Ценностная система социализма с китайской спецификой: эволюция и структура

имени Н.П. Огарева, Саранск, Россия, ,

Введение . Концепция «азиатских ценностей», возникшая в 1990-х гг. в качестве ответа Сингапура и Малайзии на критику их политических режимов, оказалась близка руководству Китая. Ее центральная идея заключается в сознательном противопоставлении двух систем ценностей: коллективизма (в форме ответственности перед семьей, обществом и целой нацией) и западной модели, делающей акцент на индивидуализме. Экономический прорыв «азиатских тигров» служил доказательством, что их путь, основанный на местных культурных моделях, является жизнеспособной альтернативой вестернизации. Успех китайской экономики во многом был обеспечен личностными качествами китайцев, среди которых: настойчивость, бережливость, стремление поддерживать статусные иерархии в общении, развитое чувство стыда, взаимность в социальном обмене, уважение к традициям, забота о сохранении социального лица, стабильность и самоконтроль.

Следовательно, актуальность темы исследования обусловлена возрастающей ролью Китая в современном мире, которая преобразовалась из относительно отсталой страны во вторую экономику мира, что стало результатом почти сорокалетней политики реформ и открытости. Значимым фактором этого устойчивого развития стало последовательное укрепление правовых институтов после вступления во Всемирную торговую организацию (ВТО). Это привело к масштабным трансформациям социальной сферы: стремительная урбанизация определила формирование среднего класса. Одновременно были реализованы программы по сокращению количества граждан, находящихся за чертой бедности.

Степень разработанности данной проблемы в научной литературе является достаточной для базового понимания рассматриваемого феномена, раскрываясь в работах как российских, так и китайских авторов: А.В. Ломанова (2025), С.В. Пашинина (2019), Тянь Юньгана (2021), Чжана Хаопэна (2023) и др. Вместе с тем ценностная система как стержень этой концепции, особенно в ее динамике, изучена фрагментарно.

Цель настоящего исследования состоит в анализе структурных компонентов ценностной системы китайского общества в эпоху социализма с национальной спецификой.

Настоящее исследование было организовано в виде нескольких этапов. Сначала была сформирована источниковая база, включающая несколько ключевых групп: официальные документы и выступления руководства Коммунистической партии Китая, а также тематические научные публикации. Точкой отсчета стал 1978 г., когда Дэн Сяопин провозгласил курс «реформ и открытости». На втором этапе был применен комплекс методов, направленных на глубинное изучение отобранных материалов. Заключительный этап исследования был посвящен структурированию и осмыслению полученных данных через их классификацию по основным компонентам ценностной системы, среди которых: идеология, культура и внешняя политика.

Объектом исследования выступила ценностная система китайского общества в эпоху социализма с национальной спецификой. В качестве предмета исследования были выбраны эволюция и структурные компоненты ценностной системы общества Поднебесной в этот период.

Статья основана на репрезентативной выборке текстов, которая включает следующие группы источников: программные документы съездов Коммунистической партии Китая (КПК), выступления Си Цзиньпина, а также научные статьи ведущих российских и китайских ученых, содержащие концептуальное обоснование социалистических ценностей.

Для решения поставленных задач был применен комплекс общих и специальных способов научного познания, таких как историко-генетический метод (для изучения этапов эволюции ценностной системы китайского общества), структурно-функциональный анализ (в процессе выявления компонентов ценностной системы китайцев), сравнительно-сопоставительный метод (в рамках компаративного анализа концепции ценностей китайской культуры с другими ценностными системами), контент-анализ (в фокусе изучения текстов научных публикаций с целью выявления ключевых концептов). Полученные данные были структурированы по хронологическому и тематическому принципам.

Результаты и обсуждение. В традиционном обществе от каждого человека ожидалось исполнение обязанностей, предписанных его социальной ролью, а семья служила основной ячейкой. Старшие и наиболее опытные члены ее обладали наивысшим социальным статусом, а главенствующая роль принадлежала старейшине, обычно отцу. Данная модель была патриархальной (власть закреплялась за мужчиной), патрилинейной (родство и наследование велось по мужской линии) и патрилокальной (молодая семья проживала с родом мужа). Внутрисемейные отношения выстраивались в соответствии с конфуцианскими добродетелями: сыновняя почтительность, лояльность, праведность, гуманизм. При этом индивид сохранял и во многих случаях продолжает сохранять до настоящего времени прочные связи не только с ближайшими родственниками, но и с членами обширного клана. Подобные структуры, объединявшие тысячи людей на основе общего предка и фамилии, возглавлялись старейшим мужчиной. Исторически они имели территориальную привязку; на юге страны существовали целые деревни, населенные представителями одного клана, которые объединялись вокруг общего храма предков и даже обладали собственным диалектом.

Все это повлияло на последующее развитие китайской цивилизации. На открытии XII съезда Коммунистической партии Китая в 1982 г. Дэн Сяопин впервые четко сформулировал тезис о построении социализма с китайской спецификой. Для достижения этой цели были реализованы такие меры, как активное поощрение инициатив частных предпринимателей, коммерциализация производства, отказ от административного ценообразования и др. Как отмечает Лян Цзянь, тогда же был сделан акцент на развитие «сяокан» (или среднезажиточного общества). Как известно, данный термин впервые был упомянут в древнем сборнике «Шицзин» («Книге песен»), созданном в XI–VI вв. до н. э., и, как следствие, использовался конфуцианскими мыслителями для описания упорядоченного общества, основанного на дружных семьях (Лян Цзянь, 2020: 194). В традиционной интерпретации он также рассматривался как этап на пути к реализации идеала «Великого единения» («датун»), то есть общества без классового расслоения, которому присущи свобода и всеобщее равенство.

Дэн Сяопин обозначил построение «сяокан» как конечную цель модернизации Китая. По его мнению, под этим понятием подразумевается общество, ориентированное на создание комфортных условий жизни для большинства индивидов. Ключевыми маркерами стали среднедушевой внутренний валовой продукт (ВВП), превышающий 800 американских долларов1.

Реализация этой программы охватывает конкретные ценности, распространившиеся в китайском обществе. По мнению А.А. Войцехович, стремление к комфорту проявляется в наличии достижимых материальных благ: собственного жилья, автомобиля и т. д. (Войцехович, 2018: 37). При этом потребление носит глубоко прагматичный и рациональный характер, где ценность вещи определяется не ее статусностью, а ее практичностью, функциональностью и долговечностью, что является прямым наследием конфуцианской добродетели умеренности, осуждающей излишнее расточительство.

К тому же гармония служит неотъемлемой составляющей существования категории «сяокан», так как социальный прогресс считается невозможным в условиях хаоса. Она находит практическое выражение в понимании необходимости реализации общественного порядка, то есть в стремлении к отсутствию резких социально-политических потрясений. Из этой стабильности проистекает другая ценность, важная для китайцев, а именно предсказуемость будущего, которая позволяет строить долгосрочные жизненные планы, такие как взятие ипотеки или формирование пенсионных накоплений. С подобным мнением согласен О.А. Литвинцев (Литвинцев, 2015).

Китайцы того времени также поддерживали ценность труда, чтобы достичь желаемых целей при помощи упорной, непрерывной работы. На индивидуальном уровне именно так воплощается установка «душэнь» («бороться своими силами»), что особенно важно для молодого поколения, для которого неустанное усердие и готовность к непрерывному обучению являются основным социальным лифтом, как отмечено в научных трудах Жань Цзиньхао (Жань Цзиньхао, 2025: 71).

По мнению А.В. Чебунина, в период руководства Цзян Цзэминя ценностная система китайского общества формировалась под влиянием партийных документов, в частности, доклада на XVI съезде КПК в 2002 г.2 (Чебунин, 2024). В них центральное место занимала экономическая сфера с акцентом на развитие производительных сил. Еще одним значимым направлением проводимой политики являлось культурное развитие, осуществлявшееся на основе параллельного развития материальной и духовной культуры, как отмечает Ван Сюцзе (Ван Сюцзе, 2023: 60). Был сделан акцент на национальный дух, что особенно важно в условиях радикальных изменений, когда социальные связи ослабевают, а идентичности индивидов становятся размытыми.

Как отмечает О.С. Литвинцев, следующий политический лидер – Ху Цзиньтао – изложил концепцию «ключевых социалистических ценностей из 24 иероглифов» (Литвинцев, 2015). Согласно ей, «ценности социализма можно рассматривать на трех уровнях. На уровне социалистического государства таковыми объявляются богатство и мощь страны, демократия, цивилизованность, гармония. На уровне социалистического общества – равноправие, справедливость, верховенство права. На личностном уровне – патриотизм, преданность работе, честность, дружелюбие» (Литвинцев, 2015: 100). Гао Госи в этом контексте говорил о том, что подобное общество позволит полностью раскрыть таланты людей, благодаря чему каждый сможет пользоваться богатствами, созданными в ходе реформ (Гао Госи, 2021: 4).

Аналогично обстоит с правлением Си Цзиньпина. К.Е. Кожухова отмечала, что «отличительной чертой курса страны, охарактеризованного председателем Си как “великодержавный” и “самобытный”, является наличие четких задокументированных концепций-“лозунгов”, которые закрепляют “фронт работ” на международной арене» (Кожухова, 2020: 75).

Обращаясь к ценностным ориентациям, провозглашаемым при его правлении, в первую очередь, ученые отмечают приверженность данного политического лидера традиционной китайской культуре (Цуй Цзявэнь, 2019). Он неоднократно подчеркивал, что блестящая традиционная культура, насчитывающая более 5 000 лет, является «самым глубоким духовным поиском китайской нации» и культурной почвой, питающей социализм с китайской спецификой (Го Вэйпин, 2020). Это подтверждает А.Л. Верченко, приводя высказывание Си Цзиньпина: «Культура - душа страны и нации» (Верченко, 2024: 106).

Еще одной фундаментальной идеей, лежащей в основе современной экологической политики Китая, является древняя философская концепция «единства природы и человека» («тянь-жэньхэи») (Ли, 2022). В отличие от западного подхода, который исторически рассматривал природу как объект для покорения и эксплуатации, эта парадигма утверждает неразрывную связь и гармонию между человеческим обществом и средой. Человек воспринимается не как властелин природы, а как ее неотъемлемая часть, обязанная жить с ней в симбиозе и взаимном уважении (Бояркина, 2020). Президент Си Цзиньпин актуализировал и переосмыслил это философское наследие, превратив его в практическое руководство для построения в Китае «экологической цивилизации». Данная концепция была возведена в ранг ключевого элемента национального развития (Бояркина и др., 2018). Ее воплощение вылилось в комплекс масштабных государственных инициатив, таких как национальные кампании по борьбе с загрязнением воздуха, воды и почвы, ужесточение экологических стандартов, модернизация промышленности и закрытие наиболее вредных производств (Цуй Цзявэнь, 2019).

Стоит отметить, что в текущие дни китайское общество по-прежнему считается коллективистским. Тем не менее с модернизацией различных сфер жизни атомизация китайского общества прогрессирует быстрее. Перед людьми встала проблема выбора в условиях расширения спектра социальных ролей: им приходится решать, какие роли исполнять (Янь Фэн, 2022).

Со временем изменились и принципы ведения бизнеса. Для менеджеров, придерживающихся принципов конфуцианской этики, религиозная принадлежность деловых партнеров не является препятствием для сотрудничества, поскольку их подход характеризуется ориентацией на про-партнерские, а не на сугубо транзакционные отношения. Как считает С.В. Пашинин, они обращают большое внимание на моральные качества, надежность и деловую репутацию партнера (Пашинин, 2019). Когда личные устремления сотрудника вступают в непримиримый конфликт с корпоративными директивами компании, этические соображения должны взять верх над сиюминутной выгодой. Подобное решение, хотя и может повлечь за собой тактические потери (например, срыв выгодного контракта), является стратегически верным.

Отдельного внимания заслуживает изменившаяся гендерная динамика китайского общества (Чжан Хаопэн, 2023: 69). Как известно, исторически статус китайской женщины определялся ее этническим происхождением. На ее плечи ложились обязанности по дому: готовка, уборка, воспитание детей. Мужчинам же предлагалось нести ответственность за продолжение рода. Однако на текущий момент времени все кардинально изменилось.

Во-первых, на брачном рынке образовался дисбаланс: женщины с высоким уровнем образования и мужчины с низким социальным статусом составляют группы, испытывающие наибольшие сложности в создании семьи. Это отчасти связано с тем, что они ориентированы на успешное продвижение по карьерной лестнице. Многие исследования, например, Тянь Юньгана, показывают гендерную специфику в критериях выбора партнера: женщины склонны ценить стабильность, тогда как для мужчин более значима физическая привлекательность (Тань Юньган, 2021).

Во-вторых, отмечается нормализация одинокого образа жизни среди молодежи, что подтверждается популярностью таких явлений, как День холостяка.

В-третьих, перераспределение гендерных ролей выражается в том, что женщины больше времени уделяют карьере, не разрывая при этом связи с родителями. Растущие показатели разводов на фоне упрощения их процедуры свидетельствуют об изменении отношения к институту брака.

На фоне сказанного, по мнению А.В. Ломанова, тревогу вызывает вестернизация китайских масс. С момента своего выхода на рынок в 1978 г. компания «Coca-Cola» построила в стране разветвленную сеть производственных предприятий, вслед за которыми распространились и западные сети фастфуда, такие как «KFC» и «McDonald’s» (Ломанов, 2025).

Большинство китайцев стараются найти свое место в развивающемся капитализме. В результате на протяжении последних десятилетий в Поднебесной наблюдается расцвет различных форм предпринимательства. Также в обществе распространено убеждение в том, что перед каждым человеком открыты возможности для достижения материального благосостояния.

Прогрессирующее западное влияние находит многообразные проявления в китайском искусстве. Начиная с 1994 г. Китай поэтапно увеличивает импортные квоты на голливудскую кинопродукцию, обеспечивая легальный доступ к зарубежному кино. Местная аудитория также активно потребляет иностранный контент через альтернативные каналы распространения, демонстрируя устойчивый интерес к западной музыкальной индустрии благодаря доступности цифровых носителей. Особенно показателен культурный плюрализм молодого поколения, проявляющийся не только в увлечении западной массовой культурой, но и в активном потреблении японского и корейского поп-контента.

Как отмечает Сяохуэй Ян, параллельно растет национальное самосознание, проявляющееся в интересе к богатому культурному наследию Китая, что выразилось в создании произведений искусства на темы, взятые из древней истории (Сяохуэй Ян, 2019).

Начиная с 1980-х гг. образ Конфуция начинает играть ключевую роль в качестве символа национального культурного наследия, в результате чего возобновляются масштабные исследования его философского наследия, проводятся тематические научные конференции. Важным институциональным шагом стало создание Фонда Конфуция в 1984 г., чьей миссией являлась популяризация конфуцианства на международном пространстве. Эту работу продолжила глобальная сеть Институтов Конфуция, ориентированных на изучение китайского языка и культуры. Олимпийские игры 2008 г. в Пекине предоставили возможность наглядно продемонстрировать спортивные и культурные успехи государства Грандиозные церемонии, режиссером которых выступил Чжан Имоу, стали визуальным воплощением богатства древней китайской цивилизации.

Заключение . По результатам исследования можно сделать ряд выводов.

• 1.    Традиционная патриархальная семейная модель, основанная на конфуцианских добродетелях, претерпела значительные изменения: ослабевают клановые связи, растет атомизация общества, перераспределяются гендерные роли (ориентация женщин на карьеру, нормализация одиночества, рост числа разводов).

• 2.    Правящая элита целенаправленно использует традиционные концепты («сяокан», «единство неба и человека») для легитимации современных политических и экономических курсов (модернизация, построение «экологической цивилизации»), наполняя их новым, прагматичным содержанием.

• 3.    На фоне активной вестернизации (распространение западного фастфуда, медиапродукции) и глобализации в Китае усиливается национальное самосознание, проявляющееся в возрождении интереса к конфуцианству и демонстрации культурного наследия на международной арене (Олимпиада-2008, Институты Конфуция).

Современный Китай формирует новую идентичность, которая сочетает прагматизм, растущий индивидуализм и укрепляющееся национальное самосознание. Основной моделью развития его цивилизации является не разрыв с традицией, а ее постоянный синтез с современностью. Национальные ценности (семья, коллективизм, умеренность) адаптируются и переосмысливаются, обеспечивая преемственность и стабильность в условиях радикальных социально-экономических преобразований. В свою очередь на публичном пространстве власть активно формирует ценностные ориентиры, сочетая социалистическую риторику с конфуцианской этикой.