Борьба с социальными болезнями в 1920-е гг.: на материалах Нижегородского края и Автономной Татарской Социалистической Советской Республики

Кежутин Андрей Николаевич

В современной историографии получили распространение работы, посвященные ранее малоисследованным вопросам российской повседневности, осуществленные на основе широких сквозных сравнительно-правовых и культурных параллелей. Одной из важнейших проблем остается изучение состояния народного здоровья и благосостояния.

Особенный интерес представляет сравнительно-исторический анализ данных сфер в отношении великорусских и национальных регионов Поволжья, прежде всего с мусульманским татарским населением. С одной стороны, в иностранных работах подчеркивается общность правовой и социальной политики в отношении татар Поволжья, живших бок о бок с русскими, которая мало чем отличалась от принятой в отношении русских крестьян и привела к подобным социальным последствиям после 1917 г. [1, p. 183; 2, p. 197]. С другой стороны, отмечается преемственность в отношении успешности реформ дореволюционного и советского периода [2, p. 190]. Вместе с тем, по замечанию Б. Энджел, у русских крестьян в начале XX в. ситуация в сфере здравоохранения была значительно хуже, в частности, фиксировался необычайно высокий показатель младенческой смертности даже по сравнению с соседями-мусульманами [3, p. 91]. Данное положение требует конкретизации относительно периода 1920–1930-х гг., когда одним из важнейших общественно-медицинских показателей наряду с младенческой смертностью являлся уровень распространения социальных болезней – сифилиса и туберкулеза.

Нижегородский край (с 1932 г. – Горьковский) и Автономная Татарская Социалистическая Советская Республика (Татреспублика, АТССР) представляли собой соседние регионы со значительной долей как русского (до 77 % в Нижегородском крае и 43 % – в АТССР), так и национального населения. Нижегородский край был создан на основе Нижегородской губернии, Чувашской

АССР, Марийской и Вотской автономных областей и исторически включал в себя, кроме титульных национальностей, значительный процент мордовского и татарского населения [4, с. 12–13]. АТССР была образована на основе Казанской губернии с присоединением ряда территорий Уфимской, Самарской, Вятской и Симбирской губерний с преимущественно татарским населением, однако включала значительные контингенты чувашей, мордвы, марийцев и удмуртов [5].

Состояние медицинского обеспечения исследуемых регионов было неудовлетворительным. На проходившем 27–28 мая 1922 г. в Казани Съезде заведующих губернскими отделами здравоохранения и санитарных врачей голодавших губерний Поволжья и Прикамья представители Нижегородской, Симбирской, Самарской, Саратовской губерний, Уфимской, Татарской, Башкирской республик, Чувашской АССР, Марийской и Вотской автономных областей практически единогласно высказались о плохом состоянии больничных зданий, не ремонтировавшихся много лет, отсутствии белья, недостатке инструментария и медикаментов, в зимнее время – топлива и продовольствия [6, с. 114]. В условиях голода и масштабных эпидемий сыпного, брюшного и возвратного тифа огромной была смертность. Так, в Сернурском кантоне Марийской области смертность доходила до 1 тыс. чел. в неделю [7]. Отсутствие национальных медицинских кадров, низкий общий культурный уровень населения и плохие социально-экономические условия предопределяли более высокие цифры естественного прироста русского населения над татарским в АТССР и над чувашским, мордовским, марийским и удмуртским в Нижегородском крае и в целом в РСФСР [8, с. 789–790].

В таких условиях происходил всплеск социальных болезней. Причинами туберкулеза были неблагоприятные жилищные условия (углы, каморки, непроветриваемые подвальные и полуподвальные сырые помещения), скученность населения, тяжелые изнурительные условия труда, производственная антисанитария, низкая заработная плата, неразвитость социального страхования [9, с. 994–995]. Основными причинами массовости венерических болезней для заболеваний, передававшихся половым путем, признавались проституция, а в отношении бытового сифилиса – неустроенность быта, «малокультурность» населения [10]. Последняя выражалась в отсутствии элементарных знаний о причинах бытового и полового распространения сифилиса, правил и навыков личной и общественной гигиены.

Характерными особенностями Нижегородского края в плане распространения венерических болезней были его географическое положение (центр пересечения торговых путей) и деятельность Нижегородской ярмарки, оживившаяся в эпоху нэпа и притягивавшая еще с дореволюционных времен значительную часть проституток из соседних губерний, служившая одним из важнейших источников сифилизации сельского населения окрестных регионов посредством отхожих промыслов крестьян и внутренней торговли [11, с. 19]. Общая заболеваемость туберкулезом в 1924 г. составляла 16 404 чел., или 63,5 на 10 тыс. населения, сифилисом – 12 021 чел., или 46,5 на 10 тыс. населения [12, с. 18–19]. При этом необходимо учитывать относительную достоверность статистики послереволюционных лет, ведение которой было нарушено общей нестабильностью в стране. Так, в Чувашии наибольшее количество заболевших сифилисом было зарегистрировано в 1917–1918 гг., что объяснялось возвращением из армии зараженных солдат, а количество обращений в последующие годы уменьшилось из-за сокращения деятельности лечебных учреждений [13, л. 22].

В АТССР, в отличие от Нижегородского края, цифры смертности от туберкулеза среди татар почти в полтора раза превышали аналогичные показатели среди русского населения (32,8 против 25,3 на 10 тыс. населения), показатели заболеваемости сифилисом были примерно равными (25,6 на 10 тыс. населения) [14, с. 998; 15, с. 456].

В аспекте организации борьбы с социальными болезнями АТССР изначально находилась в более выгодном положении, как в силу относительной удаленности от торговых путей, так и ввиду наличия крупного центра подготовки медицинских кадров, одного из старейших в стране – Казанского университета. В то же время медицинский факультет Нижегородского университета был открыт только в 1920 г., работал нерегулярно, в 1929 г. был закрыт, а затем восстановлен незадолго перед преобразованием в медицинский институт.

Широкое участие в борьбе с социальными болезнями в обоих исследуемых регионах принимала общественность, первоначально группировавшаяся соответственно вокруг Казанского и Нижегородского обществ врачей, основанных еще в середине XIX в. В 1920-е гг. в процесс противоборства социальным болезням была вовлечена широкая общественность, включавшая представителей советских, партийных, профессиональных организаций, производственных коллективов [16, с. 64]. Именно общественное участие советов всех уровней, женотделов, РЛКСМ, профсоюзов предопределило успех многочисленных недель, трехдневников и отдельных массовых мероприятий по борьбе с венеризмом, проституцией, туберкулезом. Однако основная роль общественности заключается в определении совместных с врачебным сообществом и государственными учреждениями мероприятий и их вынесении на всестороннее обсуждение посред- ством периодической печати. Основными направлениями преодоления социальных недугов виделись: социально-экономическое (улучшение условий труда и быта, жилищного обеспечения, питания, заработной платы), просветительское (широкая пропаганда санитарно-гигиенических знаний, массовое культурное просвещение населения), организационное (создание сети амбулаторных и стационарных лечебных учреждений, санаториев и профилакториев).

Общей чертой исследуемых регионов была неравномерность распределения медицинских кадров и их национальный характер. Несмотря на политику коренизации, общую для всех национальных регионов Нижегородского края и АТССР, ее результаты в 1920-е гг. были незначительны. Если Казанский университет в значительной степени выполнил «социальный заказ», то в Нижегородском крае такой уклон в подготовке медицинских кадров отсутствовал. Результатом стало преобладание медицинских кадров и общего количества лечебных учреждений в Нижегородской и Кировской (бывшей Вятской) областях и хронический дефицит врачей и больниц в национальных автономиях. В то время как к середине 1930-х гг. в Горьковской области имелось 78 здравпунктов, в Марий Эл функционировало 13, в Удмуртии – 6, в Чувашии – только 5. Аналогичной была ситуация с туберкулезными и венерологическими диспансерами и койками в них [17, л. 47].

Динамика противоборства туберкулезу и сифилису показывает более последовательную и успешную работу в АТССР, где с 1924 г. благодаря помощи Красного Креста в Казани и ряде кантонов была последовательно развернута сеть диспансеров по борьбе с социальными болезнями, проведена работа по учету заболеваемости и вовлечению широкой общественности в данный процесс [18, с. 575]. Вместе с тем ситуация в сельской местности АТССР была крайне тяжелой, заболеваемость сифилисом к середине 1930-х гг. снизилась лишь на 30 % [19, с. 35]. В сельской местности более успешная работа велась в Горьковской области, где заболеваемость сифилисом к середине 1930-х гг. снизилась на 40 %, хотя и встречались деревни, где уровень зараженных сифилисом по-прежнему достигал 90 % [20, л. 21].

Таким образом, борьба с социальными болезнями в Нижегородском крае и в АТССР в 1920-е гг. имела общие черты, детерминированные многонациональным характером регионов и историческими судьбами их развития. Противоборство социальным недугам, приобретшим массовый характер в силу экстремальных условий переходного периода, строилось на тесном взаимодействии власти и общественности. Именно продуктивная совместная государственно-общественная деятельность по преодолению негативных социально-экономических причин туберкулеза и венерических заболеваний наряду с развитием государственной системы здравоохранения стала залогом успеха в трудной борьбе с социальными болезнями.

Ссылки: