Бурятский этнос в XXI в

Елаев А. А. Бурятский этнос в XXI в. // Вестник Бурятского государственного университета. Гуманитарные исследования Внутренней Азии. 2022. Вып. 3. С. 6‒16.

Перспективы развития бурятского этноса в XXI в. зависят во многом от условий его существования и влияния различных факторов окружающей среды.

Бурятский этнос, несмотря на ограниченную численность, географически, как и подобает исторически кочевникам, расселен на большой территории, но его этническое ядро обитает в ареале Республики Бурятия (который условно можно рассматривать как этноцентр). Другая часть бурят (периферия) расселена за пределами Бурятии: в Иркутской области, Забайкальском крае и других субъектах РФ, а также в Монголии, КНР и других странах.

В начале XX в. один из ярких общественных деятелей и мыслителей бурятского народа М. Н. Богданов в условиях социально-политических катаклизмов и гражданской войны, а также наступления капитализма высказал пессимистический прогноз в отношении будущего бурятского народа [1].

Но прошло больше ста лет, и бурятский народ как этнос сохранился, несмотря на общие тенденции развития этнических общностей и культур в мире, что свидетельствует об их интеграции, аккультурации и поглощении менее устойчивых этнокультур более сильными доминирующими культурами численно больших этносов [2].

В связи с этим правомерно возникают вопросы: насколько реальна угроза утраты этнической идентичности, этнокультурной самобытности и родного языка бурятским этносом в XXI столетии; каковы перспективы сохранения его как этноса.

Для ответа на эти вопросы необходимо рассмотреть в качестве возможных следующие сценарии этнокультурного развития бурятского народа в ближайшие десятилетия.

Варианты, или сценарии, развития бурятского народа в новом столетии, безусловно, должны учитывать, кроме этнокультурных и социальных факторов, состояние и динамику социально-экономических процессов в Республике Бурятия и округах как составных частей российского и мирового экономического пространства. Также учитывать влияние других факторов внешней среды: этнокультурного, языкового окружения и межэтнического взаимодействия, правового и информационного полей, без чего невозможно существование и развитие любого социума.

В то же время необходимо не попасть в оценке настоящего и прогнозировании будущего в зависимость от «прошлого». В этом смысле следует принять во внимание мнение известного немецкого историка Алейды Ассман о том, что «темпоральный режим культуры» характеризуется обращенностью в прошлое. Именно в прошлом люди искали оправдание и обоснование своему настоящему и будущему. Оно служило как бы нормативной основой для этого» [3].

Этнокультурное развитие бурятского народа в условиях социальноэкономического кризиса и неопределенности будущего страны (негативный сценарий)

Итак, если исходить из ситуации продолжающегося социальноэкономического кризиса и углубляющейся стагнации, то сценарий развития можно будет представить следующим образом.

В условиях кризиса проблемы физического выживания для основной массы населения, включая ее бурятскую часть, обострятся и выйдут на первый план, отодвинув этнокультурные потребности. Вследствие этого процесс деэтниза-ции и маргинализации основной массы этноса будет происходить по нарастающей и более высокими темпами.

Республика Бурятия, Усть-Ордынский и Агинский Бурятские округа считаются агропромышленными, но фактически они остаются преимущественно аграрными территориями. Кризис ухудшит состояние сельского хозяйства, а это, в свою очередь, обострит экономические и социальные проблемы сельского населения, значительная часть которого — бурятская, и приведет к усилению его миграции в город.

Отток трудовых ресурсов из села приведет к сокращению населения и негативно затронет институты воспроизводства бурятской культуры, а это приведет к еще большей социальной и духовно-культурной маргинализации и деградации сельского, в том числе бурятского, населения.

Незапланированная, стихийная миграции из села создаст проблемы в трудоустройстве и поиске жилья. Город является полиэтничным образованием. Отсутствие в городе нормальных социальных условий для адаптации сельских мигрантов создаст социальный дискомфорт и негативно отразится на их социальном самочувствии и этническом самосознании.

В условиях ухудшающего социального положения и обострения проблем физического выживания высокие культурные, в том числе и этнокультурные, запросы вынужденно отойдут на второй план и будут подавлены сиюминутными меркантильными интересами. Образовавшийся духовный вакуум будет восприимчив для суррогатов массовой потребительской культуры — в лучшем случае, а в худшем — приведет к усилению духовно-нравственной и общей деградации этноса, а в дальнейшем — к маргинализации его значительной части.

Важнейшим актором, регулирующим этническое развитие и межнациональные отношения, является государство. Современное Российское государство развивается под воздействием идей неолиберализма, который не признает этнофедерализм в государственном строительстве. В этих условиях Республика Бурятия как составная часть России вынужденно признала необходимость отказа от национальной государственности бурятского народа и признания многонацио-нальности республики и ее государственности как территориальной. Соответственно такое государство постепенно изменит свою национальную политику в отношении народов России.

В условиях кризиса и Республика Бурятия, и бурятские округа, являясь дотационными, будут вынуждены сокращать свои социальные обязательства, отказываться от государственного патернализма в отношении каких-либо социальных и этнических групп. На практике это будет политикой гомогенизации населения регионов как частей «единой и неделимой России» и выразится дальнейшей ассимиляцией и деэтнизацией бурятского народа.

Экономический кризис, бюджетный дефицит, неурегулированная и противоречивая правовая база объективно ограничат государственное финансирование социальной сферы и социокультурных институтов воспроизводства бурятской культуры и языка. А проблема «самовыживания» вынудит институты воспроизводства бурятской этнокультуры коммерциализировать свою основную деятельность, что приведет к отходу от основной их «миссии» — транслятора высокого бурятского искусства — и «замыканию» в интересах финансового выживания.

Это будет способствовать сокращению этнокультурного влияния на этнос, особенно на его сельскую часть.

Дефицит финансирования заставит бурятские театры и другие творческие коллективы перейти на репертуарную политику, которая будет ориентирована на получение дохода и в которой не окажется средств для гастролей в сельские районы республики и округа. Это приведет к еще большему отрыву высокого бурятского искусства от культурных потребностей основной массы этноса.

Кризис экономики негативно отразится на возможности самого этноса в финансировании и материальной поддержке сохранения этнической самобытности, ретрансляции этнокультурных традиций и ценностей из-за экономической слабости и малочисленности малого бизнеса и среднего класса как такового. Более того, экономический кризис усилит социальное расслоение, что приведет к поляризации внутри этноса и будет способствовать разрушению традиционных институтов этнического коллективизма и общинности, традиций и обычаев, а это повлечет за собой еще большую атомизацию этноса.

Нужно признать, что кризис отразится на активности общественных формирований и их эффективности воздействия на этнос из-за ограничения источников и объема финансовой поддержки и атмосферы общей деморализации, бесперспективности и безысходности в обществе.

Инициативы общественных объединений по решению проблем этноса все меньше будут находить понимание и адекватный отклик со стороны основной массы этноса, всецело поглощенной проблемой физического выживания и безысходности.

В этих условиях безысходности часть общественных организаций попытается радикализировать свои позиции, что не даст желаемого результата, потому что в условиях деформированной политической системы это приведет лишь к усилению этнополитической напряженности в обществе и негативно отразится на положении самого этноса в окружающем социуме. При этом существующая политическая система будет сознательно игнорировать сигналы «снизу», а в случае необходимости и по своему усмотрению будет включать применение силы.

Бурятская элита , сформировавшаяся в условиях прошлой политической системы, имеющая в настоящее время низкий уровень жизни и социальный статус, не пытается взять на себя роль лидера в защите интересов этноса и противодействии его социальной деградации и аккультурации. Ее робкие попытки обращения к власти и внесения предложений по решению проблем этноса не получат желаемого результата в связи с бедственным положением государственного бюджета и общей бюрократизацией госаппарата. Все это еще больше усилит фрустрацию национального самосознания и укрепит этнические комплексы бурятского этноса.

Не стоит возлагать больших надежд на деятельность традиционных церквей и других религиозных объединений по укреплению духовного потенциала бурятского этноса, сохранению его моральных устоев и этнических традиций. Следует иметь в виду, что в настоящее время роль религии в современном обществе значительно изменилась из-за кризисного состояния самого института церкви после почти векового господства в стране государственного атеизма и преобладания потребительских интересов у основной массы прихожан.

Таким образом, в условиях социально-экономического кризиса реальной перспективой развития бурятского этноса в ближайшие десятилетия нового XXI в. является усиление его аккультурации, а также дальнейшая маргинализация, усугубленная социальными проблемами и обнищанием.

Этнокультурное развитие бурятского этноса в условиях политической стабильности и экономического роста («позитивный» сценарий)

С поправкой на положительный сценарий развития экономической ситуации в результате преодоления кризиса и начала экономического роста может быть рассмотрен следующий вариант перспектив развития этноса в первых десятилетиях ХХI в.

Республика как любой субъект Федерации будет стремиться к экономической модернизации региона для обеспечения экономического роста. Задачи модернизации экономики республики потребуют реструктуризации и оживления промышленности, а также развития новых производств.

Однако сдерживающим фактором ее экономического развития была и будет низкая численность экономически активного населения республики. Развитие экономики в режиме роста потребует увеличения притока трудовых ресурсов извне. Миграционный приток повлечет за собой увеличение иноэтничного населения (опыт строительства БАМа, Гусиноозерской ГРЭС в 70-е годы прошлого столетия), а это, в свою очередь, приведет к сокращению доли бурятского населения в республике и округах, к ослаблению его демографической мощности , что в перспективе усилит угрозу ассимиляции [4].

С точки зрения неолиберализма , где ценности индивидуализма и потребительского общества, права человека являются главными, они объективно будут доминировать (подавлять) интересы и права коллективных общностей, таких как этносы. Отсюда следует, что экономическая модернизация, основанная на идеях неолиберализма, приведет к сокращению затрат на сохранение языка и самобытности этнических групп, в частности бурят.

Следует также учитывать, что конкуренция в экономических и общественных отношениях приведет к сегментированию рынка и вытеснению из экономически выгодных сфер бизнеса представителей этносов-аутсайдеров. Они из-за меньшей своей численности и этнических особенностей окажутся неконкурентоспособными и будут уступать эти сферы численно доминирующим этническим группам.

Изменится также система финансирования социальной и этнокультурной сфер и сократится государственная финансовая поддержка институтов воспроизводства этнической культуры.

Укрепление рыночных отношений и рыночной психологии приведет смене ценностных ориентаций населения . Традиционные коллективистские ценности будут постепенно замещаться индивидуалистскими. Будет усиливаться влияние доминирующей русской культуры и западной «вестернизации» на бурятскую культуру, что ускорит процесс аккультурации значительной части бурятского этноса.

Бурятская культура под воздействием процессов унификации и универсализации будет постепенно терять свои традиционные элементы и черты этнической самобытности. В духовных запросах основной массы этноса она будет отходить на второй план из-за снижения ее востребованности. Бурятская культура все больше будет обретать фольклорно-театральные формы и отдаляться от запросов основной массы этноса. В сознании этноса, особенно молодежи, она все больше будет ассоциироваться с его «архаичным прошлым» и все меньше будет способна формировать этническое самосознание и обеспечивать ретрансляцию этнических ценностей в будущее.

Таким образом, успешные экономические преобразования и экономический рост будут способствовать формированию человека индивидуалистского типа, собственника, все менее зависимого от государства и других коллективных форм, в том числе от этнической общинности. Увеличение доли людей такого типа в составе этноса приведет к изменению качественных характеристик бурятского этноса. Это будет уже другой новый этнос , менее подчиненный прежней этнической традиционности, все более переходящий в общении на язык и куль тУРУ большинства, то есть более деэтнизированный и ассимилированный.

Таким образом, второй (позитивный) сценарий развития бурятского народа в условиях экономического роста также предполагает трансформацию его эт-ничности и постепенную аккультурацию.

Как мы видим, оба предполагаемых варианта развития бурятского этноса, учитывающих воздействие на него окружающей политической, экономической и культурной среды, дают основания утверждать, что в новом столетии преобладающей тенденцией развития бурятского этноса будет изменение этнической идентичности его членов, а также постепенная трансформация этничности в целом, а в перспективе — усиление его аккультурации и постепенная деэтнизация.

Вышеизложенные выводы не ставят цели искусственной драматизации ситуации. Они объективно отражают общие закономерности развития государств и этносов в мире в целом и России в частности.

В основе этих закономерностей лежат объективные интересы любого государства-нации: сохранить свою целостность за счет достижения гомогенности состава своего населения, что может осуществляться путем ассимиляции (насильственной или естественной) численно меньших и культурно отличающихся групп. Стремление же численно меньших этносов сохранить свою самобытность объективно вступает в противоречие со стратегическим целями нации-государства и воспринимается им как потенциальная угроза своей целостности, поэтому расценивается как проявление этнического национализма и сепаратизма.

Этнокультурное развитие бурятского этноса в условиях современной России (третий сценарий)

При рассмотрении и прогнозировании будущего бурятского этноса объективно приходится основываться на теоретических положениях конструктивизма и инструментализма , учитывать их и не игнорировать положения примор-диализма [5].

Если подходить к их использованию для анализа и оценки рационально, без ангажированности, то, на мой взгляд, не возникает каких-либо кардинальных противоречий.

Бурятский этнос, как и общество в целом, развивается, утрачивая определенные свои черты и приобретая новые. На протяжении всего исторического процесса этнического развития бурятского народа шла постоянная модификация его этнокультурного комплекса. Это свидетельствует о том, что непрерывная из- менчивость этноса является его сущностной чертой, механизмом его адаптации к постоянно меняющимся внешним условиям. И неудивительно, что многие традиции, обычаи и нормы, присущие бурятскому этносу в начале ХХ в., в конце столетия утрачены безвозвратно или же приобрели другие формы и качества [6].

При рассмотрении перспектив развития бурятского этноса в современных условиях необходимо иметь в виду то, что они будут иметь определенные погрешности, потому как нынешняя политическая система все еще находится «в развитии» и поэтому не является «демократической» в полном смысле этого слова, соответственно, такой же является и ее национальная политика.

Нынешнее российское общество можно охарактеризовать как «имитационное». И в смысле ожиданий будущего, которое может быть в определенной степени сравнимо с периодом позднего СССР, когда «желаемое светлое будущее» во многом было декларировано и имело, в смысле политического и экономического развития, отложенный результат.

Современная Россия с начала 2000-х гг. как федеративное государство целенаправленно и систематически находится в процессе дефедерализации: ограничение экономических, финансовых и других прав субъектов Федерации в пользу федерального центра, вплоть до отмены выборов глав и введения назначения глав субъектов (после событий в Беслане), что можно расценивать «де факто» как демонтаж основ федерализма. Из официальной лексики постепенно исчезла федералистская терминология, что также свидетельствует о тенденциях усиления централизации, унификации и унитаризации страны. Утверждение пресловутой «вертикали власти», то есть одностороннего усиления и доминирования центра, изменение соотношения налоговых доходов в пользу центра до 68% — все это свидетельствует об активном процессе превращения России в унитарное государство и «отходе» от принципов федерализма.

Республика Бурятия — субъект Федерации, правовой статус которого является переходным от национальной государственности бурятского народа к территориальному типу многонациональной государственности.

Однако в результате свертывания федерализма Республика Бурятия как субъект Федерации превращается в административно-территориальную единицу — фактически в провинцию унитарного государства, что отражается на ее этнической составляющей и национальной политике в отношении бурятского народа.

В соответствии с конституционными положениями по разграничению полномочий и предметов ведения Республика Бурятия как субъект Федерации уже сегодня ограничена в возможностях защиты этнических прав и интересов бурятского народа, которые в соответствии с Конституцией РФ относятся к основным правам и свободам граждан, их защита является прерогативой федерации. Республика Бурятия может лишь частично участвовать в регулировании интересов этнических групп исходя из интересов территории и всего ее многонационального населения, но не какого-либо отдельного этноса, даже если он признается титульным.

В этой ситуации национальные республики как субъекты Федерации формально еще сохраняют статус субъектов, но фактически превращаются в простые провинции унитарного и жестко централизованного государства, где политика и управление страной осуществляются узким кругом бюрократии в Центре.

В условиях культурного, информационного, численного доминирования русского этноса, который составляет 83% населения Российской Федерации, сфера функционирования бурятской культуры и языка будет объективно сокращаться.

Подтверждением этому является современная языковая политика . Унификация и бюрократизация языковой политики современной России оставила далеко позади попытки нивелирования национальных языков в союзных и автономных республиках в период позднего Советского Союза.

В настоящее время для свободного и нормального функционирования языков народов России искусственно создаются различные препятствия и ограничения, и это ведет к постепенному их вытеснению не только из публичной сферы, но и системы образования.

Законодательное закрепление русского языка как государственного языка Российской Федерации, а затем признание его языком государствообразующего народа автоматически ставит языки народов России в подчиненное и зависимое положение и ограничивает языковые права граждан и народов. Продекларированный в 2018 г. в Йошкар-Оле «запрет», или так называемая «добровольность» изучения национальных языков в школе, открыл простор для фактического и законодательного ограничения изучения национальных языков в субъектах Федерации. И этот процесс ограничений не только не прекращается, а продолжает набирать обороты.

В настоящее время на перспективы сохранения этнокультурной самобытности бурятского этноса значительно влияет информационная свобода и глобальная информационная сеть, они изменяют информационно-культурное поле республики и округов. Стремительно возрастают возможности получения и передачи информации на большие расстояния, а государственные границы не могут выполнять роль барьеров для информации и постоянно возрастающего культурного обмена между странами.

Поэтому вполне можно предположить, что буряты будут поставлены в условия необходимости переходить на язык и культуру большинства и усваивать «универсальные ценности». Уже сегодня процессы коммуникации и передача информации осуществляются преимущественно на языке большинства той или иной страны, а также на мировых языках, перспективы сохранения и развития миноритарных языков, в том числе бурятского языка, становятся еще более проблематичными.

В этих условиях, если не предпринять срочных эффективных и системных мер по защите языка, социальные функции бурятского языка будут сокращаться, он все меньше будет способен отвечать своему назначению. При существующей ныне незаинтересованности власти, а главное — самого этноса в отношении родного языка, этот процесс постепенно будет вести к отмиранию его как средства коммуникации в общественной сфере, а затем и вообще как живого разговорного языка, который не обеспечивает коммуникации внутри этноса. Языковой сдвиг, произошедший в самосознании бурятского этноса в отношении своего языка, является утратой языковой лояльности и тревожным сигналом усиления аккультурации и языковой ассимиляции.

Какие выводы можно сделать в отношении перспектив развития бурятского этноса? Что можно предложить в качестве рекомендаций для обеспечения нормального развития бурятского этноса в перспективе?

• 1.    Развитие бурятского этноса в XXI в. нужно принимать как необходимую модернизацию (модификацию) бурятской этничности на основе сохранения нравственности, гармонично сочетающую в себе прогрессивные начала самобытности и традиционности, опирающуюся на них. Сохранение и культивирование нравственно здоровых этнических ценностей и родного языка, гармонично сочетающихся с общей высокой культурой и образованием, и должно обеспечивать динамичное и поступательное развитие этноса.

• 2.    Необходимо признать национальную автономию (национальную государственность) политической и правовой гарантией свободного этнокультурного развития и сохранения самобытности этноса.

• 3.    Необходимо последовательно укреплять национальное самосознание на основе его модификации, предполагающей сохранение самобытности и интеграции в современные демократические институты общества.

• 4.    Необходимо продолжение национального строительства, которое должно осуществляться на основе использования естественных инструментов и механизмов саморегуляции и саморазвития этноса. Самоорганизация должна рассматриваться как важный элемент жизнедеятельности этноса, как условие обеспечения его саморазвития.

• 5.    Необходимо признать, что индивидуальный уровень — уровень отдельной личности — является ключевым и должен служить критерием эффективности всей работы. На этом уровне необходимо создание системы нравственных этнических норм, механизмов передачи информации, ориентиров автономного развития личности и сохранения идентичности, что должно обеспечить развитие этноса в целом.

• 6.    В условиях культурной конкуренции групп, доминирующего положения русской культуры и языка (государственное управление, информационные связи и поле, разница в количественном потенциале) развитие бурятской культуры нельзя рассматривать изолированно, вне существующего общего культурного поля государства, республики, округа и т. д. Бесперспективно и вредно противопоставлять бурятскую культуру и язык доминирующей.

В этом плане сохранение и развитие традиционных связей внутри бурятского этноса в форме территориально родственных групп позволяет предположить, что, с одной стороны , их можно рассматривать как архаику и как проявление «трайбализма», а с другой — как естественный способ сохранения этнической идентичности, национального самосознания и этнического единства и форму передачи этнической информации следующим поколениям. Поэтому их существование и сохранение возможно в той или иной форме в перспективе.

Исходя из существующего положения необходимо определить ориентиры этнокультурного развития народа. Задача состоит в том, чтобы выбрать приемлемые варианты его развития (сохранения).