Авторизационные и манипулятивные вводные конструкции

Применительно к материалу, о котором пойдет речь, в литературе используются разные термины: вводные слова и предложения [7, 9, 11, 12], парен-тетические, метатекстовые конструкции [15-18].

Для единообразия вводные единицы любой структуры ( видимо ; скорее всего ; думаю / я думаю / как я думаю ) будем называть вводными конструкциями (сокращенно - ВК).

Хотя состав ВК довольно пестрый, четко вы-делимы предикаты, которые выражают модусные значения. В исходной синтаксической структуре они являются матричными предикатами, подчиняющими клаузу: Думаю / знаю / известно , что он уехал . Получая статус вводных конструкций, что можно рассматривать как понижение в ранге, они продолжают оставаться модальными показателями пропозиции: Он, я думаю / насколько я знаю / как известно , уехал . Некоторые ВК ( возможно / думаю / кажется ) выражают нереальный статус пропозиции; другие ( знаю / помню ) - реальный.

Задача данной работы - показать: 1) как ведут себя разные грамматические формы глаголов в составе ВК; 2) как глаголы в одной и той же форме 2-го лица выполняют разные функции -авторизационную и манипулятивную.

Сразу отметим, что неглагольные формы вводных слов - наверное , вероятно , видимо , по-видимому , скорее всего и под., которые, как и глаголы типа думаю , считаю , предполагаю , выражают предположение, - имеют ограниченные грамматические возможности. Хотя у них есть субъект сознания (термин Е.В. Падучевой [8, с. 263-264]), но это всегда говорящий (или его коррелят в нарративе - повествователь, персонаж); кроме того, для них невозможно варьирование по лицу, числу, времени. Поэтому возможности их употребления и диапазон выражаемых значений существенно уже, чем у глагольных форм, и они будут привлекаться лишь в качестве фона.

Далее речь пойдет главным образом о ВК с личными формами глаголов. Мы рассмотрим два параметра: лицо (1-е, говорящий vs. 2-е, адресат) и время (настоящее vs. прошедшее).

В силу ограниченности объема статьи мы включаем в рассмотрение только ментальные глаголы - мнения (путативные) и знания (фактивные). Основной глагол мнения - думать , к нему примыкают предполагать , бояться (‘предполагать негативное’), надеяться (‘предполагать позитивное’); основной глагол знания - знать , в эту группу также входят понимать , помнить , догадаться . В первую очередь нас будут интересовать основные глаголы как максимально контрастные выразители свойств обеих групп; остальные глаголы будут привлекаться эпизодически.

Думать : настоящее vs. прошедшее время

Показатели типа видимо , наверное , скорее всего , думаю имеют своим субъектом говорящего и выражают (с теми или иными модификациями) значение предположения, допущения, гипотезы.

ВК видимо , наверное , скорее всего не имеют грамматического показателя времени, но можно считать, что они связаны с синхронной точкой отсчета (моментом речи, настоящим временем). Поэтому в тексте адвербиальные (неизменяемые) показатели видимо , наверное , скорее всего и глагольная форма думаю взаимозаменимы (разумеется, речь не идет о полной эквивалентности, а лишь о приблизительном соответствии):

«Прохоров, когда входил в проект, думаю , понимал, где он живет» [«Русский репортер», № 37 (215), 22 сентября 2011] → Прохоров, когда входил в проект, видимо / вероятно / наверное , понимал, где он живет .

Какие-либо изменения в лучшую сторону в этом плане в нашем государстве, думаю , возникнут нескоро [«Дело» (Самара), 2002.07.17] ^ Какие-либо изменения в лучшую сторону в этом плане в нашем государстве, видимо , возникнут нескоро .

- Что бы вы взяли с собой на необитаемый остров? - Из вещей — топор и рыболовные снасти, коробок спичек на первое время. Вообще я к работе приученный, так что, думаю , не погибли бы [«Дело» (Самара), 2002.05.03] ^ Вообще я к работе приученный, так что, скорее всего , не погибли бы .

В приведенных примерах ВК употребляются в диалогическом режиме. При изменении диалогического режима на нарративный режим и перемещении наблюдателя в прошлое глагольную форму достаточно заменить на форму прош. времени, однако если в настоящем времени глагольная ВК легко заменяется на адвербиальную (а), то в прошедшем времени это невозможно (б):

• (а)    Но этим летом отпуск мой, думаю , продлится недолго [«Коммерсантъ-Власть», 2000] ^ Но этим летом отпуск мой, наверное , продлится недолго .

• (б)    Прошлым летом, думал , отпуск продлится недолго, боялся, отзовут на работу . ^ * Прошлым летом, наверное , отпуск продлится недолго .

Таким образом, адвербиальные модальные показатели, взаимозаменимые с думаю , невзаимо-заменимы с думал , так как не проецируются в прошедшее время. Зато думал в зависимости от содержания пропозиции может заменяться на другие ментальные глаголы с соответствующей семантикой:

Но Юзуф поблагодарил — и бегом в тайгу. Пока бежал, думал, сердце выпрыгнет [Гузель Яхина. Зулейха открывает глаза (2015)] → боялся, сердце выпрыгнет.

В прошлом году раскидал обветшавшую кровлю, думал , перекрою, да вот... самого накрыло [«Бельские просторы», 2018] → надеялся , перекрою .

Если форму думал можно считать редуцированным вариантом конструкции я думал, то вводное предложение с союзом - как я думаю, как я думал - не является механическим усложнением конструкции я думал, а выражает некоторую семантическую модификацию:

Основную же роль, как я думаю , в моем назначении сыграла высокая характеристика, которую дал мне Игорь Евгеньевич [А.Д. Сахаров. Воспоминания (1983-1989)].

Особенность союзных ВК состоит в том, что союз как не утрачивает связи с местоимениями образа действия как и так , т. е. с конструкциями типа Как вы думаете? ; Я так думаю и под., а эти конструкции, в свою очередь, выражают идею выбора варианта (‘так или иначе, по-другому’). Вследствие этого ВК с союзом как содержат импликацию, что человек обдумывал некоторое суждение и из возможных вариантов пропозиции выбрал именно этот, т. е., в отличие от редуцированных конструкций думаю / думал , которые часто выражают не просто предположение, а уверенность (- Почему ты пошел к Пете? - Думал , он дома = ‘был практически уверен, исходил из того, что он дома’), конструкция как я думаю выражает предположение, гипотезу в собственном смысле.

Противопоставление форм настоящего / прошедшего у глагольных ВК дает возможность выразить еще одну важную группу смыслов (импликаций), связанную с верификацией предположений.

Форма путативного глагола настоящего времени (как матричного, так и в составе ВК) показывает, что пропозиция не верифицирована и остается гипотезой: Наши друзья, думаю , уже добрались до дома / сегодня не приедут (‘не известно, Р или не-Р’).

Прошедшее время глагола предположения -как матричного, так и вводного ( я думал, Р ) - имеет импликацию, что в момент речи говорящий уже знает, Р или не-Р (иначе он должен по-прежнему употреблять форму настоящего времени думаю ).

При этом возможны два исхода:

• 1)    я думал ; как я думал ^ ‘Р не подтвердилось, имело место не-Р’:

А я уж испугался, думал , с тобой что случилось [Валерий Медведев. Баранкин, будь человеком! (1957)] ^ ‘не случилось’

Сегодня, наконец, познакомился с румыном Джорджем и спросил, как дела, как работается. Моложавый мужчина моих, как я думал , лет. Оказалось, ему 64 года. Фантастика! [Д.Н. Кара-лис. Дневник (2000)]

Иногда ситуация, противоположная ожидаемой Р, эксплицирована в самом высказывании:

Спасибо, что ботинки вернули , я думал , украли их у меня [Владимир Спектр. Face Control (2002)].

И вся эта очередь, которая, как я предполагал , пройдет часа за полтора , была им принята буквально за 10минут [С.Н. Есин. Дневник (2006)].

Оказалось, что там, где, как я думал , мы не имели никакого преимущества , как раз и смогли выиграть [Шамиль Тарпищев. Самый долгий матч (1999)].

Данная импликация распространяется и на 3-е лицо:

Дам тебе, говорит, каравай хлеба, топор и медный казан, а взамен попрошу немножко землицы, которую можно измерить бычьей шкурой. Сколько она земли закроет, та и моя. Засмеялся Баим, согласился, думал , шутит купец: много ли земли накроет шкура даже самого крупного быка? [В.А. Марушин. По реке Белой к жемчужине Урала - пещере Шульган-Таш (2016)] (из дальнейшего повествования выясняется, что Баим ошибался).

• 2)    как я и думал ^ ‘Р подтвердилось’:

Сам по себе мой визит Лелю, как я и думал , нисколько не удивил [Вера Белоусова. Второй выстрел (2000)] - ‘думал, что не удивит; и действительно, не удивил’.

Знать

Еще больше прагматически и коммуникативно релевантных (но формально не выраженных) смыслов связано с употреблением вводного знать .

Употребление глагола знать , вообще говоря, должно быть прагматически оправданно, так как если отсутствует показатель нереальной модальности или неутвердительности, то человек по умолчанию сообщает знание. Если говорящий все-таки использует глагол знать , особенно в статусе ВК, у него есть специальные прагматические цели.

Например, говорящий хочет подчеркнуть, что обладает неочевидным для других знанием, которое, возможно, сближает его с адресатом или выделяет среди других людей:

Беляев посмотрел на часы: Ты, я знаю , в Ленинград собрался. Мой тебе совет - не возникай [Сергей Довлатов. Заповедник (1983)]

Ты, я знаю , считаешь себя учеником Иешуа, но я тебе скажу, что ты не усвоил ничего из того, чему он тебя учил [М.А. Булгаков. Мастер и Маргарита (1929-1940)]

Иногда ВК знаю используется говорящим, чтобы придать дополнительный вес своим словам, подчеркнуть их достоверность, заслужить доверие адресата:

Вот что, - сказал вдруг директор решительно, - тут вот что надо: тут надо ходатайствовать, чтоб взяли памятник под охрану. Как представляющий ценность. Да, да! Это, я знаю , можно. В Феодосии армянская церковь такая есть, и ее не трогают. И тут на турецких воротах тоже надпись: «Охраняется государством» [Ю.О. Домбровский. Факультет ненужных вещей (1978)].

Существует особое употребление формулы я знаю : в конце предложения и с утвердительной интонацией. Считается, что вводные конструкции произносятся с «редуцированной» интонацией -пониженным тоном и ускоренным темпом, однако для данной конструкции свойственна ударная, эмфатическая интонация:

Тебя бьют дома, я знаю . Бьют, а? [Ю.О. Домбровский. Факультет ненужных вещей (1978)].

Понимаю, понимаю, начальник, – кивал Мансур, совершенно спокойный. – Ты большой человек, я знаю … [Юрий Трифонов. Предварительные итоги (1970)]

Говорящий хочет установить доверительный контакт с адресатом, особенно это видно в данных примерах, где речь идет о том, что говорящий обладает некоторыми «закрытыми» и / или важными сведениями об адресате.

При этом говорящий показывает, что и для него эта информация значима, в отличие от конструкции насколько я знаю , где говорящий занимает «отстраненную позицию»: Насколько я знаю, он большой человек.

Эмфатическое я знаю обычно находится в финальной позиции, но может находиться и в интерпозиции, при этом все равно оставаясь «ударным»:

Для Володи же, я знаю , из всех музыкальных встреч эта была номер один по значимости и по полученному заряду [Сати Спивакова. Не всё (2002)].

Таким образом, за формально одинаковыми ВК скрываются разные типы с разными функциями; некоторые из них не выделены и не описаны.

Авторизационные и манипулятивные ВК

Глагольные ВК ментальной группы являются не только модальными, маркирующими статус пропозиции, но и авторизационными (в литературе их функции обозначаются как «указание на источник сообщения» [9, с. 262]). Основу этой группы составляют формы 1-го л. глагольных предикатов: думаю , полагаю, помню, знаю и под., ориентированные на говорящего, т. е. указывающие, что говорящий является автором пропозиции (3-е лицо устроено аналогично и является, как правило, передачей чужого высказывания, ср.: Сахар, как считают , есть вредно ).

Ментальные предикаты 2-го лица, которые теоретически должны вводить пропозицию адресата, в действительности ведут себя нестандартно. Это связано с особым положением адресата в коммуникативных и ментальных структурах диалога и текста.

Вообще, формы 2-го лица отражают парадоксальную ситуацию, когда говорящий сообщает адресату его, адресата, пропозицию. Это странно, даже если речь идет о физических ситуациях: Ты идешь по улице ; Ты слушаешь музыку . Ясно, что для прагматически оправданного употребления таких предложений должны быть специальные условия, и это особые речевые акты: Ты слушаешь слишком громкую музыку, это вредит слуху (предостережение). Тем более прагматически неуместно и даже абсурдно выглядят предложения, в которых фигурируют ментальные глаголы: содержание сознания адресата известно только самому адресату. Поэтому для уместного употребления ментальных глаголов 2-го лица (как матричных, так и вводных) тем более нужны специальные условия.

Можно выделить две типовые ситуации, когда со стороны говорящего уместно использовать ВК с ментальными глаголами 2-го лица: 1) в режиме напоминания: Собрание акционеров, как вы знаете / как вы помните , отменено ; 2) в режиме вопроса: Когда, думаешь , все будет готово? — спросил Лука, помолчав [Дина Рубина. Белая голубка Кордовы (2008-2009)]; Он, думаешь , согласится нам помочь? - здесь говорящий запрашивает информацию, которая является мнением, предположением адресата (интересно, что пропозиция, которая должна быть связана с глаголом 2-го лица и, следовательно, с адресатом, в действительности принадлежит говорящему; мы не можем на этом подробно останавливаться, но это важно отметить для дальнейшего изложения).

При этом в большинстве случаев форма вопроса используется в качестве риторического приема, т. е. в манипулятивных целях, - говорящий задает вопрос, чтобы тут же самому на него ответить:

Чем, думаешь , работа держится? Головой! [Борис Васильев. Не стреляйте в белых лебедей (1973)].

Собака, думаешь , сразу домашней была? Да ее сто лет приручали! [М.С. Аромштам. Мохнатый ребенок (2010)].

Подчеркнем, что в «нормальной» функции, т. е. в качестве указания на автора пропозиции, используется преимущественно глагол думать (и его менее употребительные ближайшие синонимы - считать , полагать : Он, считаешь , откажется? ). Впрочем, даже в «нормальном» случае об авторизационной функции думаешь можно говорить достаточно условно, и связь между пропозицией и адресатом устанавливается не на первом шаге, а в результате описанной выше процедуры (говорящий сам строит пропозицию, помещает ее в модальную рамку вопроса, рассчитывает, что адресат ее «присвоит» и добавит в ответе нужную информацию).

При этом другие ментальные глаголы - верить , представлять , знать , понимать - в этой «нормальной» (авторизационной) функции вообще использоваться не могут, ср. * Он, знаешь , уехал? , * Где, представляешь , он может быть? , но используются в другой функции - манипулятивной .

В литературе выделяется группа вводных слов, которая выражает «значение акцентирования, выделения в сочетании с усилением и с обращенностью к адресату с желанием привлечь внимание собеседника» [12, § 2221]. Впрочем, в [12] в эту группу включены не только формы 2-го лица знаешь, понимаешь, представляешь, но также формы 1-го лица, ср.: напоминаю, подчеркиваю, скажу вам, и другие ВК, ср. так сказать, надо сказать, главное и под., свойства и поведение ко- торых существенно отличаются от форм 2-го лица. Но нас интересует другое - отличие авторизационных форм 2-го лица от акцентирующих форм 2го лица, свойства которых не просто различны, но полностью противоположны.

Прежде всего «акцентирующие» формы не вводят пропозицию адресата (как это ожидается от формы 2-го лица), а «сочетаются» с пропозицией говорящего:

Такие масштабы! Веришь [?] , газеты некогда читать. Новости по дороге ухватываю [Семен Данилюк. Бизнес-класс (2003)].

Хотя формально такое высказывание похоже на вопрос ( Ты веришь, что мне некогда читать газеты? ), в действительности, говорящий вовсе не интересуется, верит ли адресат, а сообщает некоторый новый (необычный, удивительный, заслуживающий внимания) факт, который может быть интересен адресату.

В других случаях построение грамматически правильного вопроса из материала исходного предложения вообще невозможно:

И я, представляешь [?] , сама в ответ на их аккуратные пожелания разработала схему, максимально для них приятную [О.А. Славникова. 2017 (2017)].

В приведенных и подобных примерах употребление глагольных форм 2-го лица во вводных конструкциях имеет сугубо риторические функции и призвано воздействовать на сознание адресата, добиться от него определенного восприятия сообщаемого, определенной реакции. Подобные ВК можно называть манипулятивами, но с оговоркой, что такое название не обязательно указывает на «злой умысел» и недобросовестность говорящего. Напротив, использование арсенала средств, о котором идет речь, обычно нужно говорящему для того, чтобы просто привлечь внимание адресата и усилить впечатление (разумеется, «манипулятив» - это рабочее название, не претендующее на статус термина; учитывая «акцентирующие» свойства подобных конструкций, их можно было бы назвать и экспрессивами).

Употребление манипулятивов 2-го лица имеет два режима - вопросительный и невопросительный, - и оба они достаточно парадоксальны с точки зрения соотношения ментального глагола вводной конструкции и пропозиции основного предложения.

Представляешь [?], я даже одолела все грамматические правила, которые в школе мне не давались! [«Туризм и образование», 2000.06.15] -подобные высказывания являются, по-видимому, контаминацией двух отдельных речевых актов -сообщения и манипулятива-вопроса. В отличие от редуцированного модусного показателя, такие показатели никак не могут считаться понижением в ранге матричного ментального предиката 2-го лица, так как автор сообщаемой пропозиции не адресат, а говорящий. Во-вторых, обсуждаемые манипулятивы употребляются с вопросительноэкспрессивной интонацией. В работе [5] для маркирования этой интонации предложен знак [?]. При этом манипулятивы употребляются в составе повествовательных предложений. Гетерогенность такой контаминированной конструкции, разно-природность ее составляющих особенно хорошо видна в парадоксальной и противоречащей общим правилам пунктуации.

В конце повествовательного предложения по правилам русской пунктуации должна стоять точка. И действительно, если манипулятив занимает препозицию или интерпозицию, в конце предложения стоит точка:

Представляешь , паруса хлопают, мачты скрипят, волны о борт бьются, а мы - на экватор ... [А.Г. Асмолов. Мечты сбываются (2015)].

Однако если манипулятив занимает финальную позицию, то ставится знак вопроса, отражающий вопросительную интонацию произнесения манипулятива:

Мама величает Максима Малановича «дорогим гостем». Я здороваюсь с ним за руку, верите ? [Геннадий Башкуев. Маленькая война // «Сибирские огни», 2013].

Между тем предложение Я здороваюсь с ним за руку является повествовательным, и после него должна стоять точка. Таким образом, правила русской пунктуации не предусматривают такого сложного случая, когда в одном высказывании совмещаются и пропозициональное содержание, передаваемое адресату, и средство воздействия на адресата данного типа.

Манипулятивы знаешь / знаете и понимаешь / понимаете ведут себя противоречиво и нестандартно не только с пунктуационной, но и с семантической точки зрения.

Они имеют два режима употребления. Первый режим, аналогичный вопросительным веришь [?], представляешь [?], можно назвать эмфатическим, или вопросительным:

А я, знаешь [?] , не сразу согласился .

Знаешь [?] , я, пожалуй, к ним не поеду .

Если в случае веришь [?] еще можно считать, что говорящий действительно интересуется, верит ли адресат в сообщаемое, то в данном случае он сообщает адресату информацию, которую тот точно не знает, и употребление фактивного глагола знаешь (не важно, в нейтральном или вопросительном режиме) противоречит логике и здравому смыслу.

Ближайшим аналогом такого употребления знаешь является «предваряющее» употребление знаешь, о котором упоминает Ю.Д. Апресян: Знаешь, кто на тебя донес? (см. [1, с. 426]). В таких случаях говорящий не спрашивает, а, напротив, собирается сообщить адресату информацию, которую тот не знает. Но, вообще говоря, можно представить, что это все-таки вопрос, говорящий проверяет, есть ли у адресата информация, и теорети- чески адресат может ответить «Знаю». Тем не менее стандартная ситуация употребления такого знаешь - сообщение адресату новой информации. Возможно, под влиянием такого «ослабленного» знаешь сформировался круг употреблений мани-пулятива знаешь / знаете, когда говорящий сообщает адресату новую, неизвестную информацию, а манипулятив используется для создания атмосферы доверительности: говорящий сообщает личную информацию, о которой, возможно, не знают другие люди, т. е. как бы приглашает, допускает адресата в свою личную сферу.

Использование манипулятива понимаешь можно объяснить тем, что, сообщая некоторую важную для себя информацию, говорящий подразумевает, что от адресата потребуются усилия, чтобы вникнуть в суть дела, разобраться в ситуации, поставить себя на место говорящего и т. д. И это действительно соответствует семантике понимания:

Понимаешь [?] , очень обидно прозевать вспышку. Ведь сверхновая … [Евгений Велтистов. Победитель невозможного (1975)].

При этом знаешь ( знаете ) и понимаешь ( понимаете ) имеет и другой, не-вопросительный, режим употребления. В таком режиме в конструкции легко употребляется частица ли :

- Всё это, знаете , не ново, - сказал он [Виктор Пелевин. Желтая стрела (1993)] = знаете ли

Я, знаете , имею обыкновение ездить на городском транспорте . [И. Грекова. На испытаниях (1967)] = знаете ли

Такие употребления можно назвать «назидательными». Впрочем, невопросительные манипуля-тивы могут употребляться и в бытовых контекстах:

Я тебе, знаешь ли , поверил на слово [Виктор Пелевин. Желтая стрела (1993)].

Принципы употребления вопросительных и невопросительных манипулятивов совершенно не изучены, но некоторые тенденции можно проследить даже на небольшом корпусе примеров.

Вопросительный вариант обычно сопровождает сообщение о фактах личной биографии говорящего, важных для него самого, подчеркивает доверительность:

Я месяца два или три пролечился, знаете [?] , легче стало [Ю.О. Домбровский. Обезьяна приходит за своим черепом (1943-1958)].

Не-вопросительный режим обычно связан с сообщением каких-то сведений обобщающего характера. В качестве эксперимента можно использовать материал приведенного примера и преобразовать его в своего рода сентенцию, общее суждение:

При таких нарушениях, знаете [вариант: знаете ли ], лучше как следует полечиться, чтобы не было осложнений .

Иногда в одном тексте рядом могут оказаться оба типа манипулятивов:

«А ты знаешь [?], я ведь решил не жениться». Я говорю: «Да?» Он говорит: «Ну. Посидел так, знаешь , подумал, и решил - да ну этого депутата вместе с его дочками» [Андрей Геласимов. Чужая бабушка (2001)].

Впрочем, принципы использования манипу-лятивов и их интонационного оформления требуют специального исследования.

Заключение

Подведем итоги. Хотя рассмотренные выше манипулятивные конструкции в литературе традиционно включаются в число вводных и действительно внешне выглядят как вводные (не входят в синтаксическую структуру предложения, выделяются пунктуационно), они, очевидно, имеют совершенно другой статус, чем авторизационные. Показательно, что в последние десятилетия в связи с интересом к изучению устной речи появились термины «дискурсивные формулы», «прагмате-мы», «иллокутивы», «метакоммуникативы», «хе-зитативы», «прагматические маркеры» (см., в частности, работы [2–4, 10, 13, 14]), которые включают и многие вводные слова (хотя охватывают более широкий круг единиц). Так, в «Мультимедийном словаре коммуникативных маркеров» [6] единицы думаю , знаешь , представляешь , понимаешь , в грамматиках и пособиях по пунктуации относимые к вводным словам, квалифицируются как метакоммуникативы и хезитативы.

Очевидно, назрела необходимость пересмотреть состав, семантику и функции конструкций, которые традиционно относят к вводным словам, словосочетаниям и предложениям, с точки зрения современных теоретических представлений о коммуникативных стратегиях и использовании редуцированных единиц разного происхождения в качестве маркеров этих стратегий.