Библиотечно-информационные науки в цифровом мире: исследовательские векторы и задачи

Один из наиболее острых вопросов, который волнует современное библиотечное сообщество, – вопрос о будущем библиотечноинформационных наук в цифровом мире.

Его задают сегодня и те, от кого зависит судьба наших наук, – представители управления отраслью как на макроуровне (уровне исполнительной власти государства), так и на мезоуровне (уровне отдельных научных и научно-образовательных учреждений). Стоит ли продолжать инвестировать ресурсы в научные исследования и практико-ориентированные разработки в области библиотечно-информационных наук, когда происходят тектонические сдвиги информационнокоммуникационных платформ социального взаимодействия?

Несмотря на то, что автор этой статьи и её коллеги разрабатывают весьма результативные аналитические инструменты для принятия решения о необходимости финансирования научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР) и определения перспективных направлений научно-технологического развития для своей отрасли, подобная задача представляет особую сложность.

Необходимо найти решения не только на методическом, но и на методологическом уровне, ощущается потребность в осмыслении и переоценке предыдущего опыта и перестройке философии и идеологии понимания информационного разнообразия социокультурной феноменологии.

Современные законы научной коммуникации исключают возможность использовать в этой статье собственные, но ранее опубликованные наработки автора, касающиеся генетических основ и эволюции информационной инфраструктуры общества. Но именно представленные в них полиси-стемный подход к информационной истории общества и социологии информатизации, теория социально-информационных технологий, науковедческие изыскания и результаты включённого наблюдения позволяют сделать следующий вывод: библиотечно-информационные науки всегда были и всегда будут важным условием направленного, управляемого информационного развития. И их траектория ни в коем разе не зависит от того, сколь долго общество будет поддерживать такое учреждение, как библиотека.

Это связано с тем, что науки, которые во всём мире называются библиотечно-информационными науками, – это науки не о библиотеке, даже если слух в первую очередь из потока звуков выделяет это слово, а сама эта мысль покажется многим крамольной. Это – науки о мире, в котором базовой социальной потребностью является информационная потребность, а базовой формой взаимодействия выступает социальноинформационное взаимодействие. В мире, в котором основы культурогенеза, политического фундамента имеют информационную природу [7; 12], обязательно существуют особые явления, процессы, механизмы, социальные институты (в том числе библиотека, книжная культура и т.д.), благодаря которым базовые для общества и человека информационные потребности удовлетворя- ются, и развиваются науки, которые изучают эти потребности, процессы, механизмы, их акторов, социальные институты, их реализующие; проектируют социальные структуры, программы, направленные на их поддержку и совершенствование.

Что мы включаем в понятие библиотечно-информационных наук (Library and Information Science, LIS), которое используется по всём мире? Во-первых, «классический триумвират»: библиотековедение, библиографоведение и книговедение; во-вторых, науки, генезис и эволюция которых связаны с «триумвиратом» (например, документоло-гия или наукометрия); в-третьих, научные направления, «отпочковавшиеся» от выше обозначенных наук, которые обрели суверенность или институционализируются как самостоятельные направления (например, общая теория чтения, теория информационной культуры); в-четвёртых, научные направления, которые сегодня проходят стадию становления внутри официально оформленных наук или на стыке с другими на- учными группами (теория прикладной информатики, теория социально-информационных технологий). Вместе с тем нельзя не признать, что вопрос о структуре данного комплекса дискуссионный и сам по себе требует изучения.

Цифровой мир не просто часть информационной среды, базирующейся на цифровых системах передачи информации, на средствах коммутации и управления, обеспечивающих передачу и распределение потоков информации в цифровом виде, на форматах данных, использующих дискретные состояния. Это в первую очередь социум, который создаёт цифровую среду, осваивает её, перестраивает вековые структуры и тысячелетние институты под влиянием новых технологий, новых форматов оперирования информацией, меняет направле- ние традиционных социальных процессов, трансформирует механизмы социальной интеграции, общественного разделения труда, трансфера знаний между поколениями. Изменяемся мы сами и изменяем нашу повседневность на всех уровнях – от политики и экономики до быта и досуга.

Процессы, которые мы сегодня называем « цифровизация » , сами по себе достойны внимания библиотечно-информационных наук.

Что именно изменяет мир? Какие трансформации происходят в сфере производства и распространения знаний в социуме? Каким образом эти фундаментальные процессы влияют на информационную инфраструктуру общества? Что ожидает традиционные социально-информационные институты, к которым относится и библиотека, и книжное дело, и ГСНТИ? И самый важный вопрос: что необходимо современному человеку в цифровом мире для того, чтобы удовлетворять и развивать свои интеллектуальные, творческие, эстетические, духовные потребности, потребности личностного роста, для того чтобы быть счастливым и жить в радости, мире и добре?

Многие наши коллеги, и учёные, и практики, не верят в то, что потенциал библиотечно-информационных наук, и классических, и новых, ещё формирующихся, достаточен для проведения подобных исследований. Но позволю себе не согласиться с ними.

Давайте обратим внимание на историю наших наук. Несколько фамилий в алфавитном порядке – без ненужных рейтингов и претензий на полный охват: К. И. Абрамов, Р. С. Гиляревский, Ю. С. Зубов, О. П. Коршунов, Б. А. Семеновкер, В. В. Скворцов, Н. А. Сляднева, А. В. Соколов, Ю. Н. Столяров, В. А. Фокеев и многие другие. В их работах – изучение информационного поведения человека, исторической и ситуативной специфики информационного оперирования, эволюции информационной среды и информационной феноменологии, информационной инфраструктуры общества в динамике [см., например: 1; 3; 4; 5; 14; 15; 17; 21; 22 и другие].

Библиотечно-информационные науки не просто исследовали отдельные вопросы социально-информационного взаимодействия в разные исторические эпохи: от времён дописьменной коммуникаций до глобального информационного обмена на основе цифровых технологий. Они заложили фундамент для научного осмысления и изучения форм и форматов реализации информационного обмена и информационного обслуживания, эволюции информационной инфраструктуры. И те, кто говорит о низкой социальной значимости наших наук, не могут даже представить себе, сколь серьёзный вклад в изучение функционирования информации в обществе и системы социальных коммуникаций внесли библиотековеды и библиографоведы.

Главной особенностью отечественных библиотечно-информационных наук является то, что мы ранее, чем кто-либо другой, определили композитный характер информационной сферы – традиционной бумажной, электронной аналоговой или цифровой, – и изучали все явления, все процессы и с позиций документалистики, а далее информатики, и с позиций разных наук и научных подходов:

• •    антропологии и социологии, которые на приоритетные позиции научного познания и освоения мира ставят человека и общество, в котором он живёт;

• •    политологии и истории, которые помогают нам видеть фундаментальное и вариативное, общее и частное, глобальное и национальное. Благодаря этому мы знаем, каких моделей развития стоит бояться, какие – необходимо корректировать, а каким стоит аплодировать; каким образом следует выстраивать систему принципов и норм, обеспечивающих социально ориентированное и социально ответственное функционирование информации в обществе;

• •    психологии, которая даёт нам возможность изучать психофизиологические основания информационного поведения и информационной культуры, создавать здоровьесберегающую среду, свободную от агрессии и депрессии;

• •    культурологии, которая позволяет нам видеть не только формальные предписания, но и иные общечеловеческие нормы, типовые модели поведения, ценностные ориентиры, идеалы и видеть мир информации в диалектике традиций и новаций, высоких культурных благ и повседневности бытия;

• •    и, конечно же, педагогики и других наук, доказывающих необходимость и разрабатывающих инструментарий «мягкого управления» личностью и социумом во имя мира и добра.

И эти методологические традиции мы переносим в изучение цифрового мира как главный и самый ценный багаж.

Исторически наши науки первыми начали разрабатывать эту тематику в контексте характерного и доминирующего для ХIХ и ХХ веков информационно-коммуникативного формата – традиционных бумажных документных коммуникаций.

Сегодня сложно найти исследования информационной сферы, социально-информационного взаимодействия более фундаментальные и значимые. И многие научные достижения в познании социально-информационных процессов и явлений, которые становятся основаниями государственных программ цифровизации, были сделаны в русле библиотечно-информационных наук. Печально, что нередко они забыты, а в некоторых случаях попали на «свалку идей».

Рациональное использование научного знания – одна из самых больших проблем современности. Наша кафедра проводит реабилитацию многих теоретических работ, популяризацию научного наследия. Но одна из ключевых задач – управление знаниями, причём не только как предмет исследования, но и как прикладная проблема организации библиотечно-информационных наук. Ключевые риски стратегического развития отрасли кроются в том, что не бережётся и не применяется каждая крупинка уникальных знаний и разработок, в которые вложены силы и иные ресурсы. Повседневные практики взаимодействия библиотечно-информационных наук и обслуживаемой отрасли диссонируют с приоритетами цифрового мира, цифровой экономики идеологически, системно. Недостаточно оценивается интеллектуальный труд, часто отдаётся предпочтение активным действиям и делается ставка на единичный, не всегда осмысленный и неоднозначный по последствиям опыт, остаются без внимания и разработки предыдущих поколений, и новые идеи, публикации учёных, ситуативные разработки ставятся выше перспективных, научно обоснованных и стратегических решений.

Опираясь на клишированную сентенцию «практика – критерий истины», мы забываем о том, что если наука не просто описывает и анализирует практику, но и реализует свою преобразующую миссию, то обязательно существует лаг между появлением идеи и её осознанием, включением в официальные государственные программы, реализацией и социальной диффузией. В библиотечно-информационной сфере этот лаг составляет не менее 20 лет. Современные учёные, опережая управление и практику, как и положено – минимум на два шага, при столкновении с реалиями и профессиональными стереотипами, о которых так хорошо писал П. Г. Щедровицкий [25], слышат в свой адрес обвинения в оторванности от практики.

Большинство представителей отраслевого управления и практики часто забы- вает о том, что многое из определяющего сегодняшний день библиотек – например, программы поддержки чтения, цифровая грамотность и цифровое кураторство, деятельность в социальных сетях и блогосфера, кадры для цифровой экономики – на- чиналось с грантов, государственных заданий 2000–2010 годов, диссертаций, которые готовились в МГИК и других научных центрах [см., например: 6; 7; 8; 9; 10; 13; 16; 20; 23; 24; 26 и многие другие]

В условиях движения к цифровой экономике происходит трансформация не только повседневных информационных практик, но и классической гносеологической «линейки»: теория (философия) – методология – методика исследования (эмпирический уровень). Актуальность приобретает особый вектор методологии – методология макроуровней социальной деятельности, формирующая новые форматы взаимодействия науки и практики: быстрое восхождение практики к научным исследованиям, с одной стороны, и интеграцию научных исследований в социальные практики – с другой стороны.

На макроуровнях выше степень социальной ответственности за принятые решения, что определяет необходимость рассмотрения проблем социального проектирования не только в русле вульгарной интерпретации и «вписывания» в ситуативные структуры, а «по существу» – с целью упреждения и ослабления социальных рисков и содействия действительно эффективной деятельности. Сегодня в библиотечно-информационных науках мы развиваем этот особый уровень – уровень стратегической аналитики, который представляет собой социокультурное проектирование только на научной основе, на основе многофакторного изучения и прогнозирования.

Прорывный характер носят исследования и разработки в области социально-информационных технологий. Это научное направление, которое родилось в МГИК, ин-ституциализируется и в течение десятилетия станет одной из полноправных библиотечно-информационных наук, перерабатывая их наследие для перехода на иной, более фундаментальный уровень исследования возможностей информационного воздействия на социум и управления им [20]. Социально-информационные технологии – это совокупности методов и средств информационного воздействия на общество с целью получения определённого социального результата. Н. А. Сляднева включает в содержание понятия «социально-информационные технологии» совокупность контента (информационных сообщений, смыс- лов, именуемых ключевыми императивами и являющихся информационно ёмкими, компактными, «свёрнутыми» программами, информационно воздействующими на людей с целью получения запланированных реакций) и социально-информационной инфраструктуры (системы средств трансляции аудитории ключевых императивов, которая может включать в себя как традиционные (или технические) каналы распространения информации, так и общественные организации, учреждения, используемые для тех же целей) [19].

В наши дни социально-информационные технологии стали приоритетными инструментами социального управления в силу возможности оперативного глобального охвата аудитории (множества социальных субъектов) единым информационным контентом, что обеспечивает им социальносинергетический эффект. Научиться создавать, организовывать и регулировать этот контент на благо человека и общества – наша главная научная задача, и для её решения необходима и общая теория чтения, и библиографоведение, и теория социальных коммуникаций, и книговедение.

Справедливости ради надо сказать, что настоящие прорывные инновации встречаются крайне редко во всех сферах, но это не повод отказывать от каждодневной, кропотливой научной работы, инвестируя силы в так называемые устойчивые инновации.

Попробуем обозначить круг наиболее актуальных направлений исследований для библиотечно-информационных наук:

• 1.    Исследования информационно-коммуникативных форматов : важно определить направление и содержание их развития, спрогнозировать следующую смену доминанты, новую онтологию. Какие форматы, социальные технологии, механизмы, институты будут обеспечивать удовлетворе-

  L

  
  

• 2.    Исследования чтения , потому что оно не исчезнет никогда, даже если перестанет существовать бумажная книга и библиотека в её традиционном понимании, даже если библиотека станет центром общения, пространством идей.

• 3.    Исследования производства знания :

• 4.    Исследования в области организации информационных массивов и потоков – комплекс проблем, который мы поручили решать машине, не решив её до конца в самой совершенной информационной системе – в человеческом мозге. Машина научилась работать с формализованными метаданными, но не с теми метаданными, которые мы используем в повседневных практиках информационного поиска.

• 5.    Исследования интеллектуализации информационной деятельности . Эта позиция заслуживает отдельной статьи, ибо искусственный интеллект и его ИТ-реализация – слишком сложны и не сводятся только к тесту Тьюринга. Зарождается пул принципиально новых функциональных направлений библиотечно-информационной деятельности, создающих разнообразие новых информационно-аналитических продуктов. В связи с этим актуально глубинное моделирование интеллектуальных механизмов информационно-аналитической деятельности [18] и проектирование предсинтеза нового кластера компетенций библиотечноинформационного специалиста.

• 6.    Исследования информационной инфраструктуры , которую ожидает коренной перелом в ближайшие 10–15 лет. Уже сегодня мы обоснованно говорим о том, что, например, информационная инфраструктура науки будет абсолютно другой [2], ибо те

ние главной социальной потребности – информационной?

Развитие информационных коммуникаций за последние 20 лет доказало, что чтение само по себе имеет черты социального института, причём более устойчивые, чем критерии библиотеки как социального института. В ряду исследовательских задач, которые хотелось бы решить в ближайшее время, – выяснить, может ли чтение, актором которого выступает обычный человек, «привычный» объект нашего патерналистского воздействия, приобрести какое-либо, пока ещё непонятное институциональное оформление?

точного, художественного, научного, аналитического; его институтов, новых и традиционных механизмов его представления и функционирования в обществе. Представляют интерес новые, зарождающиеся в условиях цифровой экономики традиции интеллектуальной собственности; границы и мера допустимого влияния производителя информационного продукта на социум; измерение социального эффекта и социального одобрения.

процессы, которые катализируют перемены, столь сильны, что их, как и атомную реакцию, уже невозможно остановить.

Один из самых острых вопросов: что будет происходить с традиционными элементами информационной инфраструктуры, и самая прикладная тема, из тех, которыми мы должны заниматься сегодня, – рациональное использование потенциала библиотечных кадров в ходе, видимо, уже неизбежного и серьёзного сокращения библиотек, которое ведётся в стране. «Кадровая конверсия» – задача ближайшего будущего, требующая научно обоснованного решения. В его основе должно лежать понимание позиций библиотечной профессии в профессиональной структуре общества, компетент-ностный и полисистемные подходы.

Сегодня складываются новые форматы реализации информационной работы, основанные на инициативной деятельно- сти профессионалов, на проектности, коллаборации и гибкости трудовых отношений. Эти новые форматы приходят взамен организационных структур, противоречащих цифровому миру своей приверженностью к ценностям уходящей эпохи, но в нашу сферу они приходят очень тяжело, но именно в них – основные решения «кадровой конверсии». Цифровой контент не сводится только к электронным библиотекам, но и имеет индивидуальную направленность – как и диктуют актуальный информационный рынок, повседневные культурные и социальные практики. Научить пользоваться цифровыми технологиями можно быстро, а вот какова среда для их использования, доступ- на ли она, обозрима, интересна и значима ли для пользователя – вот вопросы, на которые надо ответить до того, как начинать строить проекты реквалификации отраслевых кадров.

В заключение хотелось вспомнить слова великого О’Генри: «Дело не в дороге, которую мы выбираем; то, что внутри нас, заставляет нас выбирать дорогу» [11]. Будущее библиотечно-информационных наук зависит от того, что внутри нас, – от наших интересов, от наших ценностей, от нашего труда. Мир меняется, и мы меняемся вместе с ним: ставим новые задачи и выбираем новые пути их решения. Насколько всё это результативно, покажет завтрашний день.