Ценности и смыслы в контексте модусов человеческого существования: иметь или быть

* Исследование выполнено в рамках гранта Президента (проект № МК-1562.2017.6).

Все, что окружает человека, вызывает у него отношение, содержащее в себе ценностно обусловленный аспект. Семейная жизнь, работа, познание, творчество, взаимоотношения с другими людьми, общественная жизнь — во всех перечисленных и в других сферах жизни человек действует исходя из своих ценностей, и сами эти сферы становятся для него ценностями. Ими пронизаны все его поступки, мысли, чувства, воспоминания, мечты [3].

То же самое можно сказать о группах людей, о народах, государствах, цивилизациях, обо всем человечестве. Они имеют свои ценности и отстаивают их. Во взаимодействии множе- ства разнонаправленных ценностных систем происходит социальное развитие и культурный прогресс человечества. Наиболее наглядным примером, демонстрирующим его прогресс, является повышение на протяжении последнего столетия ценности человеческой жизни. Следующим важным шагом в прогрессе человечества, безусловно, станет превращение в одну из наиболее приоритетных ценностей сохранение природы и среды обитания. Люди и группы людей имеют не одинаковые ценности. Но все хотят защищать и защищают, прибегая к самым разнообразным способам, то, что считают важным [5]. Отстаивая отдельные ценности, они нередко отрицают другие, те, которые кажутся более важными иным группам людей. Отсюда противоречия и конфликты между этническими, социальными, конфессиональными и прочими группами, между государствами и культурами, отдельными людьми. Личности и целые общности оказываются иногда во власти одной ценности, которая затмевает для них все.

Люди формируют отношение к прошлому исходя из нынешних своих ценностей, и они стремятся к тому будущему, которое наиболее соответствует им. Будущее обусловлено объективными законами социального развития и эволюции. Но это не значит, что оно наступает автоматически и люди бессильны повлиять на него. Вопрос о будущем неизбежно упирается в вопрос о ценностях, об основных приоритетах, которым будут следовать люди и их группы, народы и государства, культуры и цивилизации. Чему они будут придавать решающее значение? К чему будут стремиться? Будут ли они понимать, что каждый (каждая) из них несет ответственность за будущее всего человечества? Вот проблемы, которые, несмотря на предельно обобщенный характер, касаются всех без исключения [6].

Категории «ценности» и «ценностные ориентации личности» относятся к разряду активно разрабатываемых в психологии и педагогике (А. Маслоу, М. Рокич, В. Франкл, Э. Фромм, Б. С. Братусь, Д. А. Леонтьев, Д. М. Узнадзе и др.). Постановка и разработка вопроса о единстве ценностей и смыслов в пространстве ценностно-смысловой сферы личности началась в отечественной психологии лишь в последние 20—25 лет [10]. При этом понятию «ценностносмысловые установки» (как устойчивым субъективным отношениям человека к разным сторонам реального бытия, которые преломляются в деятельности и определяют ее характер, позиционность субъекта, образ его жизни) в исследованиях уделяется недостаточно внимания. Вместе с тем в современном мире проблема становления ценностно-смысловых установок становится чрезвычайно острой и актуальной, особенно в условиях разного рода вооруженных конфликтов.

Фромм Э. полагает, что за душу человека борются два принципа — принцип обладания и принцип бытия. Человек должен быть самим собой, развивать присущие ему качества, а не стремиться к стяжательству, к непомерным вожделениям. Тенденция «иметь» в конечном счете черпает силу в биологическом факторе, в стремлении к самосохранению. Вторая тенден- ция — «быть», значит отдавать, жертвовать собой — обретает силу в специфических условиях человеческого существования. Эти рассуждения Э. Фромма приобретают сегодня особую значимость и актуальность [7].

Но каковы эти глубинные человеческие потребности, описанные в работах Э. Фромма?

Это потребность человека в общении, в межиндивидуальных узах, в творчестве как в одной из наиболее значимых интенций человека, в ощущении глубоких корней, гарантирующих прочность и безопасность бытия, стремление к уподоблению, к познанию, освоению бытия.

Процесс развития человеческой свободы, согласно Э. Фромму, оказывается двойственным, противоречивым. С одной стороны, это возрастающая свобода, возможность проявления человеческой сущности, укрепление человеческой солидарности, возрастание силы и роли разума, с другой — усиление изоляции человека, его неуверенности, что ведет к возрастанию чувства бессилия и ничтожности отдельного человека, когда свобода начинает ощущаться как бремя, как опасность. В современном обществе возникает такая ситуация, при которой человек все больше ощущает всю двойственность наличия свободы; он не только все более уверен в себе, критичен, но в то же время все более одинок, изолирован, запуган [4].

Борьба за свободу всегда сконцентрирована, подчеркивает Э. Фромм, на ликвидации старых форм власти и принуждения, но при этом мы не осознаем, что эта борьба порождает новые проблемы. Как он выражается, мы зачарованы ростом свободы от внешних по отношению к нам сил и не видим тех принуждений и страхов, которые возникают как внутренние препоны свободы. Человеку все труднее становится разобраться в происходящем, ибо и экономическая, и политическая ситуации усложняются. К этому надо добавить, что со времени войны чудовищно возросли средства уничтожения человека. Та свобода, которую человек приобрел по сравнению с человеком доиндустриального общества, поставила его перед тяжелым выбором: либо взвалить на себя бремя ответственности, либо избавиться от свободы путем нового подчинения. Бремя свободы Э. Фромм называет негативной свободой, «свободой от». Все это созвучно мыслям Бердяева, высказанным им в те же годы в «Опыте эсхатологической метафизики». Свобода, пишет он, была понята исключительно как право на нее, как притязания людей, в то время как она есть прежде всего обязанность. Свобода есть «не легкость, а трудность, тяжесть должен взять на себя человек» [7].

Фромм Э. наряду со стремлением к подчинению говорит и о стремлении к господству, к власти, о том, что жажда власти и ее оправдание достигли невероятных размеров. «Но в психологическом плане жажда власти коренится не в силе, а в слабости. В ней проявляется неспособность личности выстоять в одиночку и жить своей силой. Это отчаянная попытка приобрести заменитель силы, когда подлинной силы не хватает» [7].

Проблема личности и свободы тесно связана с проблемой его сущности. Сущность индивида — это результат его свободного выбора из двух или более возможностей, предоставленных ему его собственным существованием.

Свобода, свободное действие является тем мостиком, который соединяет изначальную конфликтность человеческой природы, его существование и его сущность. Свобода, свободное действие — это самоопределение, способность быть и оставаться причиной самого себя. Попытка представить абсолютно свободное, никем и ничем не определяемое действие сталкивается с парадоксами. Даже если мы говорим о Творце мира, то свободно созданный в акте «творчества» из «ничего» мир превращается в «обстоятельства» [8], в нечто внешнее, с чем надо считаться. Конечно, жизнь человека неотделима от внешних обстоятельств, но они разнообразны и представляют различные возможности действий субъекту, совершающему выбор. За совершением конкретного поступка, за выбором конкретного способа действий стоит выбор, истоки которого коренятся в личности.

Таким образом, под свободой можно понимать способность к выбору, принятие независимого решения. Или человек подчиняется голосу природы, страстей, желаний, голосу инстинкта самосохранения, или решается идти по пути, находящемуся за пределами природного и социального мира, — к высшим ценностям добра, истины, красоты, по пути «сверхчеловеческого», трансцендентного. Э. Фромм считает, что такая форма свободы — это необходимый промежуточный этап становления личности. «Наилучший» и «наихудший» из людей не стоят перед выбором, они уже выбрали: один — добро, другой — зло. Выбор существует для незрелого субъекта, для «среднего», для того, кто еще колеблется [7].

Человек — это единство; его мышление, чувства и жизненная практика неразрывно связаны между собой. Он не может быть свободен в своем мышлении, если он одновременно не свободен и эмоционально. Он не может быть свободен эмоционально, если он зависим и несвободен в своей жизненной практике, в своих экономических и социальных отношениях. Желаемое общество должно быть таким, «в котором ни один человек не является средством для другого, а всегда является самоцелью. Следовательно, никто не должен быть использован или использовать себя ради целей, не служащих развитию его собственных сил. В центре такого общества находится человек, и цели его развития должна быть подчинена вся экономическая и политическая деятельность» [7].

Таким образом, человек бежит от свободы и сам выбирает свою несвободу. Это приводит к тому, что он престает быть творцом и созидателем своего жизненного мира. Э. Фромм говорит о том, что у каждого мыслящего существа есть два варианта отношения к миру: продуктивный, когда его деятельность направлена на совершенствование самого себя и окружающего мира, и непродуктивный, когда он становится иждивенцем, потребителем уже ранее созданного или, того хуже, когда его усилия направлены на отрицание существующего порядка и его разрушение.

Человек как единство тела и духа, а не только бесплотный интеллект, ориентируется не только мыслью, но и чувствованием и действием. Поэтому любая удовлетворительная система ориентации содержит как интеллектуальные, так и чувственные элементы, выражающиеся в отношении к объекту привязанности, который придает смысл жизни человека и его положению в мире. Формы религии, объекты привязанности могут быть разные. Какие из них лучше или хуже — надо судить с точки зрения природы человека и его развития. Так обеспечивается относительная рациональность строения ориентации по сравнению с начальной иррациональностью.

Фромм Э. рассмотрел потребности и возможные пути их удовлетворения:

• 1.    Потребность в уединении — подчине-ние/господство, любовь.

• 2.    Потребность в трансценденции — созидание, разрушение.

• 3.    Потребность в укоренении — регрессивная фиксация на первоначальном укоренении в природе и матери.

• 4.    Потребность в идентичности — идентификация себя как представителя группы.

• 5.    Потребность в некотором строении своей ориентации в мире — принятие какого-либо, пусть иррационального, строения ориентации [7].

По Э. Фромму, каждый из путей удовлетворения потребностей сам по себе и не хороший и не плохой, а просто возможный. Выбор человеком средства получает положительную или отрицательную ценности в зависимости не от предмета, которым удовлетворяется потребность, а от ориентации выбора на утверждение (созидание, развитие) или разрушение этого предмета.

«Разница между ответами, — писал Э. Фромм, — состоит в различии между душевным здоровьем и душевной болезнью, между страданием и радостью, между стагнацией и ростом, между жизнью и смертью, между добром и злом. У всех ответов, которые можно оценить как хорошие, общее то, что они соответствуют самой природе жизни, которая является постоянным рождением и ростом. У всех ответов, которые можно оценить как плохие, общее то, что они находятся в конфликте с природой жизни, что они ведут к стагнации и, в конце концов, к смерти» [7].

Конкретно сложившееся общество, та или иная форма социального общежития мешают полному воплощению человеческих потенций. На протяжении длительной истории человечества разум, воля, эмоции людей не получали и не могли получить адекватного самовыявления. Общество не содействовало реализации глубинных потребностей, а напротив, стесняло их или направляло в ложное русло [9].

Таким образом, Э. Фромм постулирует вечность экзистенциального поиска. Так, в философском наследии ученого возникает множество бытийственных человеческих проблем — любовь, свобода, власть, смерть. Содержанием человеческой истории, по Фромму, является стремление людей обрести самих себя, реализовать те потребности, которые порождены распадением прежних, изначально целостных связей.