Царь Иван IV и его эпоха в исследованиях Н. В. Чарыкова

бопытство эрудитов и дипломатическую ловкость людей Ренессанса, имеется один, чье имя и деятельность тесно связаны с историей отношений между Россией и Италией»12.

Так поэтично охарактеризовал историк плеяду государственных деятелей, к которой относился и персонаж его исследования – Рафаэль Барберини.

Два факта – освобождение и объединение – Н.В. Чарыков называет в качестве основных предпосылок к началу развития дипломатических отношений России с внешним миром, «с другими христианскими государями»13. Однако, как отмечал автор, эти так необходимые для России контакты осложнялись враждебной по отношению к России позицией Речи Посполитой, Ливонии и Швеции. Огромной трудностью он признаёт и отсутствие портов на Балтийском море14. Некоторый прорыв в данном направлении удалось сделать в 1558 году, когда войска Ивана Грозного взяли Нарву, что позволило установить первые контакты здесь между Россией с одной стороны, Испанией, Англией, Францией, городами Любек и Антверпен с другой. Именно по этому пути прибыл в Россию и Рафаэль Барберини15.

В следующей части работы Н.В. Чарыков даёт подробное и обстоятельное описание истории рода Барберини. Род этот был знаменит и знатен в Италии, среди его представителей историк установил священников и торговцев, успешных в своей деятельности. Что касается самого Рафаэля Барберини, то «он унаследовал и соединил в себе все таланты семьи Барберини … Он был эрудитом в словесности и специалистом в математике, кредите…»16. Он один без сопровождения объехал Восток, Грецию, Нидерланды.

Львиную долю своей внешней морской торговли Россия вела в это время через Архангельск, «избегая товарообмена с Англией на территории враждебных России Польши, Ливонии и Швеции»17.

Рафаэль Барберини имел задание добиться у царя Ивана Грозного привилегий для западно- европейских купцов. Высочайший уровень его визита подчёркивается тем, что он имел на руках рекомендации государей ведущих стран Западной Европы того времени – королевы Англии Елизаветы и короля Испании Филиппа II, с письмами этих же особ для «императора Ивана Грозного»18. Автор подробно описывает весь процесс, связанный с приёмом посла, – церемонии, торжества, сопровождение иностранного дипломата. Н.В. Чарыков заметил, что только текст соглашения придаёт данному визиту дипломатический характер, а в остальном Барберини вёл себя как купец. Иван Грозный очень тепло и торжественно встретил Барберини. Более того – пригласил его к себе на службу19.

По мнению Н.В. Чарыкова, данный эпизод из истории России важен тем, что свидетельствовал о желании российского правительства и стран Западной Европы тесно взаимодействовать. В числе итогов этого визита, помимо вышеупомянутого торгового соглашения, он называет и традиционное благорасположение семьи Барберини к России впоследствии, которое спустя время положительно отразилось на отношениях России и Ватикана, что выразилось в протекции, оказанной кардиналом Барберини в 1673 году посланнику царя Алексея Михайловича – Павлу Менезию20.

Важнейшим фактором, предопределившим появление иностранцев на службе в Москве, стала, по мнению историка, женитьба Иоанна III на византийской принцессе Софье Палеолог.

В другой работе Н.В. Чарыков, бывший в то время министром-резидентом при Дворе папы Римского21, а впоследствии товарищем мини-стра22, показал, что шотландская эмиграция в Россию постоянно росла, особенно со времени Иоанна IV, когда в Москву прибыла «целая отрасль шотландской герцогской фамилии Га-мильтон»23. Наиболее знаменитыми шотландскими переселенцами, прибывшими позднее, были: Петр Иванович Гордон (известный впоследствии сподвижник Петра I), Юрий Лермонт (предок великого русского поэта М.Ю. Лермонтова) и Павел Григорьевич Менезий.

Они прибыли в Россию в XVII веке, когда, по словам Н.В. Чарыкова, «Россия под знаменем объединявшего её самодержавия, боролась за своё самобытное существование и самостоятельное развитие»24.

Он подмечает в связи с этим также и то, что предки Гордона, Лермонта и Менезия боролись в своё время под знаменем шотландского короля Малькольма II против узурпатора Макбета. Историк отмечает, что значительный приток в Москву шотландцев начинается только в начале XVII века, а ранее через Архангельск прибывали англичане.

Причем Н.В. Чарыков выделяет здесь такую особенность, что основу прибывавших иностранцев составляли при Иване Грозном «научные, ремесленные и надобные люди», но никак не военные25.

В качестве же военных инструкторов Иван Грозный использовал ливонцев, захваченных в плен, которым он даровал свободу и поселил в одном месте, тем самым положив начало так называемой «Немецкой слободе». Более того, Н.В. Чарыков подчёркивает немаловажную деталь – на полтора века раньше Петра Великого26 Иван Грозный пировал с ливонцами, видя в них своих «учителей»27. Впервые историк рассмотрел состав населения, проживавший в Немецкой слободе, и установил, что там проживали люди разных вероисповеданий. В связи с этим он высказал интересную мысль, что русское правительство проводило политику веротерпимости. Свою мысль он подтверждает тем фактом, что ещё при Иване Грозном лютеранам было позволено иметь свою кирху. К католической церкви, которая вела политику, направленную на подчинение православной церкви власти папы Римского, отношение было более настороженное, но и им в конце XVII века разрешили иметь в Москве свои храмы. Н.В. Чарыков отмечал, что Россия вела в XVII веке непрерывную борьбу с Польшей, Швецией, Крымом. Особенно большое число военных инструкторов потребовалось после 1654 года, когда вновь началась война с Польшей. Тогда было снято ограничение на наём офицеров-католиков. Вот в их-то числе в Россию и прибыл Павел Менезий28.

Таким образом, Н.В. Чарыков показал, что на протяжении XV-XVII веков Россия пользовалась большим авторитетом в Европе. Но вместе с тем вокруг «византийского наследства» была устроена большая политическая игра с целью вовлечения московского государя в конфликт с Турцией. В 1582 году папский легат Антоний Поссевин убеждал Иоанна IV согласиться на Флорентийскую унию, заметив, что тогда Иоанн IV будет владеть и Византией – в этом ему-де помогут папа, император и короли Европы. Николай Валерьевич также отмечает попытки европейских монархов вовлечь Россию в сферу своих интересов таким способом, как дарование российскому государю королевской короны. Автор заключает, что «целью всех этих попыток было присоединение Москвы к западноевропейским правительствам, боровшимся против турок, и подчинения русской церкви папе»29.

В связи с этими поползновениями он задался вопросом: а как же сами московские государи относились к этим идеям и предложениям? Вопрос этот имел большое значение. Так как, по мнению историка, «до настоящего времени не закончен культурно-исторический процесс, начавшийся в Москве после падения Константинополя, и не разрешена еще политическая задача, поставленная миру этим событием, и так как параллельно с означенным процессом, складывались в Москве основания русской национальной, внутренней и внешней политики»30.

Историк полагал, что представления восточных церквей соответствовали тенденциям московского правительства. Московские государи помогали им. Иван III принял герб последнего византийского императора, а Иван IV получил титул царя у константинопольского патриарха. Тем самым автор подчеркивает, что речь идет о духовном наследстве – так подходили к решению проблемы «византийского наследства» в России.

Иван III отверг предложения Казимира IV о союзе против турок, а Иван IV отверг предложение Поссевина быть государем в Царьграде и не дал втянуть себя в конфликт с турецким султаном, чего упорно добивается испанский король Филипп II. Н.В. Чарыков подчеркивает, что Борис Годунов осуждал помощь Елизаветы султану: «Но сам Годунов не имел в виду воевать с Турцией»31.

Лишь с папским двором не было давно сношений. А.С. Матвеев выступил перед царем в пользу обращения к папе, аргументируя это двумя моментами:

• «1) наличие прецедента – Иоанн IV обращался к папе;

• 2) и несомненной выгодой этого шага, в результате которого «папа будет рад и окажет влияние на европейских государей»³².

Таким образом, эпоха Ивана IV нашла отражение в исторических трудах Н.В. Чарыкова. Следует отметить, что изучение её не было непосредственной задачей для исследователя, а являлось инструментом для исследования и раскрытия процессов, предшествовавших петровским реформам.

Тем не менее историк высказал ряд самостоятельных оценок, согласно которым внешнеполитическая стратегия Ивана Грозного была неотъемлемой, составной частью предшествующей и последующей российской политики. Она включала такие элементы, как стремление к интеграции с Западной Европой, при сохранении национальных интересов России, что выражалось в отказе от участия в мероприятиях западноевропейских стран, противоречащих российской внешнеполитической стратегии.