Атрибуты советской идеологии в первые годы существования Бурят-Монгольской АССР (1923-1926 гг.)

Проблема специфики внедрения коммунистической идеологии в городскую и сельскую среду СССР и в Бурятии в 1920-х гг., широко изучалась как советскими, так и современными исследователями. Из первых можно выделить работы Г. Л. Смирнова, А. Е. Журова, И. И. Грошева и др. [19; 7; 6]. Из современных работ по вопросу восприятия людьми нового образа жизни можно отметить исследования Ю. Л. Слезкина и Шт. Плаггенборг [18, 14]. Исследованием изменения образа жизни молодежи в Бурятии в обозначенном периоде занимается А. Н. Соболева [20].

Необходимо отметить, что при изучении темы главное значение имели материалы газеты «Бурят-Монгольская правда», которые позволили выявить специфику в отношении населения республики к атрибутам, пришедшим вместе с советской властью.

Первоочередными задачами для властей БМАССР стали, начиная с 1923 г., продолжение ликвидации неграмотности населения, борьба за всеобщее начальное обучение детей школьного возраста, расширение сети изб-читален, библиотек, клу- бов, техникумов. Все эти задачи решались одновременно с привнесением в жизнь республики внешних форм культуры эпохи социализма: широкое празднование 1 мая и 7 ноября, траурные ленинские недели, переименование улиц, площадей и парков, появление революционных имен для новорожденных и т.д.

При проведении в жизнь масштабных культурных и идеологических преобразований местная власть, как и во всех остальных вопросах, руководствовалась мнением лидера партии В. И. Ленина: «Нам нужно громадное повышение культуры. Надо, чтобы человек на деле пользовался умением читать и писать, чтобы он имел что читать, чтобы он имел газеты и пропагандистские брошюры, чтобы они правильно распределялись и доходили до народа...» [12, с. 171].

Одновременно с задачей массового строительства школ для обучения молодого поколения острую необходимость для сельской местности (где продолжало проживать большинство населения республики, что обозначало вектор основной направленности партийной работы) приобретал и вопрос организации досуга как молодежи, так и старшего поколения. Принципиально новым объектом просвещения для людей становятся избы-читальни, которые часто совмещали в себе функции пунктов ликвидации неграмотности, домов культуры (при отсутствии в поселении таковых), музеев революции и т.д. «Изба-читальня является первичной ячейкой по-литпросветской работы, рассадник света и знаний: она и сельскохозяйственная школа, и политическая и общеобразовательная. Массовая работа избы-читальни всецело ложится на руководителя путем устройства громких чтений, бесед, лекций» [9, с. 3]. На начальном этапе формирования советского образа жизни необходимо было заставить людей читать, изучать, интересоваться. Помимо этого параллельно шло и внедрение идеологических установок. Избы-читальни в каждом поселке республики как раз становятся такими центрами «первичной обработки». Крестьянин приходил в них, учился читать на ликпункте (с помощью текстов о революции и Ленине), затем мог посещать кружки по интересам, читать книги в библиотеке. В таких учреждениях часто проводились политические заседания, где уже грамотный крестьянин, владеющий элементарным запасом знаний о марксистко-ленинском учении, мог высказаться, задать вопросы и посредством всего этого углубить свои представления о советской жизни. В этом ему также помогал и красный уголок с базовым набором советской и революционной символики. Можно сказать, что избы-читальни становятся наиболее эффективным идеологическим инструментом в сельской местности и проводником идей революции в широкие массы.

О все более повышающемся значении этих учреждений культуры говорит проведение в БМАССР в 1926 г. конкурса на лучшую избу-читальню и красный уголок. «С 15 января у нас в Бурреспублике будет проводиться конкурс на лучшую избу-читальню, красный уголок, волостной политико-просветительный комитет. Задачи конкурса - учесть опыт политико-просветительной работы в улусе и деревне и выявить нужды низовой политико-просветительной сети» [4, с. 1]. С одной стороны, проведение конкурса означает существование большого количества упомянутых культурных объектов по уездам и аймакам (ведь речь идет о принципиальной возможности проведения такого конкурса), а с другой - это привлекает интерес общественности к их деятельности. Ведь зачастую работа избача в селении не находила достаточного отклика у населения, люди еще не понимали всей значимости изб-читален. Как уже отмечалось, изба-читальня была не только органом, выполнявшим библиотечные функции: при правильной постановке работы она включала в себя и ликпункты для искоренения неграмотности, красные уголки, в которых проводились собрания комсомольского актива села, разнообразные кружки, которые в том числе могли ставить незамысловатые спектакли - все это делало более разнообразной тяжелую деревенскую жизнь, скудную культурными развлечениями.

Выход в г. Верхнеудинске книги «Изба-читальня, как центр политпросвети-тельной работы в деревне» [10], изданная в 1925 г., стал итоговым доказательством понимания властями полезности этих учреждений, особенно в условиях, когда от безоглядной ориентации на распространение революции на как можно большие территории, государственная идеология постепенно начинает обращать внимание и направляет свои силы на решение задач с долгосрочной перспективой, а именно - количественное и качественное увеличение и улучшение кадрового резерва страны людьми, которые полностью поддерживали бы начинания властей. Однако необходимо отметить, что в 1923-1925 гг., в большинстве сел Бурят-Монгольской АССР положение с образованием и культурой (а значит и с идеологией) еще оставалось неудовлетворительным. Во многих населенных пунктах ни о каком культурном строительстве пока речи еще не шло. Такое положение в поселке Онохой Ильинской волости: «Плохо жить под боком у города: его культурные обстрелы, делая траекторию, падают иногда в такую глушь, куда ворон костей не заносил, а рядом живущих, все минуют. Просили Губоно: “урегулируйте наводку: стрельните наконец в нас школой”» [13, с. 4].

Что касается городской среды Верхнеудинска, то здесь уже в 1923 г. намечаются определенные сдвиги в принятии атрибутов нового. Такой толчок был обусловлен слаженной работой партийных органов, сконцентрированных в столице, и быстрым развитием комсомольской организации. Одним из первых шагов здесь становится начало формирования возрастной иерархической социализации: пионерия -комсомол - партия. Если у последних двух категорий уже существовало неоспоримое влияние в стране, признавалось их руководящее значение, то пионерская организация только набирает силу в городе и тем более в республике, по сути идет ее создание. «Распространение работы на школы повлияет и на структуру пионерской организации. Очевидно, при школах должны быть созданы коммунистические груп- пы детей. Мы думаем, что существующая школьная спайка, возможность использовать школьные помещения - достаточные аргументы. Школьные методы и учительский авторитет должны быть оставлены только в пределах уроков. Пионерская система должна прививаться в своем чистом виде» [1, с. 3]. Характерно, что в установках, которые были даны координаторам, занимавшимся созданием пионерской организации в Бурятии, четко указано, что она должна быть независимой от школьной системы и от преподавательского состава. У пионеров должна быть собственная независимая деятельность, школа в этом плане выступает как союзник пионерии. В дальнейшем организация начнет копировать методы работы и деятельности у комсомольской организации, на что неоднократно будет обращаться внимание руководящих органов.

В целом же, в Бурятии проходил аналогичный общесоветскому процесс оформления возрастной инициации, которая становится стержневой в плане становления новых политических кадров, воспитанных с малых лет в коммунистическом духе. В сфере воспитания молодого поколения в «правильном духе», кроме начинающегося пионерского движения, в столице республики в 1923 г. прошел молодежный комсомольский праздник, приуроченный к международному юношескому дню. «2 сентября пролетарская молодежь Верхнеудинска торжественно отпраздновала свой праздник - Международный юношеский день. Идут нога в ногу отряд РКСМ, также стараясь, не отставать - пионеры. Первым с приветственным словом выступал представитель губкома РКСМ. Представитель БМ бюро РКП(б) т. Мулаков вручал комсомольцам знамя от имени бюро, говорит, что партия завещает идти по победному пути и надеется, что молодые ряды партии, ее смена, понесет это знамя к дальнейшим победам. Отвечая от имени комсомольцев, т. Волков дает клятвенное обещание нести высоко завещанное партией знамя. Губком РКСМ в свою очередь вручает красное знамя юным пионерам. На празднике происходит процесс перевода пионеров в комсомольцы, затем начинается шествие» [15, с. 3]. Такие масштабные праздники, которые проводились в столице республике, говорят о достаточно серьезном подходе властей к вопросу воспитания молодежи, осознании важности этого вопроса в деле укрепления советского строя.

Первый год существования Бурят-Монгольской АССР примечателен также и в связи с процессом переименования улиц и прочих объектов в г. Верхнеудинске, что носило революционный характер и означало солидарность с произошедшими в 1917 г. событиями. В частности, «горрайком РКСМ обратился в Бурревком с просьбой принять меры к скорейшему переименованию Лосевской улицы в улицу «Юного коммунара» и городской сад в «Сад комсомольца» [11, с. 4]. Изменение названий улиц, площадей и целых населенных пунктов являлось не только еще одним способом разрыва с прежней жизнью, но и формировало новую общую культуру с одинаковыми для всех героями и выдающимися политическими деятелями.

В 1926 г. в республике продолжаются мероприятия, направленные на утверждение советской идеологии. Празднование 1 мая в БМАССР было в 1926 г. особен- ным из-за его совпадения с праздником Пасхи. В инструкциях, данных властями различным учреждениям, присутствует явная постановка вопроса – как и каким образом можно добиться большего вовлечения населения в празднование 1 мая и уменьшения влияния мероприятий пасхальной недели: «Празднованию 1 мая надо придать больше красочности, так как оно совпадает с религиозным праздником Пасхи. Клубам надо приготовить лозунги, программу, избам-читальням – соответствующую литературу. Праздник 1 мая должен быть построен так, чтобы отвлечь массу от религиозного празднования». И в ответ на эту инструкцию предлагаются разнообразные варианты проведения Первомая, например в г. Верхнеудинске коллектив Бурнаркомфина и Госбанка предложил: «1) Читать доклады, посвященные Ленскому расстрелу рабочих в 1912 г.; 2) На следующий день весь коллектив едет на Березовку в подшефную военную часть проводить беседы» [3, с. 3].

Таким образом, широкое празднование советского Первомая, годовщин революции, кроме еще одного метода борьбы с религией, становится обязательным атрибутом культурной жизни советского человека. В 1926 г., кроме ставших уже традиционными советских праздников, в Бурреспублике торжественно отмечали 2-ую годовщину смерти В.И. Ленина. Практически в каждом улусе и деревне проходили траурные мероприятия, митинги, собрания. Конечно, это зависело от уровня работы в них учреждений культуры. Улусник А. Улкутуев из Нищиты Боханского аймака пишет в газету: «22 января улусная молодежь устроила собрание, посвященное смерти т. Ленина. После доклада один из бурят громко сказал: “Ленин умер, но его учение всегда в нас”» [2, с. 2]. Были и другие подобные сообщения: «У нас в с. Турунтаево 20-го вечером состоялось траурное собрание, зал переполнен. После доклада о жизни Ленина принята резолюция, в которой крестьяне обещают хранить его заветы … Джида. 22 января в Торейской школе был устроен вечер воспоминаний. Классы украшены красными флажками, картинами. Утро открыло пение Интернационала, похоронный марш и доклад» [2, с. 2]. Такие примеры свидетельствуют об общей для всей советской страны тенденции к постепенному изменению образа Ленина. Будучи в массовом сознании практиком-революционером, освободителем угнетенных классов и народов, он становится еще и великим теоретиком марксизма.

В итоге, можно прийти к следующим выводам. Строительство и дальнейшая деятельность разнообразных культурных учреждений в Бурят-Монгольской АССР, борьба с неграмотностью для взрослого населения и задача всеобщего обучения детей, утверждение советских праздников и нового образа жизни становится основополагающим фактором становления в республике советского человека. Если в сельской местности Бурятии важнейшим атрибутом новой жизни стало распространение изб-читален, ставших базовым пунктом для первичного распространения культуры и идеологии для всего населения, то для городской среды республики в 1923-1926 гг. был характерен больший акцент на работе с молодым поколением, распространение значения пионерской и комсомольской организаций, проведение праздников молодежи. Взрослое население городов было в большей степени идеологизировано, нежели сельское, что выражалось в социально-одобряемом поведении и лояльности в вопросах борьбы властей с религией, переименовании улиц и площадей, замещении религиозной ритуалистики на советскую в своей повседневной деятельности.