Архитектурное пространство культурного центра «Эль-Фогон-де-лос-Аррьерос» (г. Ресистенсия, провинция Чако, Аргентина) как метафора региональной идентичности

«ИЭМЗ “Купол”», ,

«IEMP ‘Kupol’», ,

Funding: the article has made at the support of RFFR, project #20012-00428.

Историко-культурный контекст возникновения  «Эль-Фогон-де-лос-Аррьерос»

в г. Ресистенсия. День рождения города Ресистенсии принято отмечать 2 февраля 1878 г. Это день, когда первые итальянские иммигранты из г. Фриули (Италия) прибыли в долину Чако. Од- нако природа, с которой они столкнулись, не была милостива к ним. Жара и влажность чередуются здесь с засухами, превращающими территорию в пустыню. Затем наступает сезон проливных дождей и наводнений. Это мир зеленой сельвы. Выжить здесь европейцу очень непросто.

Resistencia (Ресистенсия) в переводе с испанского означает «сопротивление». И можно было бы понимать название города как противостояние природы и человека, если бы не очень важный факт. Наименование долины – Чако – переводится с языка гуарани как «охота». На этих территориях жили коренные народы.

В 1870-х гг. президент Аргентины Доминго Фаустино Сармьенто открыл границы страны для иммигрантов. Провозгласив государственной политикой освоение северных территорий, он надеялся, что массовый приток переселенцев сможет утвердить в Аргентине «европейские ценности». Закон № 686, обнародованный президентом Сармьенто в воскресенье 4 октября 1874 г., представлял собой первую попытку колонизировать территорию нынешней провинции Чако. В 1876 г. происходит последняя отчаянная атака со стороны касиков – вождей сопротивлявшихся племён Чако. Восстание было жестоко подавлено. Х.Л. Пагано в «Искусстве аргентинцев» пишет: «Завоеватель, даже построивший свое первое ранчо, не очень далеко ушел от аборигена ни в духовном, ни в ментальном отношении» [1].

С учетом этого факта название города приобретает дополнительный смысл.

21 февраля 1885 г. Ресистенсия, в соответствии с указом вице-президента нации, получила статус столицы провинции Чако. Развитие города изначально было связано со строительством промышленных предприятий, специализирующихся на переработке хлопка, дерева, продукции животноводства.

В Буэнос-Айресе, столице государства, в это время уже действовало Общество стимула изобразительных искусств (SEBA) [2, р. 287], которое являлось основным местом подготовки аргентинских художников, ориентированных на итальянскую изобразительную школу. На рубеже веков оно было преобразовано в Национальную академию художеств.

К концу первого десятилетия XX в. ситуация с культурными ориентирами в аргентинском обществе меняется, в обществе начинает формироваться идея своего пути развития и образ национального героя, основанные на культурном наследии коренных народов, гаучо и иммигрантов.

Новый этап в развитии города, объединившего своих создателей – итальянцев, испанцев, гаучо, креолов и индейцев, находившихся одновременно на различных этапах развития с различающимися системами архетипов, символов, стереотипов и социальных отношений, начинается в 1940-е гг. Этап связан с установлением коммерческого авиасообщения между Ресистенсией и Ту-куманом, в котором 9 июля 1816 г. была принята Декларация независимости Аргентины. Осуществляла регулярные рейсы Государственная компания Aerolineas Argentinas. Авиакомпанию представляли братья Альдо и Эфраин Больетти, родом из города Росарио, провинции Санта Фе. Именно их усилия привели к образованию уникальной культурной институции – Эль-Фогон-де-лос-Аррьерос.

Рисунок 1 – Ресистенсия в 1930–1940 гг.

В этот период в Буэнос-Айресе возникают неформальные творческие объединения, в которые входят скульпторы и живописцы различных национальностей, поэтому то, что происходило в Ресистенсии, не было исключительным явлением. Аргентинское общество к этому моменту стремилось утвердиться на национальном пути развития, для которого, как считалось, сохранение и освоение культурного наследия гаучо и индейцев было необходимо. В конце 1935 г. в Ресистенсии возникла первая неформальная группа, объединившая местную интеллигенцию, включая художников и скульпторов. В нее вошли поэт и художественный критик местного издания «Эль Территорио» Гаспар Бенавенто, живописцы, скульпторы, среди которых были Крисанто Домингес – индеец по происхождению и Хуан де Диос Мена – гаучо. В 1938 г. группа была преобразована в более сложную организацию, получившую название «Ateneo del Chaco» (Атенео дель Чако). Часть творческой интеллигенции покинула объединение, а те, кто вошел в Атенео, далеко не все были людьми художественного круга. Произошедшие в Атенео изменения привели к утрате свободного общения между членами объединения. А потребность в нем для скульпторов и живописцев была велика. Тогда Хуан де Диос Мена проявил свое мастерство в качестве организатора. С 1943 г. по 1944 г. он вместе с Альдо Больетти в его доме на ул. Браун, 188 основал новую группу, которая стала основополагающей в культурной эволюции Чако и всей северо-восточной территории Аргентины.

Дом на ул. Браун, 188 имел традиционную для города архитектуру – «дом-чоризо», приземистый и длинный. Как пишет Ч. Дженкс, «люди неизменно воспринимают то или иное здание, сопоставляя его с отличным или подобным ему объектом, то есть как метафору» [3, с. 43]. В названии «дом-чоризо» явно прочитывается местная метафора, свидетельствующая об определенном культурном уровне: чоризо – это популярная в Латинской Америке колбаса. Соответственно, и облик здания был весьма приземленным. Зато атмосфера в нём царила самая необыкновенная. Вот, что пишет о Фогоне того времени друг и партнер Альдо Больетти Хильда Торрес Варела: «Фогон был обязательным пристанищем для художников, интеллектуалов и их публики. Без торжественной обстановки они вели глубокие разговоры, вопросы возникали легко, барьеры социальных статусов были преодолены. И Альдо Больетти двигался среди всех, облегчая взаимопонимание, не теряя при этом уникальной способности дарения без какого-то давления, воздействующего на человека, которого он одаривал» [4, р. 4]. В течение десяти лет резиденция Больетти в этом доме оставалась штаб-квартирой Фогона.

Название «Эль-Фогон-де-лос-Аррьерос» появилось через несколько лет после первых встреч в доме Больетти, примерно в 1949 г. Придумал его гаучо Мена. В этот период деятельность Фогона была сосредоточена внутри его стен. Там проходили конференции и встречи участников объединения с поэтами и писателями.

Активными сторонниками Фогона являлись Карлос Скеноне – уроженец Ресистенсии, аргентинцы, получившие известность на национальном и международном уровнях, – Рене Брузау, Виктор Марчесе, Хулио Ванзо, Серхио Серджи, Рауль Монсегюр, Деметрио Урручуа. К числу завсегдатаев также относились Либеро Бади – итальяно-аргентинский художник, Джина Ионеску – румыноаргентинская художница, Эдуардо Жонкьер – аргентино-француский живописец, Джино Севе-рини – итальянский живописец и скульптор. Одним из преданных и уважаемых друзей Фогона был наш соотечественник – Степан Эрьзя. Память о скульпторе бережно сохраняется и по сей день.

Безусловно есть закономерность, в том, что именно на северо-востоке Аргентины, в городе, который моложе почти на двести лет Буэнос-Айреса, Кордовы, Росарио и не испытал подавляющего влияния католической церкви, а был основан в первую очередь по экономической причине, были созданы условия для возникновения Фогона. К ним следует отнести и население города, разнородное по национальному составу и ментальности. Не менее значительным представляется и тот факт, что в этот период в Аргентине произошло закрепление интереса к идее национальной идентичности, сохранению традиций и обычаев не только иммигрантов, но и коренного населения, в том числе гаучо. Отсюда стремление культурной и творческой элиты, сплоченной Фогоном, сформулировать идею региональной идентичности и сделать искусство доступным для всех.

Новое здание «Эль-Фогон-де-лос-Аррьерос» . Деятельность культурной группы к началу шестидесятых привела к тому, что собравшаяся коллекция работ скульпторов и живописцев, стремление выставлять произведения так, чтобы любой желающий мог их увидеть, подвигли участников к осознанию необходимости строительства нового здания.

В 1952 г. Альдо Больетти, нашедший в лице архитектора Орасио Маскерони единомышленника и поддерживаемый членами творческой группы, начал строительство нового Фогона, пространство которого в полной мере должно было отвечать мечтам и стремлениям участников объединения.

Рисунок 2 – Строительство ротонды. 1952 г. А. Больетти, инженер Э. Риколини, архитектор О. Маскерони. Архив библиотеки Фогона

Архитектор Орасио Маскерони был выпускником Национального университета дель Литораль, г. Росарио. Он реализовал в Ресистенсии множество проектов как государственного, так и частного характера, среди них внимание привлекают такие здания, как Дом Медицины, Торговая палата и др. Однако наиболее полно раскрыла потенциал архитектора новая штаб-квартира Фо-гона. Для реализации ее концепции Маскерони применил инновационные для того времени строительные технологии: металлокаркас для поддержки конструкции цилиндрической застекленной студии (называвшейся ателье), патио с круглыми окнами, пандусы, ведущие на террасу, к главному входу и на средний этаж. В более поздних проектах пандусы становятся элементом, характерным для стиля Маскерони.

Рисунок 3 – Подиумы для перехода в ротонду и на террасу на ее крыше. Фото из архива Фогона

Здание, по замыслу Маскерони и Больетти, должно было отражать основные принципы культурного центра, согласно которым культура и изобразительное искусство являются обязательными элементами жизни каждого человека, а движение (в том числе по пространствам/зонам здания) – это способ познания и освоения не только пространства, но и бытия.

Российский исследователь А. Кофман раскрывает суть этих важнейших латиноамериканских культурных кодов – пространства и движения. Пространство сельвы безгранично и могущественно. Оно связано с внутренним, духовным пространством человека через самопознание. Постижение основ бытия – это движение внутрь. Смыслы скрыты во внутреннем пространстве «дерева, глины, камня… в металлах… образ внутреннего пространства прочно связан с темнотой» [5, с. 274]. Полное постижение состоит в «достижении самой глубины прошлого» [6, с. 293].

Маскерони создал здание, основанное на чистых геометрических формах, сочленении объемов, соединенных друг с другом скатами и стенами. Внутри его зоны пространства перетекают друг в друга. Для этого архитектор использовал пандусы и антресоли лестниц, представляющие собой сплайновые кривые, подчеркивающие движение. Зоны здания переходят друг в друга, они вступают в коммуникацию с человеком, движущимся по его пространству.

Использование фресок в архитектуре Фогона помогает понять замысел его создателей: движение – это способ познания. Поиск себя сегодняшнего – это погружение в прошлое. И здесь Больетти вновь выступил новатором. Фрески – вид изобразительного искусства, мало распространенный в Аргентине того времени. Маскерони при проектировании здания предусмотрел расположение части фресок, для двух из восьми необходимое пространство и место размещения определил сам Больетти. Вогнутую стену центрального холла украшает фреска, которая погружает посетителя в историю Чако – «Приобщение индейцев к цивилизации», ее автор – Деметрио Урручуа. Три фрески, связанные с сельскохозяйственной деятельностью и региональным мифом, размещены на внешних стенах здания, обращенных во внутренний двор. Это фрески Рауля Монсегюра «Лунные сборщики», Эдди Торре «Напряжение» и Сезара Фернандеса Наварро «Сбор урожая».

Фреска «Музыканты или художники» Рене Браузао располагается в центральном холле. «Свобода Латинской Америки» Виктора Марчезе вписана в основание ротонды. Фреска «Дружба» работы Хулио Ванцо, выражающая образ, транслирующий универсальный для любого народа код, украшает фронтальную наружную стену здания.

Техника исполнения фресок и их изобразительный язык различны: произведения выполнены в стиле реализма, футуризма, абстракционизма и кубизма [7, p. 14].

Рисунок 4 – Х. Ванцо «Amistad/Дружба». Венецианская керамика. Размер 550х600 см, 1955 г.

В новом здании Фогона и его архитектурном пространстве реализован один из важнейших кодов латиноамериканской культуры – амбивалентность пространства и его ценностных смыслов. Подтверждением этой оценки служат слова исследователя искусства Аргентины М. Бернарди: «Пространство течет, меняется, трансформируется и снова зарождается ... Два уровня в доме сливаются в двойное пространство. Высота – центр и сердце дома. Формальная пластика антресоли выявляет идею движения и путешествий» [8]. Фрески архитектурного пространства здания выполняют не только эстетическую, но и коммуникативную функцию. В каждой зоне пространства происходит трансляция значений и смыслов, связывающих историю, пространство, труд и миф региона.

Заключение . В стенах Фогона благодаря интернациональному составу творческой элиты возникали инновации, пластические и архитектурные обновления. Так, начатая 14 июля 1961 г. инициатива А. Больетти «План благоустройства» спустя десятилетия, не умрёт, а превратится в Международные Биеннале скульптуры. Сам город получит статус национального достояния.

Спустя почти семьдесят лет, даже после ухода своих творцов, здание Фогона и его внутреннее пространство продолжают транслировать культурные ценности своих создателей, преданных Чако и Ресистенсии. Для новых поколений ресистеньерос оно отождествляется с городом и его жителями.

Значимость Фогона передает Х.Т. Варела, супруга и сподвижник А. Больетти, вспоминая визит А. Мальро – французского писателя, культуролога, героя французского Сопротивления: «В какой-то день на двери Фогона могла бы быть написана фраза Андре Мальро, которую Альдо в спешке записал, но не успел нанести: «Через две или три тысячи лет, возможно, после ядерного взрыва, если одинокий путешественник побывает на этих руинах, то он скажет: “Здесь творилась история духа”» [9].