Безопасность человека в современных геополитических процессах: методологические основания

«Геополитика», как правило, характеризуется крупными (чаще всего системными) ее субъектами: государствами, корпорациями, национальными образованиями, неправительственными организациями, финансовыми группами, но – не человеком. Казалось бы, человек – всего лишь «часть» активных позиционных субъектов геополитических процессов. Вопросы безопасности рассматриваются при этом в разных видовых классификациях безопасности: государственной, информационной, национальной, социальной, промышленной и т. д.

Мы сконцентрируем внимание на безопасности человека . Какова должна быть его модель в современных условиях? Прежде чем очертить методологические основания, кратко перечислим некоторые позиции понимания и результаты исследования современных геополитических процессов и геополитики в целом.

• 1.    Основные процессы за последние два десятилетия «укладываются» в два противоположных направления: «глобализация» и «локализация». Глобализационные характеризуются «стиранием границ», развитием массовой культуры, унификацией «общечеловеческих» (по сути западных) ценностей и т. д. Локализационные (как ответная реакция на глобализацию) могут быть описаны в терминах усиления консервативных тенденций политических субъектов (в первую очередь государств), повышения национального самосознания и т. д. Как следствие, современная геополитика – многополярный мир, противоборствующие альянсы, локальные конфликты. При этом «маятник» международных процессов качается в пользу либо глобализации, либо локализации.

• 2.    Международное право как отрасль находится в глубоком системном, организационном и смысловом кризисе. Складывается ощущение параллельной динамики политических и правовых процессов на международной арене.

• 3.    С точки зрения государств (особенно позиционных, активных геополитических субъектов), скорее, внутренняя политика определяется внешней, а не наоборот. Это есть проявление серьезности международных угроз и необходимости их устранения.

• 4.    Современная геополитика – всегда многоходовые, многофакторные и сложные процессы, в которых, как правило, переплетаются разные позиции, интересы, принципы, соответственно – субъекты. В современной геополитике нет простых решений и обычно отсутствуют окончательные результаты, есть сложный процесс (их совокупность) и набранные «очки» (баллы), по которым можно судить – кто, скорее, проигрывает и кто выигрывает на текущий момент.

С учетом сказанного очевидно, что человек в современном мире находится в сложной, зыбкой и неопределенной ситуации. Антропологическое измерение геополитики концентрируется в первую очередь на информационно-психологической безопасности. Сознание человека представляется проводником бесконечных и безграничных информационных потоков. Информация (в том числе в виде знаний, ценностей) проходит через сознание, транслируется, перерабатывается, распространяется. Человек является катализатором этих потоков. Угрозы при этом очевидны: переизбыток информации, ее системное воздействие, амбивалентность. Под таким влиянием человек находится в любом «пространстве» – социальном, политическом, профессиональном, семейном, личностном. Где бы ни находился человек , какого бы он ни был происхождения, гражданской принадлежности, он есть объект открытого информационного потока. В конечном счете основные угрозы (кроме, безусловно, физических) – это психические патологии, фобии, депрессии и т. д.

Методологической базой для анализа данной проблемы, на наш взгляд, может послужить дихотомический культуркритический подход , который представлен разными науками. Это и «Закат Европы» (О. Шпенглер), и «общество и общность» (Ф. Теннис), и «идеальные типы» обществ (М. Вебер), и определение этноса как «…коллектива, противопоставляющего себя другому коллективу…» (Л. Гумилев), и «столкновение цивилизаций» (С. Хантингтон), и «философия неодновре-менности» (Э. Блох), и «жизненные миры» (А. Шюц), и «раздвоение сознания» (К. Юнг), и т. д. [1].

Эти и другие научные концепции в рамках философии, социологии, политологии, культурологии, этнологии, психологии едины в понимании обострения дискретности, амбивалентности, дихотомичности – процессов и состояний на разных уровнях: международном, государственном, социальном, профессиональном, меж- и внутриличностном.

Например, С. Хантингтон, предрекая конфликты цивилизаций (от civil – ‘гражданский, гражданственность’), ставил под сомнение их линейное развитие. На социальном уровне «дискретность» проявляется в дихотомии Ф. Тенниса, который выделяет по сути два типа социальных образований: общество и общность. В современной политической системе это два типа административно-территориальных единиц: мегаполис и небольшой город (деревня). Л. Гумилев представляет этноцентристский взгляд, характеризуя взаимодействие этносов только через противопоставление (их стереотипов, обычаев, языков). А. Шюц определяет ценностные различия по признаку соотнесенности к «жизненным мирам» – современным социально-профессиональным группам. Юнговская структура сознания как отображение «внешнего» мира также дискретна: с одной стороны, архетипическая бессознательная (естественная) природа сознания, с другой, «рацио» – осознанная (прагматичная) природа.

Синтезируя представленные концепции, дихотомический подход можно определить двумя категориями (обоснованными нами ранее) – «традиционностью» и «гражданственностью». Это амбивалентные феномены. Гражданственность – феномен развития (общества, сознания, культуры), традиционность – феномен сохранения (религии, идеологии, культурных норм). Гражданственность ориентирована на будущее, традиционность – на прошлое [2]. Тем самым терминами «гражданственность» и «традиционность» можно на всех уровнях изобразить современную реальность: «глобализация и локализация», «гражданское общество и традиционное общество (общность)», «гражданское сознание» и «традиционное сознание» (соответственно, поведение).

Современные геополитические процессы «описываются» данными категориями. Глобализация – процесс развития «всеобщего гражданского общества» (в терминах И. Канта). Локализация – сохранение традиционности (общностей, этносов, государств). Одни геополитические субъекты продвигают собственные интересы (в духе развития гражданского общества), другие находятся на страже сохранения собственных принципов (традиционных ценностей). Глобализация в чистом виде и есть воспроизводство и культивирование «гражданина Мира» – без определенных привязанностей (национальных, религиозных, государственных), готового к унификации. Локализация в радикальном проявлении есть сбережение традиционной, догматичной, архаичной привязанности к чему-то целостному (нации, религии и т. д.).

Угрозой безопасности может быть, например, тотальная архаичность традиционных общностей (религиозная, этнокультурная, идеологическая), что может оказаться причиной их аффективного неприятия всего «чужого». Другой вид угрозы – потеря идентичностей (половой, возрастной, этнической, социальной, гражданской), абсолютная «толерантность» и инклюзивные процессы в гражданских обществах , что может стать основанием не только для «заката» самих гражданских обществ, но и их гибели.

В антропологическом измерении проявление радикального противоречия традиционного и гражданского сознания (следовательно, поведения) – наиболее явное. Человек с традиционным (архаичным) сознанием – абсолютно (без сомнения) предан определенному коллективу (общности), его религиозным, этническим, идеологическим ценностям. Весь мир у него делится на «своих» и «чужих». Вся информация воспринимается в «черно-белых» красках. Очевидны угрозы воздействия на подобное сознание и формирования любого вида деструктивного поведения. Человек с высоким уровнем гражданственности, напротив, обладает «абсолютной относительностью», открытостью. Основные угрозы при этом – развитие беспринципности, циничности, потеря любого вида идентичности и ценностей, что противоречит самой природе человека.

Какими могут быть методологические установки в обеспечении безопасности человека в современных геополитических условиях?

• 1.    Вопросы безопасности с позиции человека лежат не в радикальном проявлении традиционности и гражданственности, не в радикальном развитии (без оглядки)…, не в тотальном сохранении …, а в их умеренном сочетании. Может быть, «скорее традиционное сознание, чем гражданское», «скорее гражданское, чем традиционное», но это «напряжение» должно сохраняться: между традициями и инновациями, нравственностью и правосознанием, этнической (религиозной) идентичностью и гражданской (политической) ответственностью, традиционным воспитанием и светским образованием, коллективизмом и индивидуализмом, иррациональной преданностью и здравым смыслом.

• 2.    Человек – не «объект», а субъект геополитических процессов. Человек – такой же активный геополитический субъект, как государство, нация, корпорация и т. д. От его действий/без-действия, деятельности в любом политическом правовом и социальном пространстве может зависеть государственная (национальная) безопасность или безопасность определенной социальной (этнической, религиозной, субкультурной, профессиональной) группы, к которой он себя причисляет. В этом смысле усиливается ответственность (гражданская, национальная, социальная) каждого человека . В этом состоит парадокс современных процессов. В открытом прозрачном мире информационных технологий человек , с одной стороны, оказывается объектом беспрерывного воздействия, с другой – субъектом, потенциально обеспечивающим безопасность. Это – постоянная взаимозависимость человека – общества , человека – государства.

• 3.    В обеспечении безопасности особую роль приобретает когнитивный и ценностно-смысловой показатель сознания человека. С позиций знаний ему необходима динамика информации и понимания в области геополитики, социально-экономических и политических процессов, исторических факторов и т. д. С точки зрения ценностных ориентаций это – морально-нравственные характеристики (категорический императив в терминах И. Канта), которые лежат в основе традиционного (национального, религиозного, общекультурного) воспитания.

Мы предприняли попытку с учетом современной реальности (геополитических процессов), результатов научно-прикладных исследований сформировать научно-теоретическую модель – синтезированную методологию. «Дихотомическая методология» (в принятых нами терминах – «гражданственность» и «традиционность») позволяет проанализировать и глобальные геополитические процессы, и локальные социальные, а также представить модель сущности и существования человека с позиции его безопасности.

Сделанные нами достаточно обобщенные, но целостные (с позиции предмета анализа – человека) методологические выводы могут служить основанием и ориентиром для более конкретных теоретических исследований в разных гуманитарных ракурсах: социологических, политологических, психологических, культурологических и т. д.

Ссылки:

• 1.    Вебер М. Политика как призвание и профессия // Избранные произведения. М., 1990 ; Теннис Ф. Общность и общество. Основные понятия чистой социологии. М., 2002. С. 452 ; Тойнби А. Постижение истории. М., 1991 ; Шпенглер О. Закат Европы. М., 1993. С. 376 ; Юнг К. Сознание и бессознательное : сборник : пер. с англ. СПб., 1997. С. 544.

• 2.    Айвазян А.А. Гражданственность и гражданское участие (теоретико-методологический анализ) : автореф. дис. … канд. полит. наук. Екатеринбург, 2001 ; Его же. Гражданская культура профессионального сообщества: исследование через призму разных поколений // Новые подходы в организации работы с молодежью : сборник материалов Всероссийской научно-практической конференции. Ч. 2. Екатеринбург, 2013. С. 7–15 ; Его же. Методология гражданского образования // Гражданское образование: сущность, проблемы, перспективы. М., 2014.