Благотворительная деятельность буддийского сообщества Бурятии в период Первой мировой войны (по материалам бурятских источников на классической монгольской письменности)

Цыренова Н. Д., Цыренов Ч. Ц. Благотворительная деятельность буддийского сообщества Бурятии в период Первой мировой войны (по материалам бурятских источников на классической монгольской письменности) // Восточный вектор: история, общество, государство. 2025. Вып. 3. С. 64–70.

Известно, что в годы Первой мировой войны бурятское буддийское духовенство взяло на себя значительную часть работы по организации социальной под- 64

держки раненых и больных воинов, сирот и семьей погибших. Одной из наиболее эффективных и постоянных форм социальной активности духовенства являлась организация сбора пожертвований на определенные конкретные нужды. В тот период ламы все еще были уважаемыми местными жителями и общественными деятелями. Согласно архивным данным, к весне 1915 г. ряды сборщиков пожертвований насчитывали 91 человек, в том числе 30 ширетуев забайкальских дацанов [4, с. 29]. В работе Е. В. Севостьяновой отмечено, что большое количество бурятского населения не подлежало воинскому призыву, губернская власть активно привлекала их к благотворительности [4, с. 30]. Однако тезис об ограничениях на призыв бурятского населения требует уточнения. Ограничения касались преимущественно отправки на фронт, тогда как для работ в тыловых районах бурятское население все же привлекалось [1, с. 56; 2].

Телеграммой от 3 декабря 1914 г. глава ламайского духовенства Восточной Сибири Пандито Хамбо-лама Д. Д. Итигэлов сообщил военному губернатору об образовании под своим председательством комитета по сбору среди бурятского населения пожертвований на военные нужды. В состав этого комитета вошли ширетуи бурятских дацанов, волостные старшины инородческих волостей и представители интеллигенции [4, с. 30].

Созданный в феврале 1915 г. «Общебурятский комитет по сбору пожертвований на нужды войны» во главе с Д.-Д. Итигэловым активно занимался решением актуальных проблем [5, с. 47]. По инициативе Пандито-Хамбо-ламы Итигэлова было создано Общебурятское общество по сбору денежных пожертвований для помощи больным и раненым воинам, куда вошло около 120 духовных и светских лиц [3, с. 120].

Стоит отметить, что на одном архивном документе на монгольской письменности от 22 февраля 1916 г. обнаружена печать Общебурятского общества1. На других архивных документах 1915 г. имеются печати Общебурятского комитета. В текстах на монгольской письменности употребляли термин бур. bülgüm ‘группа, общество’2. Также в документах на монгольской письменности чередовали термины «Комитет» и «Общество»3.

Материалами исследования послужили документы из фондов Государственного архива Республики Бурятия (ГАРБ), в частности, дело № 477 из фонда 84, д. 33 из фонда 454 «О сборе добровольных пожертвований на нужды войны». В них содержится переписка Пандито Хамбо-ламы Д.-Д. Итигэлова с настоятелями (ширетуями) дацанов, донесения ширетуев о ходе сбора пожертвований и денежных суммах, направляемых в канцелярию Пандито Хамбо-ламы вместе с нарочными, а также материалы о деятельности и съездах Общебурятского комитета по сбору пожертвований на нужды войны и т. д.

Перевод данных источников позволяет проследить организационные особенности процесса документирования мероприятий. Ниже представлен перевод с монгольской письменности письма ширетуя Цугольского дацана (совр. Агинский округ Забайкальского края), адресованного Пандито Хамбо-ламе Д. Д. Итигэлову 1915 г. (прил. 1):

«Пандито Хамбо-ламе буддийского духовенства Восточной Сибири с уважением доводим до вашего сведения, что приказ № 239 от 1 апреля Общебурятского комитета был выполнен. На нашем общем собрании Цугольского волостного [правления] было принято решение (в оригинале стоит piirγovur) от 31 мая сего года о том, что надо собрать с каждой души по 2 тугрика 50 мунгэ. С данной суммы были направлены восемь тысяч тугриков на строительство бурятского Петроградского [лазарета], на содержание коек на западе России и на юге Кавказа. Также с той суммы были доставлены [деньги] вам от волостного правления. Кроме этого, было предложено добровольное пожертвование среди гэлун-лам дацана по близости. Собранную сумму в размере 25 тугриков вместе с именным списком отправляем сегодня по почте на станцию Оловянная»1.

Вместе с данным письмом в архиве имеется подписной лист № 185, выписанный ширетую Цугольского дацана Синхиву для сбора добровольных пожертвований на помощь больным и раненым воинам и семьям казаков- бурят от 1 апреля 1915 г. от председателя Общебурятского комитета Пандита Хамбо-ламы Ити-гэлова. В списке перечислены 13 имен и фамилий гэлун-лам Цугольского дацана, из них шесть человек пожертвовали по 3 рубля, а остальные семь — по рублю. Общая сумма 25 тугриков подтверждена ширетуем Цугольского дацана Санхи2.

С каждым призывом число семей, нуждавшихся в помощи, возрастало, а количество лиц, способных оказать эту помощь, соответственно, уменьшалось. Для вступления в комитет ламы писали заявление о желании стать почетным членом (budutu čilin / kündütü čelin) правления и сдавали по три тугрика. В заявлении лама также просил рассмотреть его просьбу3.

В заявлении ширетуя Банзарагчи Араниреткого дацана (Ара-Киретский дацан Бичурского района) указано: «По приказу № 11 от 19 августа 1915 г. были упомянуты 5 человек, которые войдут в состав комитета. Гэгэну были вручены 5 заявлений и 15 тугриков»4. В донесении ширетуя Чойжимчо Чжагасутаевского дацана отмечено, что дацаны действовали (degürgemǰin-dü досл. выполняли) по приказу номер 21 от 19 августа 1915 г., и сообщается, что староста дацана Цы-ренжаб Будаев желает стать действительным членом [комитета] в статусе почетного члена, в связи с чем было пожертвовано 28 тугриков5. В списке членов Бар-гузинского дацана, направленных в Общебурятский комитет от 23 сентября 1915 г., значились двое человек, внесших по 25 тугриков. Один из них был шире-туй-ламой Баргузинского дацана, другой — подателем милостыни Базаром Па-суевым, указанным как почетный член (ӧglege-yin eǰen kündütü čelin)6. Следует предположить, что члены комитета вносили по три тугрика, а чтобы стать почетным членом, требовался взнос в 25 тугриков.

27 ноября 1915 г. в правление Общебурятского комитета по сбору пожертвований на нужды войны поступило заявление от Базаржапа Цыбикова, уроженца села Ачи Оронгойского волостного правления. Он изъявил желание стать членом

Общебурятского комитета по сбору пожертвований на нужды войны и внес три тугрика, чтобы стать полноправным членом1 [3, л. 247]. В своем письме Базар-жап Цыбиков использует слово medegülelge ‘заявление’.

Аналогичное заявление поступило от Гатапа Бадмаева, хуварака Гусиноозерского дацана от 15 ноября 1915 г. В нем сообщается, что он выразил желание стать членом Общебурятского комитета и внес три тугрика, в связи с чем просит правление рассмотреть его заявление2. В данном письме русское слово «заявление» написано на монгольской письменности.

Нами также обнаружено ответное письмо на бланке с печатью Общебурятского общества. В нем указано: «На общем собрании Общебурятского общества было заслушано, что вами были поднесены 25 тугриков на сбор пожертвований для помощи больным и раненым воинам. По решению от 30 января сего года вы единогласно избраны по уставу на общем собрании. Об этом правление данного общества сообщает вам. Искренне надеемся на оказание помощи щедрых добровольных пожертвований общества от населения, не отказываясь от своего намерения». Данное ответное письмо от 22 февраля 1916 г. № 235 написано почетному члену общества по имени Мархи, ширетую Янгажинского дацана, и подписано от имени члена правления гэлуном Тудубдоржи Жигмитовым3 (прил. 2).

Как известно, в тот период ламы были освобождены от воинской повинности, поэтому они вынуждены были жертвовать денежные средства и собирать их среди населения путем массовой агитации. В донесении от 18 сентября 1915 г. от ширетуя Банзарагчи Аракиретского дацана сообщается, что «собрано и сдано 200 тугриков по протоколу Общебурятского комитета. Хотим доложить, что остаток суммы соберем в ближайшее время и сдадим»4. Из данного сообщения можно сделать вывод, что вышестоящие органы власти заранее установили для духовенства определенные объемы денежных сборов:

Далее приведем русский перевод отчетного финансового документа Общебурятского общества от 22 февраля 1916 г.5 Согласно протоколу собрания членов Общебурятского общества, отчет о распределении поступивших средств за 1916 г. выглядел следующем образом:

• 1.    Расход на содержание бурятского Петроградского лазарета за год — 36 000 туг.;

• 2.    Помощь семьям мобилизованных солдат из Байкальской области, а также работы по сенокосу и посеву — 80 000 туг.;

• 3.    Подарки солдатам к празднику Пасхи (ulaγan ӧndügen-ü), переданные через бурятский медицинский отряд, — 7 000 туг.;

• 4.    Расходы на содержание бурятских коек на Кавказе — 6 000 туг.;

• 5.    Бурятским доверенным лицам (buriyad-un itegemǰi-tü-ner-tü) — 6 000 туг.;

• 6.    Расходы на канцелярию правления и прочие нужды — 400 туг.

Общая сумма расходов составила 137 000 тугриков.

Из 137 тыс. тугриков часть была пожертвована иркутскими бурятами, а также некоторыми байкальскими бурятами (bayiγal-un buriyad). Нужно выполнить новый сбор 82 328 туг. «Об этом правление сообщает вам, ширетуи и ламы. Просим, как в этот год, собирать пожертвования усердно»1.

Для выделения определенной свободной суммы из средств казначейства дацана проводилось собрание. В результате собрания выносилось решение (приговор) и расписывались. В конце документа список заверяли печатью казначейства2.

Текстологический и терминологический анализ переписки позволяет выявить термины, возникшие в тот период. К ним относятся: badar ‘подаяние, подношение странствующим монахам-ламам’, badar-un qaγudasun ‘лист пожертвований, badar quriyaqu ‘собрать подношения’. Данное слово часто употреблялось в среде бурятского духовенства и постепенно по мере развития делопроизводства по соответствующей теме это слово стало привычным административным термином.

Заключение. Таким образом, на основе вышеприведенных архивных конкретно-исторических сведений можно заключить, что бурятское буддийское духовенство, будучи самым авторитетным общественным и религиозным институтом бурятского общества того времени, взяло на себя значительную часть важных мероприятий по сбору и передаче финансовых средств в виде добровольных пожертвований для ухода за раненными и больными воинами, сиротами, семьями погибших. Организационной формой данных мероприятий стал Общебурятский комитет по сбору пожертвований на нужды войны, что позволило обеспечить посильный вклад бурятской общественности в общее дело в трудный военный период.