«Брак по любви» или лишение профессии: как президент Федеральной палаты адвокатов отвечает на критику законопроекта об «адвокатской монополии» и продвигает организованную под эгидой Министерства юстиции «пыточную свадьбу» юристов с адвокатскими палатами

Содержание выступления президента Федеральной палаты адвокатов Светланы Володиной на проведенном в ФПА 27 ноября 2025 года круглом столе, о котором рассказано в материале под названием «Если законопроект будет принят, мы будем его выполнять», размещенном на сайте ФПА [1], вынуждает констатировать следующее.

Выступление Светланы Володиной, при ближайшем рассмотрении его тезисов в контексте международных стандартов, Конституции Российской Федерации, отраслевого законодательства и критических оценок юридического и экспертного сообщества, обнаружило ряд системных противоречий, риторических уловок и факт игнорирования ключевых правовых принципов в угоду продвижению законопроекта о так называемой «адвокатской монополии» [2]. Тезисы президента ФПА представляют собой неудачную попытку маскировки глубокого институционального кризиса российской адвокатуры и фактического отказа руководства органов корпоративного управления адвокатурой от принципов независимости адвокатуры и адвокатов в угоду административному подчинению государственным акторам. Прежде всего – чиновникам из Министерства юстиции.

Рассмотрим отдельные тезисы выступления, нашедшие отражение в опубликованном материале.

1.    Полемика уровня «ноль»

Тезисы Светланы Володиной: Светлана Володина утверждает, что профессиональное сообщество перешло от «острой стадии полемики» к «предметному диалогу» и заявляет, что в своем выступлении она озвучивает позицию ФПА «на критику со стороны частнопрактикующих юристов, не желающих в обязательном порядке вступать в адвокатуру для продолжения своей прати-ки в качестве судебных представителей».

Этот тезис маскирует действительное отсутствие диалога, подменяя его монологом доклад- чика в пользу законопроекта. Об этом свидетельствует и анализируемый материал: доводы выступивших на мероприятии участников, категорически возражавших против введения «адвокатской монополии» в нем не освещены.

В действительности же ФПА не проводила и не проводит никаких равноправных консультаций с адвокатами и частнопрактикующими юристами, а лишь навязывает всем им позицию, согласованную с Министерством юстиции [3, 18], что противоречит принципу самоуправления адвокатуры, согласно которому адвокатские ассоциации должны быть независимыми от государства. Как показывает дальнейшее изучение тезисов Светланы Володиной, она, а следовательно, и ФПА, в действительности полностью игнорирует критику [4, 5, 13, 19, 20], фокусируясь на избирательных примерах и абсурдных умозаключениях, а сами мероприятия по обсуждению вопроса об «адвокатской монополии», проводимые под эгидой или с участием ФПА, проводятся исключительно для создания видимости наличия некоего компромисса, который в действительности не достигнут.

Заявление о «предметном диалоге» является попыткой представить ситуацию в выгодном для ФПА свете, игнорируя суть происходящего. «Диалог» на круглом столе, как показывает содержание опубликованного материала, ведется не о том, нужна ли «адвокатская монополия», а о том, как ее лучше и быстрее внедрить, что подчеркивает антиконкурентную и антиправовую суть предлагаемых контрреформенных и социально вредных изменений, продвигаемых ФПА и Министерством юстиции. По сути, мы имеем не диалог, а навязывание чужой воли, как адвокатам, так и частнопрактикующим юристам. Между тем международные стандарты, в частности, Основные принципы ООН, касающиеся роли юристов, подчеркивают, что доступ к юридической помощи и право выбора защитника являются фундаментальными правами человека (п. 1, 3, 5).

Предлагаемый законопроект, устанавливающий «монополию адвокатуры» на судебное представительство, прямо ограничивает эти права, однако президентом ФПА РФ данный тезис полностью проигнорирован.

• 2.    Концепция «административного сервилизма» против принципа независимости адвокатуры

Тезисы Светланы Володиной: «Должна вам сказать, что поручение Правительства России выполнено, и, если законопроект будет принят, мы будем его выполнять».

Данное заявление является квинтэссенцией административного сервилизма.

• 1.    Подрыв основ: согласно закону (ст. 3 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации»), адвокатура является институтом гражданского общества и не входит в систему органов государственной власти. Однако заявляя о готовности «выполнять» законопроект о введении «адвокатской монополии», направленный на демонтаж независимой юридической профессии и превращение адвокатуры в поднадзорный придаток органов исполнительной власти [5, 19, 20], президент ФПА фактически подрывает основы нормативного регулирования адвокатуры и отрекается от обязанности защищать ее независимость.

• 2.    Противоречие международным стандартам: Основные принципы ООН, касающиеся роли юристов [6] (п. 24) гласят, что юристы имеют право создавать самоуправляемые ассоциации для защиты своих интересов. Позиция «мы будем выполнять» игнорирует тот факт, что законопроект вводит механизмы, позволяющие Министерству юстиции отстранять президентов региональных адвокатских палат и вмешиваться в дисциплинарное производство, что прямо нарушает как данный принцип, так и принцип невмешательства государства в адвокатскую деятельность (п. 16 Основных принципов ООН о роли юристов). И это, уже не говоря о том, что ни ФПА, ни адвокатские палаты уже давно не соответствуют международным стандартам в части прозрачности и подотчетности, а также демократического формирования руководства этих организаций [7, 8, 16]. Если закон принят – его обязаны исполнять, но профессиональные организации адвокатов обязаны, до его принятия, отстаивать независимость адвокатуры, защищать граждан от неконституционных ограничений и обеспечивать соблюдение международных стандартов защиты адвокатов. Простое «будем выполнять» без оговорок – это политическая и институцио-

• нальная кооперация и административный сервилизм, а не защита независимого статуса адвокатуры и каждого адвоката.

• 3.    Игнорирование угроз: законопроект о введении «адвокатской монополии» – это не «развитие», а «контрреформа». Согласие выполнять его требования без жесткого публичного противодействия антиадвокатским новеллам – есть акт капитуляции руководства ФПА. То, что законопроект об «адвокатской монополии» – это плод совместной инициативы ФПА и Министерства юстиции, свидетельствует об активном соучастии не избираемого адвокатами демократическим путем руководства ФПА в процессе построения зависимой от чиновников Министерства юстиции системы правовой помощи.

• 4.    «Охлаждающий эффект»: угроза лишения статуса адвоката и утрата, тем самым, права на профессию через механизмы, контролируемые Минюстом (или под его давлением), заставит адвокатов отказываться от «токсичных» дел («политических» дел, дел против крупных госкорпораций, дел о коррупции, споров с государственными органами и т.п.). Адвокат будет выбирать безопасность статуса, а не активную защиту доверителя, что уничтожит принцип состязательности сторон (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ). Эта проблема также была проигнорирована в выступлении Президента ФПА, что свидетельствует либо о непонимании ею данного обстоятельства, либо о его сознательном замалчивании.

• 3.    Иллюзия «брака по любви» и принудительная инкорпорация частнопрактикующих юристов

Тезисы Светланы Володиной: пример с корректировкой списка экзаменационных вопросов, проделанной по результатам обращения в ФПА частнопрактикующих юристов и обсуждением сокращения срока между попытками пересдачи экзамена и тезис: «Брак по любви, на мой взгляд, лучше, чем другие формы... Поэтому мы готовы к обсуждению...».

Неудачное использование семейно-бытовой метафоры в вопросе судьбы правовой системы неуместно и цинично маскирует принудительный характер реформы.

• 1.    Подмена понятий и несвобода труда: то, что Светлана Володина называет «обсуждением» и переходом к «предметному диалогу», на деле является принудительной инкорпорацией. Законопроект ликвидирует возможность самостоятельной практики для юристов, не входящих в адвокатуру. Метафора «брака по любви» лицемерна, поскольку на самом деле речь идет не о

• 2.    Нарушение свободы ассоциаций: принуждая юристов вступать в адвокатуру, которая в значительной степени не соответствует международным стандартам [8], руководитель ФПА, то есть организации, которая, как справедливо отмечается в пункте 72 доклада A/HRC/60/59 Специального докладчика ООН по вопросу о положении в области прав человека в Российской Федерации Марианы Кацаровой находится под контролем государства [10], грубо нарушает положения статьи 30 Конституции Российской Федерации, гарантирующей свободу вступления в объединения.

• 3.    Ложная уступчивость: упоминание корректировки экзаменационных вопросов и сокращения сроков пересдачи подается Светланой Володиной как достижение и пример компромисса. Однако это – микроскопические технические уступки на фоне того, что сам институт адвокатуры лишается субъектности, а Минюст получает, среди прочего, право «отложенного вето» при допуске в профессию. Это классическая тактика отвлечения внимания от разрушения фундаментальных основ профессии. Смягчение требований как инструментов «пути в адвокатуру» выглядит как технические уступки, но не отвечает главному риску – институциональной централизации адвокатуры и усилению инструментов внешнего воздействия на нее. «Шаги навстречу» в виде мелких технических поправок не меняют сути реформы. Это тактика «кнута и пряника», где «пряник» – незначительные уступки, а «кнут» – угроза лишения профессии для сотен тысяч юристов.

• 4.    Невнимание к доводам о нарушении доступа к правосудию. «Адвокатская монополия», при ее введении, резко сократит количество доступных представителей (частных юристов больше, чем адвокатов, особенно в регионах). Это создаст физический дефицит адвокатов в отдаленных районах, делая квалифицированную помощь недоступной для граждан. Однако президент ФПА

4.    Манипуляция понятием «справедливость»

добровольном вступлении частнопрактикующих юристов в адвокатуру, а об их принудительной инкорпорации, когда юристы вынуждены вступать в адвокатуру под угрозой потери права на профессию, что противоречит, в том числе, принципу свободы труда (статья 37 Конституции Российской Федерации). Поэтому очевидно, что «адвокатская монополия» – это отнюдь не «брак по любви», а, продолжая метафору, самое настоящее принудительное сожительство с непрекра-щающимися актами абьюза, изнасилованиями и разнообразными насильственными действиями сексуального характера.

РФ этот довод противников адвокатской монополии замалчивает и не отвечает на него.

Тезисы Светланы Володиной: «...сравнивайте две позиции: свою – для того, чтобы вам оказаться в суде, вам достаточно иметь только диплом; и адвоката – он должен сдать экзамен... подчиняться кодексу этики и закону... Подумайте, справедливо ли это неравенство?».

Данный аргумент является логической ошибкой и популизмом, призванным расколоть юридическое сообщество.

• 1.    Ложная дихотомия: «несправедливость» устраняется не путем принудительного помещения в избыточно регламентированную среду, а путем создания привлекательных условий для осуществления профессиональной деятельности. Между тем, фактически Светлана Володина подтверждает: адвокаты уже находятся в дискриминируемом положении, как из-за наличия вступительного квалификационного экзамена, так и из-за репрессивного контроля, налоговой нагрузки и отсутствия социальных гарантий. Однако Светлана Володина предлагает не улучшить положение адвокатов, а ухудшить положение свободных юристов, распространив на них дефекты существующей в адвокатуре системы.

• 2.    Игнорирование реальности: Светлана Володина умалчивает, что законопроект сохраняет право штатных юристов компаний и государственных органов (которые часто являются оппонентами граждан) выступать в судах без статуса адвоката. То есть получается, что «справедливость» «восстанавливается» только за счет уничтожения независимых частнопрактикующих юристов, в то время как государственные и корпоративные юристы останутся в привилегированном положении. Где же тут «справедливость»?

• 3.    Этика как инструмент репрессий: ссылка на Кодекс профессиональной этики адвоката как на благо игнорирует тот факт, что дисциплинарные процедуры в адвокатуре давно превратились в инструмент расправы с неугодными адвокатами [9, 11]. Распространение этой системы на всех судебных представителей не повысит качество помощи, а создаст и разовьет и без того существующую и усиливающуюся день ото дня «атмосферу страха».

• 4.    «Неравенство» требований – следствие добровольного выбора: адвокатский статус – это дополнительная гарантия квалификации и этики, которую адвокат добровольно принимает на себя, получая взамен специальные полномочия

5.    Анекдотичное доказательство вместо системного научного анализа

по ведению уголовных дел. Частнопрактикующие юристы, в большинстве своем, не претендуют на эти «привилегии», поэтому условия доступа к профессии для адвоката и юриста сравнивать некорректно. Поэтому требование «уравнять всех в правах» путем принудительного «обращения» всех частнопрактикующих юристов в адвокаты – это не устранение несправедливости, а ее создание.

Тезисы Светланы Володиной: «В Совете Федерации выступал юрист, который объяснял, чем плоха адвокатура. Мы смотрим название его юридической компании, а она называется «Адво-катЪ»», – рассказала президент ФПА РФ». Этот пример, по ее мнению, свидетельствует о неискренности некоторых доводов противников реформы».

Использование единичного анекдотичного примера с названием организации противника «адвокатской монополии» для дискредитации всех оппонентов реформы недопустимо для научного и профессионального дискурса.

1.    Отсутствие доказательной базы: Вместо анализа экономических последствий (рост цен, уничтожение малого юридического бизнеса, затрудненность оплаты юридической помощи адвоката со стороны населения, существующая в настоящее время [11]), президент ФПА фактически переходит на личности. Между тем ею не представляется никаких объективных доказательств системного низкого качества помощи частных юристов. 2.    Игнорирование реальных причин критики и всей совокупности критических доводов: критика реформы вызвана не желанием юристов называться «адвокатами» без экзамена, а обоснованным страхом перед потерей независимости, необходимостью платить непомерные взносы в ФПА и адвокатские палаты, необходимостью подчиняться их «вертикали», где Министерство юстиции может инициировать лишение статуса адвоката и, тем самым, права на профессию. Сводить всю критику к якобы «неискренности» критикующих – значит игнорировать массу глубинных проблем, которые исследуются и обсуждаются тысячами российских юристов и адвокатов [13]. Но именно такой путь избран Президентом ФПА. 6.    Якобы равнодушие адвокатов и бизнеса

Тезисы Светланы Володиной: «Законопроект не решает задач крупного юридического бизнеса – нет новой формы адвокатского образования в формате общества с ограниченной ответственностью («адвокатской фирмы»), поэтому им реформа не интересна. Адвокаты по уголовным делам относятся к приходу в корпорацию цивилистов равнодушно, также отметила она».

Эти слова демонстрируют опасную отстраненность руководства ФПА от интересов различных групп внутри юридической профессии. Аргумент стилистически корректен, но содержательно неполон и не отвечает требованию соразмерности и обоснованности государственного регулирования и предлагаемых ограничений прав граждан.

• 1.    Задачи бизнеса: то, что законопроект, по словам Светланы Володиной, «не решает задач крупного бизнеса», не помешало ФПА заставить отдельных его представителей, собранных на беседе в ФПА, поддержать «адвокатскую монополию» [14], которая, весьма вероятно, будет способствовать тому, что крупный юридический бизнес получит массу дешевой рабочей силы для укрепления своего господствующего положения на рынке. Выводы спикера относительно «неинте-ресности» вопроса для отдельных представителей бизнеса, не опровергает того, что при разработке законопроекта не была проведена всеобъемлющая оценка регулирующего воздействия, вследствие чего не были надлежащим образом выявлены и подтверждены экономические и социальные последствия его возможного принятия. В выступлении Светланы Володиной отсутствуют ссылки на такую оценку и на данные, объективно подтверждающие улучшение качества правовой помощи в результате предложенных мер. Нет их, кстати, и в пояснительной записке к предложенному законопроекту, как нет в ней и убедительных доказательств наличия критической проблемы качества в тех сегментах рынка, которые проект предлагает «монополизировать».

• 2.    Ложное равнодушие: тезис о равнодушии «адвокатов по уголовным делам», высказанный Светланой Володиной, не подкреплен результатами исследований общественного мнения, в то время как имеется масса примеров заявлений адвокатов-криминалистов о вреде адвокатской монополии, подтверждающих, что приток тысяч цивилистов в адвокатскую криминалистику размоет стандарты уголовной защиты и снизит и без того мизерные доходы большинства действующих адвокатов [15], 2/3 из которых, по данным ФПА, работают в основном только по делам по назначению государственных органов и получают крайне низкий «чистый» доход в размере, равном примерно 7,5 евро в день [9].

• 3.    Отсутствие учета экономических реалий: согласно базовым экономическим законам, искусственное ограничение конкуренции и создание монополии (даже в форме профессиональной корпорации) неизбежно ведет к двум последствиям: росту цен и снижению качества услуг. У адвокатов исчезнет стимул конкурировать качеством с частными юристами, так как клиент будет вынужден идти к ним безальтернативно. Это прямо нарушает интересы доверителей. Но руководителем ФПА данные доводы противников «адвокатской монополии» не комментируются.

Выводы: капитуляция вместо защиты адвокатуры

Выступление Светланы Володиной – это попытка легитимировать антиправовой законопроект через риторику «неизбежности» и мнимой заботы о «справедливости».

Главные противоречия состоят в том, что Светланой Володиной декларируется «защита прав граждан», но поддерживается законопроект, ограничивающий их право на выбор защитника, а также в том, что ею заявляется о «диалоге», но полностью игнорируются тысячи отрицательных отзывов юристов и адвокатов, как и критические отзывы исследователей.

Светлана Володина утверждает о «развитии адвокатуры», но фактически ею поддерживается введение норм, позволяющих Министерству юстиции управлять адвокатурой в «ручном режиме», что в действительности не может являться развитием адвокатуры.

Главный тезис, озвученный Светланой Володиной, подтверждает сервильную и соглашательскую позицию ФПА. Руководство ФПА, вместо того чтобы выступить щитом для корпорации, фактически выполняет функцию администратора по интеграции адвокатуры в государственную вертикаль, превращает адвокатуру из института гражданского общества в подчиненный государству инструмент регулирования рынка юридических услуг [17], что противоречит самой сути адвокатской деятельности как независимого института.

Вышеизложенное в очередной раз подтверждает: у Федеральной палаты адвокатов нет веских аргументов в пользу предлагаемой контрреформы и фактически нет никаких контраргументов против высказанных аргументированных критических возражений против введения «адвокатской монополии» и содержания соответствующего законопроекта.

При этом очевидно, что предложенный законопроект, в том виде, в каком его готова исполнять

Светлана Володина, подлежит отклонению как разрушительный для правовой системы России.

Таким образом, ФПА в лице ее президента Светланы Володиной выступает не как защитник прав граждан и принципов правосудия, а как лоббист интересов чиновников Министерства юстиции и своих собственных интересов, готовый ради расширения своего влияния пойти на ограничение конкуренции и фундаментальных прав граждан.

Предлагаемая «реформа» на деле является контрреформой, ведущей не к профессионализации, а к монополизации рынка юридических услуг, что в конечном итоге нанесет удар не только по интересам частнопрактикующих юристов и граждан, ограничив их выбор и повысив стоимость юридической помощи, но и по интересам самих адвокатов.