6,42 Дистостилиды Р2 1 (10) 10 0 (10) 0 1 (48) 2,08 0 (23) 0 1 (17) 5,88 5 (119) 4,2 М16 2 (11) 18 2 (6) 33,33 9 (43) 20,93 3 (32) 9,37 1 (10) 10 17 (99) 17,17 М14 0 (11) 0 0 (6) 0 1 (43) 2,32 1 (32) 3,12 0 (10) 0 2 (99) 2,02 М24 6 (8) 75 1 (2) 50 25 (37) 67,56 15 (26) 57,69 9 (17) 52,94 53 (86) 61,62 Tami M1 3 (19) 15,78 0 (11) 0 3 (67) 4,47 4 (45) 8,88 2 (18) 11,11 11 (156) 7,05 Дистальный гребень тригонида M1 0 (14) 0 0 (8) 0 1 (40) 2,5 4 (29) 13,79 0 (7) 0 5 (96) 5,21 Средний гребень три-гонида М1 1 (14) 7,14 0 (7) 0 1 (39) 2,56 2 (30) 6,66 0 (6) 0 4 (96) 4,16 Коленчатая складка метаконида M1 3 (13) 23 1 (2) 50 9 (21) 42,85 5 (20) 25 0 (4) 0 36 (59) 61,01 Передняя ямка M1 0 (9) 0 1 (2) 50 0 (22) 0 2 (18) 11,11 0 (2) 0 3 (53) 5,66 Задняя ямка M1 0 (11) 0 0 (2) 0 0 (29) 0 1 (18) 5,55 0 (3) 0 1 (63) 1,58 Цингулюм M1 2 (21) 9,5 0 (15) 0 7 (91) 7,69 6 (61) 9,83 2 (23) 8,69 17 (211) 8,05 и серии с усиленным грацильным комплексом (положительное поле). ГК II (19,01 %) дифференцирует серии по направлению запад – восток (табл. 4).

В пространстве ГК I большереченские группы расположились в отрицательном поле. По ГК II большая их часть находится в отрицательном поле, а серия из Быстровки-3 – в положительном (рис. 1). Подобная дифференциация является закономерной ввиду того, что именно в этой серии фиксируется заметно больше черт восточного одонтологического ствола.

В целом большереченские группы расположились на графике довольно обособленно от осталь- ных. Наиболее близки друг к другу серии из Верх-Сузуна-5 и Быстровки-2. Они сближаются также с тагарской группой из могильника Станция Каза-новская-1 (рис. 1), что предсказуемо, т.к. при изучении этой группы был сделан вывод о ее возможном тесном взаимодействии с популяциями Верхнего Приобья эпохи раннего железа [Кишкурно, 2021]. Также перечисленные локальные группы немного тяготеют к саргатскому населению Притоболья, Прииртышья и Приишимья. Серия из могильника Быстров-ка-1 расположилась на периферии графика (рис. 1). Группа из Быстровки-3 проявляет небольшое тяготе-

Рис. 1. Распределение одонтологических серий раннего железного века в пространстве первых двух главных компонент.

А - Новосибирское Приобье: 1 - Верх-Сузун-5, 2 - Быстровка-1, 3 - Быстровка-2, 4 - Быстровка-3, 5 - сборная серия (данные автора); Б - Горный Алтай: 6-10 - пазырыкская культура долин рек Уландрык ( 6 ), Юстыд ( 7 ), Барбургазы и Бугузун ( 8 ), плато Укок ( 9 ), долин среднего течения рек Чуя, Урсул и Катунь ( 10 ), 11 - кара-кобинская группа памятников; В - Тува: 12 , 13 - алды-бельская культура ( 12 - Аржан-2, 13 - Копто), 14 - уюкско-саглынская культура, Догээ-Баары II, 15 - Догээ-Баары II (II в. до н.э. -1 в. н.э.) [Чикишева, 2012]; Г - Хакасско-Минусинская котловина: 16 - тагарская культура, Станция Казановская-1 [Кишкурно, 2021], 17 -тагарская культура [Рыкушина, 1977; Постникова, 1974]; Д - Тоболо-Иртышское междуречье: 18-21 - саргатская культура Прито-болья ( 18 ), Прииртышья ( 19 ), Приишимья ( 20 ), Барабинской лесостепи ( 21 ) [Слепцова, 2021], 22 - кашинская культура [Слепцова, Юдакова, 2021], 23 - гороховская культура [Слепцова, 2021]; Е - Новосибирское и Томское Приобье, кулайская культура: 24 - Каменный Мыс [Кишкурно, Слепцова, 2019], 25 - Алдыган [Аксянова, Боброва, Яковлев, 2004]; Ж - лесостепной Алтай, каменская культура: 26 - Масляха-1, 27 - Новотроицкое-1, -2, 28 - Камень-2, 29 - Рогозиха-1, 30 - Объездное-1, 31 - Кирилловка-3; З - Барнаульское Приобье, староалейская культура: 32 - Фирсово-14, 33 - Обские Плесы-2, Тузовские Бугры [Лейбова, Тур, 2020]; И -низовья Сырдарьи, джетыасарская культура: 34 - Косасар-2 [Рыкушина, 1993а], 35 - Косасар-3, Томпакасар, Бедаикасар [Рыкушина, 1993б]; К - Западный Казахстан, ранние кочевники: 36 - VI-IV вв. до н.э., 37 - IV-III вв. до н.э., 38 - III-I вв. до н.э. [Китов, Мамедов, 2014]; Л - Центральный Казахстан: 39 - тасмолинская культура, 40 - памятники коргантасского типа [Бейсенов и др., 2015]; М - Приуралье: 41 - сарматы IV-II вв. до н.э. (Покровка X), 42 - сарматы II-IV вв. (Покровка X) [Суворова, 2008], 43 - сав-роматы Южного Приуралья (Новый Кумак) [Сегеда, 2006], 44 - савроматы Юго-Западного Приуралья (Казы-Баба) [Багдасарова, 2000], 45 - ранние сарматы Южного Приуралья (Лебедевка) [Сегеда, 2006]; Н - Притяньшанье: 46 - саки Семиречья, 47 - Тянь-Шаня, 48 - Алая [Китов, Тур, Иванов, 2019].

Таблица 3. Статистические нагрузки на признаки в составе первых двух факторов (группы раннего железного века)

Признак	ГК I	ГК II
Shov I1	–0,37	0,61
Cara М1	–0,68	0,28
Hypocone 3, 3+М2	0,67	–0,12
М 1 6	–0,78	–0,27
М 1 4	0,56	0,47
М24	0,53	0,45
Dtc М 1	–0,30	0,75
Dw М 1	–0,60	–0,02

Таблица 4. Статистические нагрузки на признаки в составе первых двух факторов (группы эпох неолита и бронзы)

Признак ГК I ГК II Shov I1 0,50 0,48 Cara М1 0,24 –0,29 Hypocone 3, 3+ М2 0,13 0,21 М16 0,67 –0,26 М14 –0,86 0,06 М24 –0,75 0,04 Dtc М1 0,44 0,51 Dw М1 0,21 –0,80 ние к носителям кулайской культуры Новосибирского Приобья и населению, оставившему памятники кор-гантасского типа (рис. 1). Относительная близость последнего к большереченской группе объясняется, во-первых, значительно повышенной частотой черт восточного одонтологического ствола в его составе, что не типично для саков в целом [Бейсенов и др., 2015, с. 111]; во-вторых, малочисленностью серии, которая вряд ли может быть полноценным источником информации об антропологической специфике этого населения. Каменские популяции лесостепного Алтая довольно компактно расположились в соста- ве большой совокупности в центре графика (рис. 1), объединяясь с группами ранних сарматов, савроматов и саков с различных территорий и не проявляя сходства с большереченцами.

При сопоставлении каменских и большеречен-ских серий с популяциями эпохи неолита и бронзы (рис. 2) первые две ГК описывают примерно 45 % общей изменчивости. ГК I (29 %) дифференцирует группы с повышенным количеством восточных признаков (положительное поле) и серии с усиленным редукционным комплексом (отрицательно е поле), ГК II (16,52 %) - группы с высокой частотой встре-

Рис. 2 . Распределение одонтологических серий большереченской культуры Новосибирского Приобья, каменской лесостепного Алтая и групп неолита и бронзового века Евразии в пространстве первых двух главных компонент.

А - Новосибирское Приобье: 1 - Верх-Сузун-5, 2 - Быстровка-1, 3 - Быстровка-2, 4 - Быстровка-3, 5 - сборная серия (данные автора); Б - неолит юга Западной Сибири: 6-8 - среднеиртышская культура ( 6 - Венгерово-2а, 7 - Протока-1, 8 - Сопка-2/1), 9 , 10 - кузнецко-алтайская культура ( 9 - Солонцы-5, 10 - Усть-Иша, Лебеди-2, Васьково-4), 11 - большемысская культура (Иткуль) [Зубова, Чикишева, 2015а]; В - эпоха раннего металла Барабинской лесостепи: 12 - усть-тартасская культура; Г - ранний бронзовый век Обь-Иртышского междуречья, одиновская культура: 13 - Сопка-2 [Чикишева, 2012], 14 - Преображенка-6, 15 - Тартас-1 [Зубова, Чикишева, Молодин, 2016]; Д - ранний бронзовый век Барабинской лесостепи: 16 - кротовская культура (Сопка-2); Е -период развитой бронзы Барабинской лесостепи, позднекротовская культура: 17 - Сопка-2 [Чикишева, 2012], 18 - Черноозерье I, 19 - Боровянка-17; Ж - период развитой бронзы Омского Прииртышья: 20 - Ростовка, 21 - Окунево-7 [Зубова, 2014]; З - эпоха бронзы Хакасско-Минусинской котловины, окуневская культура: 22 - Верх-Аскиз, 23 - Уйбат-5 [Зубова, 2013б], 24 - Черновая VIII [Зубов, 1980], 25 - Итколь [Зубова, 2013б]; И - бронзовый век Горного Алтая: 26 - каракольская культура [Чикишева, 2012]; К - период развитой бронзы юга Западной Сибири: 27-35 - федоровская культура Кузнецкой котловины ( 27 - Титово-2, 28 -Чудиновка-1, 29 - Танай-12), Томского ( 30 ) и Новосибирского ( 31 ) Приобья, лесостепного Алтая ( 32 , 33 ), Барабинской лесостепи ( 34 - Преображенка-3, 35 - Абрамово-4, Сопка-2, Венгерово-1, Гришкина Заимка, Вахрушево-5 [Зубова, 2014]), 36 - андроновская культура Горного Алтая [Тур, 2009]; Л - эпоха развитой бронзы Омского Прииртышья и Казахстана, алакульская культура: 37 -Ермак-4 [Зубова, 2014], 38 - Тасты-Бутак, 39 - Майтан, Нуртай, Лисаковский [Зубова, 2011]; М - бронзовый век Южного Урала: 40 - синташтинская культура, 41 - ее приуральский вариант, 42 - петровская культура, 43 - памятники срубно-алакульского типа, 44 - алакульская культура [Китов, 2011]; Н - эпоха развитой бронзы Хакасско-Минусинской котловины: 45 - карасукская культура [Рыкушина, 2007]; О - поздний бронзовый век юга Западной Сибири: 46-53 - ирменская культура Кузнецкой котловины ( 46 -Журавлево-1-4, 47 - Заречное-1, 48 - Танай-2, -7, 49 - Ваганово-2), Томского ( 50 ) и Новосибирского ( 51 ) Приобья, лесостепного Алтая ( 52 ), Барабинской лесостепи ( 53 ), 54-56 - пахомовская культура Тюменского Притоболья ( 54 ), Барабинской лесостепи ( 55 -Старый Сад, 56 - Преображенка-3, Гришкина Заимка, Сопка-2, Протока), 57 - еловская культура Томского Приобья, 58 - корчаж-кинская культура Кузнецкой котловины [Зубова, 2014]; П - эпоха раннего железа лесостепного Алтая, каменская культура: 59 -Масляха-1, 60 - Новотроицкое-1, -2, 61 - Камень-2, 62 - Рогозиха-1, 63 - Объездное-1, 64 - Кирилловка-3 [Лейбова, Тур, 2020].

чаемости дистального гребня тригонида М1 (положительное поле) и серии с высокими частотами коленчатой складки метаконида М1 (отрицательное поле).

В целом большереченские группы здесь распределены более компактно (рис. 2), чем на графике с сериями раннего железного века (см. рис. 1). Они расположились в области положительных координат первого фактора и отрицательных второго. В этой области находятся все автохтонные сибирские группы неолита и бронзового века.

Серии из могильников Верх-Сузун-5 и Быстров-ка-2 располагаются между совокупностью окуневского и одиновского населения Западной Сибири и носителями синташтинской культуры Южного Урала. Сближение с одиновцами может свидетельствовать о возможном унаследовании большереченцами от них некоторых черт южной направленности [Зубова, Чи-кишева, Молодин, 2016]. Серия из могильника Бы-стровка-1 обособлена от остальных, лишь немного тяготея к группам из Верх-Сузуна-5 и Быстровки-2. Серия из могильника Быстровка-3 располагается на графике между двумя небольшими совокупностями, одна из которых образована окуневскими и двумя западносибирскими группами (Преображенка-6, Окунево-7), а вторая – сборной большереченской серией и позднекротовской группой из Боровянки-17. Последние две серии в большей мере тяготеют к области нулевых координат обоих факторов, где располагаются носители каменской культуры из Рогозихи-1 и андроновской (федоровской) из Рублево-8, а также усть-тартасская и позднекротовская (Черноозерье I) группы (рис. 2).

Почти все каменские серии лесостепного Алтая находятся в поле с европеоидным населением Южного Урала и Казахстана и андроновскими (федоровскими) группами юга Западной Сибири (рис. 2). Это подтверждает вывод Н.А. Лейбовой о том, что в процессе их формирования бóльшую роль сыграло европеоидное население юго-западных территорий. Но здесь также выделяются две серии – из могильников Рого-зиха-1 и Кирилловка-3. Они в большей мере тяготеют к западно-сибирским группам, что закономерно, т.к. исследователями раннее отмечалось преобладание монголоидных черт в этих двух сериях [Лейбова, Тур, 2020, с. 182]. Можно предполагать различное формирование антропологического состава части каменских популяций лесостепного Алтая и большереченских групп Новосибирского Приобья.

Заключение

Синтез результатов археологического и антропологического изучения проблемы позволяет подробно рассматривать процессы, происходившие в Верхнем

Приобье в эпоху раннего железа. Так, по данным археологии зафиксировано широкое распространение здесь материально-культурных черт саков и сарматов. Но в лесостепном Алтае это проявилось сильнее [Могильников, 1997, с. 4–8], чем на территории Новосибирского Приобья [Троицкая, Бородовский, 1994, с. 104]. Возник вопрос о существовании прямого влияния саков и сарматов на население региона и необходимости выделения новой культуры – каменской. Результаты антропологического исследования племен лесостепного Алтая позволили зафиксировать их связь с юго-западными мигрантами. Судя по всему, местное население находилось в прямом контакте с саками и сарматами, под влиянием которых происходила трансформация его культурных традиций и антропологического состава. Более северные, боль-шереченские, племена, населявшие Верхнее Приобье, восприняли значительно меньше культурных черт, что, по мнению Т.Н. Троицкой, объясняется либо опосредованным взаимодействием групп, либо очень эпизодическими их контактами [Там же]. Судя по данным археологии, большереченцы поддерживали торговые связи с соседями. Это и обусловило проникновение некоторых инородных черт в их материальную культуру [Там же; Полосьмак, 1987, с. 101–102].

Результаты изучения одонтологических материалов из могильников эпохи раннего железного века Новосибирского Приобья подтверждают и расширяют данную концепцию. Анализ главных компонент показал, что формирование большереченских племен не связано с миграцией саков и сарматов, которая обошла эту территорию стороной. Их антропологический состав сформировался на основе местных сибирских популяций предшествующих эпох. Если мигрантные группы и оказали какое-то влияние на большеречен-цев, что отмечается в их материальной культуре [Троицкая, Бородовский, 1994, с. 104], то оно было лишь опосредованным. По-видимому, это происходило через контакты с западно-сибирскими популяциями, а именно с носителями саргатских традиций на западе и каменских – на юге. Таким образом, концепция формирования большереченских племен, предложенная еще М.П. Грязновым [1956, с. 44] и поддержанная Т.Н. Троицкой, А.П. Бородовским, Н.В. Полосьмак, нашла свое подтверждение и по результатам анализа одонтологических характеристик.

Состав большереченских групп не является полностью гомогенным. Они характеризуются промежуточной между западным и во сточным стволами морфологией, при этом в серии из могильника Бы-стровка-3 значительно повышены частоты восточных признаков и присутствуют маркеры южносибирского верхнепалеолитического комплекса [Зубова, Чикише-ва, 2015б], унаследованного от древнейших сибирских популяций и распространенного в эпохи неолита и бронзы у населения Барабинской лесостепи [Зубова, Чикишева, 2015а; Зубова, Чикишева, Молодин, 2016]. Кроме того, в сериях из могильников Верх-Сузун-5 и Быстровка-2 представлены черты южной направленности. Они, вероятно, унаследованы от одиновских популяций раннего бронзового века.

Носители каменской культуры лесостепного Алтая значительно отличаются от большереченцев. В их составе и по краниологическим, и по одонтологическим данным преобладающим является мигрантный сак-ский компонент, в то время как формирование боль-шереченских групп не связано с пришлыми племенами. Это подтверждает точку зрения, согласно которой большереченские и каменские памятники не относятся к одному и тому же населению и вряд ли стоит их объединять в единую археологическую культуру.

Работа выполнена при финансовой поддержке РФФИ, проект № 20-49-720010. Автор выражает глубокую благодарность А.В. Зубовой за ценные замечания в процессе подготовки статьи.