Археологические данные к локализации крепости Билистан

МАИАСП № 15. 2023

Археологические данные к локализации крепости Билистан защитники Билистана сдали крепость, им была гарантирована безопасность (араб. аман), «их оставили в своем городе» и «обязали ежегодно доставлять в город ал-Баб 10 тысяч [мудд]1 провианта» (Абу Мухаммад Ахмад ибн А’сам ал-Куфи 1981: 57—59).

В выше упомянутой статье предполагаемая локализация Билистана на месте современного селения Куйсун опиралась как на соответствие его местоположения в топографически стратегическом месте на среднем Самуре, так и на топонимические и лингвистические доводы. Согласно последним, известные наименования данного ойконима — Куйсун и Куюстан — являются кальками персидского названия Билистан и означают «место в низине», что отражает географическое положение объекта и определенные политические доминанты и культурноязыковые влияния, представляющие три хронологических уровня: перс. Билистан , очевидно, относящееся ко времени правления Хосрова Ануширвана (середина VI в.), тюрк.-перс. Куюстан , восходящее, вероятно, к сельджукскому периоду (вторая половина XI — первая половина XII в.), и тюрк.-монг. Куйсун , возникшее, видимо, в монгольский / золотордынский период (XIII—XIV вв.) (Гаджиев, Абдулгамидов 2019: 8—16). Как отмечают авторы статьи, «смысловое совпадение тюрко-персидского и тюрко-монгольского названий, сохранившихся до наших дней, с иранским по происхождению топонимом Билистан, и их соответствие географо-топографическим условиям дают, как представляется, серьезные основания для локализации этой раннесредневековой крепости, упомянутой ал-Куфи, «в среднем течении реки Самур» в месте расположения современного селения Куйсун (Куюстан)» (Гаджиев, Абдулгамидов 2019: 14).

Селение Куйсун расположено на левом берегу среднего течения р. Самур, в низине, в пойме и на надпойменной террасе, у края Самурской долины на границе равнинной и предгорной зон. Здесь отрог Самурского хребта, тянущегося параллельно руслу реки, наиболее близко, почти вплотную подходит к пойме, оставляя относительно узкий проход между рекой и хребтом (Гаджиев, Абдулгамидов 2019: 14) (рис. 1). Это важное, как в военно-стратегическом, так и торгово-экономическом (контроль торгового пути) отношениях место могло обусловить возникновение здесь значимого укрепленного населенного пункта, особенно в свете колоссального фортификационного строительства на Кавказе и создания хорошо эшелонированной оборонительной системы в правление шаханшаха Хосрова I Ануширвана (531—579), направленной против Тюркского каганата и его союзников — арабские авторы IX—X вв. сообщают о строительстве им 360 крепостей, фортов в стратегически важных местах Кавказа (Гаджиев 2013: 58—64). Напомним и сообщение исторической хроники «Ахты-наме» (список А. Бакиханова) о возведении в Ахты (лезг. Ахцагь ), расположенном на расстоянии ок. 55 км от Куйсуна выше по течению р. Самур, по приказу шаханшаха Хосрова I Ануширвана наместником Шахбани крепости и размещении здесь 60 семей из Фарса и 300 воинов- сипах ов; остатки крепости «все еще видны на вершине горы», до сих пор носящей название лезг. КІелез хев — «гребень крепости» (Шихсаидов, Айтберов, Оразаев 1993: 69, прим. 2).

В упомянутой статье исследователи акцентировали внимание на важности археологических разысканий в этой зоне, которые, «возможно, выявят остатки укрепленного поселения Билистан, в котором весной 738 г. укрывался от амира Марвана ибн Мухаммада царь лакзов Арбис ибн Басбас» (Гаджиев, Абдулгамидов 2019: 14). И такие визуальные археологические изыскания были проведены, но, к сожалению, в связи с разрушением выявленного археологического объекта.

М.С. Гаджиев, М.Ш. Сайпудинов, В.А. Саидов, Ю.А. Магомедов

МАИАСП № 15. 2023

Городище Куйсун

• 2 марта 2023 г. в Институт истории, археологии и этнографии ДФИЦ РАН поступила информация о выявлении и разрушении в ходе несанкционированных земляных работ близ сел. Куйсун Магарамкентского района Республики Дагестан древнего поселения и обнаружении большого количества керамической посуды. Об этом немедленно был поставлен в известность уполномоченный орган — Агентство по охране культурного наследия Республики Дагестан. 4 марта группа археологов Института и специалистов Агентства выехала на место обнаружения объекта, обладающего признаками объекта археологического наследия. В результате визуального осмотра территории было зафиксировано раннесредневековое укрепленное поселение, получившее наименование по близрасположенному селению — городище Куйсун.

Городище расположено на южной окраине сел. Куйсун (рис. 1, 2), большая часть его находится под современными домостроениями и приусадебными участками – осмотр территории, обнажений и информация местных жителей об обнаружении у них на участках обломков керамической посуды, позволяет предварительно определять размеры памятника в 3,5—4,0 га. Оно находится непосредственно перед узким, шириной 200—300 м, дефиле, образуемом с СЗ отрогом Самурского хребта и с ЮВ руслом реки Самур, на относительно высоком обрывистом левом берегу поймы реки, который периодически подмывается и разрушается в результате паводков. Очевидно, значительная часть южной, примыкающей к руслу территории городища и его цитадели ранее были разрушены водной стихией. Судя по расположению городища, оно перекрывало проход в горы по течению р. Самур со стороны Прикаспийской равнины и, тем самым, контролировало этот стратегический участок. Заметим, что с противоположной, юго-западной стороны этого дефиле за юго-восточной окраиной сел. Гильяр, также на пойменной террасе на левом берегу р. Самур расположено средневековое Гильярское поселение, которое остается неизученным.

В сохранившейся южной части городища над руслом реки располагалась цитадель (рис. 2, 3: 1), представлявшая собой первоначально, очевидно, круглую курганообразную возвышенность, высотой до 3,5 м и диаметром около 50 м, обведенную заплывшим рвом (рис. 3: 3), шириной 8—10 м и глубиной 2,5—3 м. К северу от цитадели располагалось собственно поселение (рис. 3: 2), на территории которого встречается красноглиняная керамика. В результате указанных несанкционированных работ цитадель была практически полностью срыта (рис. 3: 1), но ранее сохранявшаяся ее половина осталась запечатленной на космоснимках (рис. 2). По проведенному осмотру местности, предоставленным информаторами фотографиям и их рассказам, цитадель по периметру была защищена каменной оборонительной стеной (рис. 4: 2, 5: 2), возведенной из речного булыжника на глиняном растворе и достигавшей сохранявшейся высоты до max.2,5 м при толщине до 1,0 м. По сообщению информаторов, за разрушенной обводящей стеной в восточной и юговосточной частях цитадели располагались рядами до 30 крупных тарных сосудов, высотой 70—80 см (рис. 9: 3), очевидно, представляющих хранилище воды или зерна. Кроме того, были зафиксированы остатки стен, уходящих в массив культурного слоя цитадели (рис. 4: 1, 5: 1), расположенных перпендикулярно оборонительной стене и также возведенных из булыжника на глиняном растворе. Толщина культурного слоя цитадели, представлявшего серо-коричневый, со следами обожженности суглинок, достигала до max. 3,5 м. Сверху культурный слой был перекрыт слоем гумуса толщиной 15—20 см; в основании культурного слоя лежал слой речного булыжника аллювиального происхождения (рис. 4: 1, 5).

МАИАСП № 15. 2023

Археологические данные к локализации крепости Билистан

Керамический комплекс городища Куйсун

Из культурного слоя цитадели происходит, кроме упомянутых тарных сосудов—хумов, большое количество красноглиняной и коричневоглиняной посуды (рис. 6—8), представленной как целыми экземплярами, так и фрагментами. Значительная часть целых сосудов, как и целые тарные сосуды, разошлась по рукам местных жителей. Нам удалось осмотреть и сфотографировать некоторые из этих сосудов и собрать фрагменты керамики, описание которой приводится ниже.

Керамический комплекс городища представлен тарной, столовой и кухонной керамикой. Сразу отметим, что вся керамика изготовлена на гончарном, в том числе быстровращающемся, круге и равномерно обожжена в окислительной среде, вследствие чего она имеет красно-коричневые поверхность и излом.

Столовая керамика изготовлена из хорошо отмученного теста, без заметных примесей, имеет качественный красно-коричневый обжиг. Представлена она плоскодонными кувшинами и мисками. В большом количестве представлены кувшины—ойнохои высотой от 15 см до 45—50 см с налепными «глазками», «ушками» по бокам слива, придающими сосуду зооморфный облик, декорированные врезным обводящим орнаментом в основании горла и по плечикам (рис. 6, 7). Среди целых и почти целых экземпляров сосудов:

• •    крупный (h = 35 см) гладкостенный кувшин—ойнохоя (рис. 6: 5, 7: 5) с невысоким высоким горлом (⅕ высоты сосуда) с пуговичными налепами—«глазками» по бокам слива и круглой в сечении вертикальной ручкой, расположенной на противоположной сливу стороне и крепящейся к краю венчика и плечику; основание горла подчеркнуто пояском из косых насечек;

• •    крупный (h = ок. 45—50 см) гладкостенный кувшин-ойнохоя (рис. 6: 6, 7: 6) с высоким горлом (¼ высоты сосуда) с пуговичными налепами—«глазками» и «ушком» по бокам слива и несохранившейся круглой в сечении вертикальной ручкой, расположенной на противоположной сливу стороне и крепящейся к краю венчика и плечику; кувшин по основанию горла и плечикам украшен врезными многорядными линейно-волнистыми орнаментальными обводящими поясками, сделанными 4—5-зубым гребешком; налепные «глазок» и «ушко» обведены точечным пояском из наклонно нанесенных гребешковых вдавлений;

• •    небольшой (h = ок. 15 см) кувшинчик—ойнохоя (рис. 6: 1) со сферическим туловом, орнаментированным в верхней половине врезными обводящими поясками из попеременно расположенных многорядным прямых и волнистых линий, нанесенных гребнем, с высокой (ок. ½ высоты сосуда) горловиной с пуговичными налепами—«глазками» по бокам слива и круглой в сечении вертикальной ручкой (обломана), расположенной на противоположной сливу стороне и крепящейся к краю венчика и плечику.

Миски однотипны — они округлобокие, с невыделенным закругленным венчиком и с обводящими чередующимися тремя канавками и тремя валиками, расположенными ниже венчика и образованными при формовке сосуда на гончарном круге (рис. 8: 1—3, 12: 1, 2). Миски различаются размерами – небольшие миски имеют d устья = 10—15 см, d наибольшего расширения тулова = ок. 18 см, высоту = ок. 8 см (рис. 8: 2, 12: 1), крупная миска имеет d устья = 20 см, d наибольшего расширения тулова = 24 см, h = 10,5 см (рис. 8: 3, 12: 2). Фрагмент маленькой мисочки (d устья = 10 см) имеет по верхнему валику косые точечные насечки, нанесенные 4-зубым гребешком (рис. 8: 1, 12: 1).

К специфическим, редким формам столовой посуды можно отнести два сосуда. Это:

• •    усеченно-сферической формы маленький (h = ок. 10 см) плоскодонный сосуд с широким устьем, окаймленным тонкой канавкой, закругленным венчиком и двумя, расположенным на противоположных сторонах немного ниже устья, ручками-выступами с вертикальными отверстиями для подвешивания (рис. 9: 2);

• •    усеченно-сферической формы маленький (h = ок. 8 см, d наибольшего расширения тулова = ок. 11 см) плоскодонный сосуд—чайник с невыделенным венчиком, приподнятым сливным носиком и ленточной ручкой, расположенной сбоку (почти под прямым углом к

М.С. Гаджиев, М.Ш. Сайпудинов, В.А. Саидов, Ю.А. Магомедов

МАИАСП № 15. 2023

носику) и украшенной поверху врезным орнаментом из пересекающихся прямых вертикальной и наклонных линий (рис. 9: 1).

Тарная керамика представлена крупными хозяйственными сосудами яйцевидной формы, с низким горлом, широким устьем с утолщенным наружу венчиком и узким плоским дном. Среди имеющихся экземпляров – это сосуды со сплошной одно- и двусторонней штриховкой тулова многозубым гребнем (рис. 10: 3), с косыми точечными насечками таким же гребнем на плечиках, гладкостенные сосуды с налепным опоясывающим валиком с пальцевыми вдавлениями. Они изготовлены по частям (горло с плечиками, средняя часть тулова, основание), затем соединенных, из хорошо отмученной глины, без крупных примесей, имеют красно-коричневый обжиг. В этой категории керамики представлен также весьма крупный, со светлокоричневым тестом, гладкостенный, покрытый бежевым ангобом сосуд, с невысоким раструбовидным широким горлом (h = 22 см, d устья = 39 см, наружный d венчика = 51 см), подчеркнутым в основании чередующимися валиками и канавками, с утолщенным и отогнутым наружу, с верхней широкой (6 см) горизонтальной площадкой венчиком, под наружным краем которого проходит налепной поясок с палечными вдавлениями (рис. 10: 1, 12: 6); сосуд орнаментирован по плечикам и в верхней части тулова налепными лентами-валиками с точечными, вертикальными и косыми вдавлениями (рис. 10: 2, 12, 6), а в тесте представлены заметные добавки отощителей (дресва, песок).

К категории тарной керамики относятся и крупные горшковидной формы двуручные или без ручек сосуды типа корчаги с низкой (h = 3,3—4 см) широкой (d устья = 11,5—26 см) раструбовидной или немного отогнутой прямой горловиной и утоньшенным невыделенным венчиком (рис. 8: 4, 5, 12: 3, 4); основание их горловин и плечиков декорировано опоясывающим валиком с косыми вдавлениями (рис. 10: 1), насечками (рис. 8: 4, 5, 11: 5, 6, 12: 3—5), врезными многорядными линиями (рис. 11: 2, 3), линейно-волнистыми поясками (рис. 11: 7, 8). Горизонтальные, круглые в сечении ручки этих сосудов, крепившиеся на противоположных сторонах к плечикам, украшены вдавленно-врезным орнаментом, сделанным валиком с тонкими зазубринами (рис. 11: 6, 12: 5), многозубым гребешком (рис. 11: 7) или заостренным предметом (рис. 11: 8). Обратим внимание, что эти сосуды отличаются высоким качеством изготовления, что сближает их со столовой керамикой; они имеют чистое, хорошо отмученное тесто, равномерный обжиг, звонкий черепок.

Кухонная керамика представлена фрагментами и целым плоскодонным горшком (h = ок. 16 см, d наибольшего расширения тулова = ок. 16 см) с невысокой раструбовидной горловиной с невыделенным венчиком и усеченно-сферическим туловом, орнаментированным по основанию горла и в верхней половине тулова четырьмя обводящими точечными поясками, сделанными зубчатым колесиком по сырой глине (рис. 8: 3).

Датировка керамического комплекса и городища Куйсун

Представленный керамический комплекс городища Куйсун хронологически весьма показателен. Представленные кувшины—ойнохои, в том числе декорированные врезным линейно-волнистым орнаментом и с налепными «глазками» и «ушками» по бокам слива, получили широкое распространение в Южном Дагестане в VI—VIII в. и представлены, в частности, в слоях этого времени Дербента, в материалах могильников близ селений Яраг, Мугерган, Сардаркент, Чувек, Сыртыч, Кулиф, Ерси (Пикуль 1959: 68, 103; Гаджиев 1984: 56, 57, табл. IV; 1986: 72). Также и красноглиняные округлобокие чаши с обводящими устье канавками получили распространение в Южном Дагестане в указанное время и известны, в частности, в Мугергане (Гаджиев 1984: 58, 59, табл. V: 10, 11). Описанный сосудик-чайник с носиком и боковой ручкой известен среди материалов раннесредневековой Кавказской Албании (Нуриев 2009: 317, табл. 31: 2).

Представленные в керамическом комплексе городища Куйсун тарные сосуды—хумы, сплошь покрытые одно- или двусторонней штриховкой тулова многозубым гребнем,

МАИАСП № 15. 2023

Археологические данные к локализации крепости Билистан появляются, судя по стратиграфическим наблюдениям в Дербенте, в IV—V в., получают широкое распространение в позднесасанидский период (VI—VII вв.) (см., напр.: Гаджиев и др. 2018: рис. 13: 4, 10, 11) и продолжают бытовать вплоть до времени монгольских завоеваний. Они представлены и в позднесасанидских слоях 1-го Паласа-сыртского городища (Малашев, Болелов 2017: 95, 100, рис. 6: 5), расположенного на р. Рубас в прикаспийской зоне Южного Дагестана. Среди тарных сосудов особый интерес представляют фрагменты крупного сасанидского хума (рис. 9: 1, 2) со специфическим тестом, декором и бежевым ангобным покрытием, который находит аналоги среди сасанидской тарной керамики Дербента и уже упомянутого 1-го Паласа-сыртского городища (Малашев, Болелов 2017: 95, 98, рис. 4: 6, 11).

Таким образом, керамический комплекс городища Куйсун датируется в рамках VI—VIII вв. Вместе с тем, следует обратить особое внимание на тот немаловажный факт, что здесь совершенно отсутствует, с одной стороны, глазурованная керамика, появляющаяся в Южном Дагестане в конце VIII в. (Гаджиев, Кузеева 2007: 194—198; Гаджиев и др. 2018: 194—198), и, с другой, красноглиняная красноангобированная и каннелюрованная лощеная посуда, пик распространения которых на Северо-Восточном Кавказе приходится на IV—V вв. и которая доживает до начала VI в. (Гаджиев 1998: 267—276). Эти две даты — начало VI в. и конец VIII в. — определяют хронологический диапазон описанного керамического комплекса и terminus post quem и terminus ante quem бытования городища Куйсун, его нижнюю и верхнюю даты.

Заключение

Тем самым, археологические материалы — наличие городища, датируемого по керамическому комплексу VI—VIII вв., соотношение археологических данных со сведениями нарративного источника о местоположении памятника, с результатами ранее проведенного лингво-этимологического и топонимического анализа позволяют достаточно веско локализовать на месте открытого городища Куйсун, расположенного в стратегически важном месте в среднем течении р. Самур, раннесредневековую крепость Билистан, в которой в 738 г. непреклонный царь лакзов Арбис ибн Басбас укрывался от амира Марвана ибн Мухаммада. Коррелируя информацию письменных источников о масштабной фортификационной деятельности Хосрова I Ануширвана на Восточном Кавказе в середине VI в. и сообщение ал-Куфи об осаде Билистана в 738 г. этими датами можно предварительно ограничить время существования городища Куйсун — одного из оплотов царства Лакз.

Правда, следует отметить, что ал-Куфи не пишет о гибели крепости Билистан, а наоборот, сообщает, что защитникам была предоставлена безопасность (араб. аман ) с возложенной на них обязанностью ежегодной выплаты налога ( харадж , джизья ), и «их оставили в своем городе» (Абу Мухаммад Ахмад ибн А’сам ал-Куфи 1981: 57—59). Но археологические материалы городища Куйсун могут свидетельствовать об обратном — следы пожарища (обильная обожженная супесь в культурном слое), наличие немалого количества оставленных целых тарных и других керамических сосудов, в том числе побывавших в огне (что свойственно поселениям, покинутым в спешке и затем разрушенным, сожженным) могут указывать на гибель поселения. И в этом случае информация ал-Куфи может быть воспринята как неправдивая, подчеркивающая милосердие победителя над побежденными, взятыми под покровительство (араб. зимма ), впрочем, как и приводимая им история убийства царя Арбиса пастухом, представляющая, скорее, вариацию фольклорного сюжета «Царь и пастух».

Обратим внимание на то, что ал-Куфи применяет к Билистану не только термин «город» (араб. балад ), но также определения «крепость» (араб. хисн ) и «селение» (араб. карья ), что, очевидно, отразило трудность в обозначении статуса Билистана, как социального организма, источником, из которого арабский автор черпал свои данные о Билистане, несомненно

М.С. Гаджиев, М.Ш. Сайпудинов, В.А. Саидов, Ю.А. Магомедов

МАИАСП № 15. 2023

являвшимся значимым военно-стратегическим, административно-политическим и, вероятно, торгово-экономическим центром страны Лакз. Судя по малым размерам городища Куйсун, представляющего небольшое поселение с обособленной цитаделью, к нему не может быть применимо определение «город». И оно, очевидно, выступало одной из резиденций правителя Лакза, расположенной в стратегически важном месте, связывавшей равнину с горными областями и контролировавшей торговый путь по Самуру, который вел к перевалам Большого Кавказа и на Прикаспийскую низменность.

В завершении отметим, что, возможно, будущие археологические исследования неповрежденных участков этого, безусловно, важного объекта археологического наследия, подвергшегося в наше время варварскому разрушению в результате несанкционированных земляных работ и неконтролируемой раздачи земельных участков и последующей застройки, откроют новые страницы его истории, истории царства Лакз, несмотря на то, что значительная историко-археологическая информация оказалась уничтоженной ковшом экскаватора и ножом бульдозера. Пример с городищем Куйсун продемонстрировал грубейшее нарушение законодательства в области охраны памятников истории и культуры и безответственное отношение к прошлому своего народа. Но послужит ли этот случай еще одним назидательным уроком?