Ценностно-нормативная система культуры искусственного интеллекта: антропологический поворот в эпоху «умных» сетей

Lomonosov Moscow State University, Moscow, Russia, ,

для которых обычно требуется интеллектуальная деятельность человека, такие как визуальное восприятие, распознавание речи, принятие решений и др. Одно из наиболее известных определений ИИ было дано Джоном Маккарти, который считается одним из отцов-основателей этой области. Маккарти определял ИИ как «науку и технику создания машин, которые могут выполнять задачи, требующие человеческого интеллекта» (McCarthy, Minsky, Rochester, Shannon, 2006: 12). С момента возникновения ИИ как технологического феномена многими исследователями предрекалось скорое появление его «сильной» версии. Герберт Саймон в 1965 г. заявлял: «В течение двадцати лет машины смогут выполнять любую работу, которую может выполнить человек» (Simon, 1965: 65). Однако этого пока не произошло, и искусственный разум существует в своей «слабой» версии как достаточно самостоятельный, но подчиняющийся командам человека инструмент. За время своего активного использования ИИ перестал быть только технологическим феноменом и приобрел черты культурного (Алексеева, 2025; Крылова, 2026; Неганов, Фазылзянова, 2025; Моргун, 2020). На его основе сформировалась культура искусственного интеллекта (КИИ) – слой современной культуры, в рамках которого ИИ трактуется как субъект ценностного пространства, значимый функциональный элемент, вступающий в тесные взаимодействия с культурными смыслами и ценностями, с остальными субъектами и объектами культуры. Будучи слоем культуры, КИИ обладает ценностно-нормативной системой (ЦНС), понимаемой нами как совокупность взаимосвязанных ценностных установок, принципов и процедур, которая регулирует деятельность систем ИИ на современном этапе его развития. Компоненты данной ЦНС регулярно становятся предметами интереса исследователей (Каримов, 2026; Макаров, 2025; Скоробогатов, 2025).

Цель данного исследования – описать ценностно-нормативную систему культуры ИИ с точки зрения антропологического поворота как ее основной характеристики.

В ходе исследования применялись культурологический и ценностный методы. Ключевым стал междисциплинарный подход: он дал возможность интегрировать философскую, культурологическую, психологическую и историческую перспективу. Доказательную базу работы сформировали общенаучные методы: наблюдение, описание, анализ (включая интерпретацию), синтез и сопоставление данных и фактов.

Представление о ЦНС КИИ . ЦНС КИИ – это совокупность взаимосвязанных ценностных установок, принципов и процедур, которые задают «рамки» для культуры ИИ. ЦНС КИИ – это нормативно-ценностная матрица, которая пытается удержать развитие ИИ в человекоразмерных рамках. Она получает реализацию в различных социокультурных состояниях.

Социокультурные эффекты, продуцируемые ценностно-нормативными установками в сфере ИИ, проявляются на различных уровнях социальной организации: от индивидуального до макро-культурного, затрагивая личность, общественные структуры, государственные институты и культуру как системное целое. Выделим основные социокультурные состояния, продуцируемые в КИИ.

Цивилизационное состояние – это этап развития общества, когда на базе определенных ценностей складывается устойчивая культура и формируется общественный консенсус. Ярким примером служит эпоха Просвещения в Европе (XVII–XVIII вв.), когда идеи разума, науки и индивидуальной свободы легли в основу новой ценностно-смысловой системы. Они способствовали созданию университетов, научных академий и институтов государства, а развитие печати и философия просвещенного абсолютизма помогли закрепить такие ценности, как рационализм, гуманизм и наука, на уровне всей западной цивилизации. Сегодня схожие процессы централизации ценностей наблюдаются в контексте цифровизации и развития ИИ. На первый план выходят новые нормы, такие как прозрачность алгоритмов, защита данных и право на приватность, а рациональность и эффективность становятся стандартизированными ориентирами в управлении общественными процессами. При этом сохраняется требование, чтобы развитие технологий, включая ИИ, соответствовало человеческим ценностям и не нарушало устоявшиеся ценностные представления общества.

Субстанциональное состояние развития общества – это этап, на котором ценности перестают быть лишь регуляторами поведения и превращаются в онтологическое содержание культуры, становясь буквально «веществом» социальной реальности: они проникают в повседневные практики и воспринимаются людьми не как внешние нормы, а как неотъемлемые элементы собственной жизненной реальности, сквозь призму которых осмысляется само существование. Историческим примером такого состояния служит индустриальная революция конца XVIII–XIX вв., когда развитие промышленного производства, механизация и научные открытия не просто трансформировали экономику, но и глубоко внедрили в быт ценности производительности, труда и технологического прогресса. Тогда трудовые практики, социальные отношения и даже воспитательные ориентиры стали оцениваться в рамках формирующейся капиталистической системы. В современных условиях аналогичную роль играют цифровизация, автоматизация и ИИ: алгоритмы, данные и машинные технологии прочно вошли в повседневный быт и формируют общественную реальность на всех уровнях – от медицинских решений до финансовых операций. Ценности эффективности и оптимизации стали естественной основой функционирования общества, влияя даже на личный выбор и привычки, например, через рекомендательные алгоритмы в соцсетях и онлайн-торговле, которые активно формируют индивидуальные предпочтения и модели поведения.

Аксиологический вакуум – это состояние, когда прежние ценности утрачивают легитимность, а новые еще не закрепились, из-за чего возникает культурная турбулентность и дезориентация в обществе. Так было в Европе в начале XX в. после войн и революций: традиционные ориентиры (национализм, монархизм и др.) потеряли силу, а на их место претендовали новые идеологии. Сегодня похожий кризис вызывают цифровые технологии и ИИ: проблемы алгоритмической предвзятости, автоматизации и трансформации социальных структур ставят под вопрос устоявшиеся представления о правах, приватности и свободе, а единых решений пока нет.

Инверсионное состояние – это этап переосмысления ценностей, когда старые парадигмы трансформируются, а новые вступают в конфликт с устоявшимися нормами; переход к новой модели требует активного «переворачивания» прежних установок. В 1960-е гг. такой процесс проявился в волне контркультур и социальных революций: в молодежных протестах, сексуальной революции, пересмотре ролей в семье и обществе, борьбе за права меньшинств. Сегодня инверсия наблюдается в переосмыслении ценностей труда, автономии и самой человеческой природы: алгоритмическая власть и роль ИИ в выборах, соцсетях и праве заставляют по-новому взглянуть на агентность человека, приватность и идентичность, порождая опасения насчет смещения человека с центральной позиции в социальной структуре.

Деструктивное состояние – это период краха системы ценностей, когда старые ориентиры утрачивают работоспособность, а новые еще не сформировались, из-за чего возникают фундаментальные общественные проблемы. Так было в 1930-е гг. на фоне Великой депрессии, когда экономический кризис и социальная поляризация подорвали доверие к классическим либеральным ценностям и создали почву для распространения радикальных идеологий, приведших к дестабилизации европейских обществ. Сегодня аналогичные риски связаны с развитием ИИ: алгоритмические манипуляции, усиление поляризации и возможность технологически подкрепленного авторитаризма способны спровоцировать деструктивные процессы. Поэтому без выстроенных этических рамок и механизмов контроля технологии могут угрожать личной свободе, приватности и в итоге привести к технологической диктатуре (Ястреб, 2024).

Данные социокультурные состояния находятся сегодня под влиянием КИИ. Обращает на себя внимание то, что они наблюдаются практически одновременно, в то время как в другие исторические этапы в основном следовали одно за другим. Это связано с подвижностью КИИ, быстрой скоростью ее развития. Все названные состояния в той или иной степени соотносятся с происходящим сегодня антропологическим поворотом.

Антропологический поворот как характеристика ЦНС КИИ . Описанные выше социокультурные состояния напрямую связаны с человеком, касаются его. Инструменты ИИ становятся продолжением человеческих способностей. Создавая промпты (запросы для нейросетей), человек производит коммуникативное действие. Получая результаты, а затем дорабатывая их, он занимается практикой отбора смыслов, а на этапе пост-обработки происходит материализация его первоначального замысла. Антропологический поворот означает, что ИИ не существует в обществе сам по себе, а всегда является элементом в связке «человек + инструмент». Это новая форма именно человеческой деятельности, а не работы машины.

Для человека очень важно «сотрудничество» с ИИ. К примеру, он избавляется от «эффекта белого листа»: больше нет того момента, когда человек, получив новую задачу, писал на листе (набирал на компьютере) первое слово, начиная ее выполнять. Теперь он за секунды получает десятки визуальных или текстовых вариантов, которые ранее генерировал бы часами. ИИ дает ему возможность анализировать огромные массивы данных (делает это за него), облегчает доступ к творчеству.

Человек не просто получает в свое распоряжение новые инструменты, а может по-новому взглянуть на сами основы, из которых складывается культура, в том числе на такие понятия, как авторство и творчество. Частью наблюдаемого антропологического поворота становится фиксация реальных изменений в этих культурных практиках.

Исторически авторство связывали с единственным, уникальным творцом-человеком, который целиком несет ответственность за замысел и его воплощение. Но в связке с ИИ роли часто распределяются: человек задает вектор, а алгоритм предлагает варианты, иногда выходящие за рамки изначального плана. Возникает вопрос: где граница? Когда вклад ИИ становится настолько существенным, что его логично считать соавтором? А если логика машины неочевидна для человека – можно ли вообще говорить о едином авторстве? В культуре и философии уже обсуждают идею «сетевой теории авторства», где творческий процесс понимается как возникающее свойство сложной системы «человек + машина», а не как продукт одного агента (Максимов, 2021;

Янукович, 2025). В любом случае авторство в связке «человек + машина» выглядит совершенно иначе, чем собственно человеческое авторство. Вопрос в том, насколько это меняет культуру.

Творчество тоже традиционно связано с уникальными человеческими качествами: интуицией, эмоциональным опытом, способностью к метафоре, рефлексии. ИИ, работая на основе алгоритмов и статистических закономерностей, лишь имитирует креативность, но не обладает субъективным опытом, не может стать творцом в традиционном понимании. Иначе говоря, если авторство оказывается под вопросом (ИИ становится соавтором), то с творчеством все более устойчиво. Оно остается способностью человека – ставить задачи, интерпретировать, придавать смысл, встраивать в контекст и нести ответственность за результат. ИИ расширяет спектр возможных вариантов, но именно человек делает из них культуру.

Наблюдается движение к дополнению и расширению возможностей человека, в том числе в его базовых культурных категориях авторства, творчества. Культура ИИ действительно подталкивает к сдвигу фокуса, но это все же не «антропологический поворот наоборот». Скорее, это новый виток того самого антропологического поворота, просто с другим акцентом. Человек в связке с машиной остается ведущим; не он подстраивается под машину, а машина – под него.

Для чего нужно изучение культуры ИИ и ЦНС КИИ . Культура ИИ – это целый слой современной культуры, который не подменяет иные типы культуры, а становится рядом с ними, расширяя, разнообразя культурное поле. КИИ впитывает, преломляет и иногда усиливает отдельные элементы других культур, но не уничтожает их. ИИ при этом выступает как субъект ценностного пространства: он не только инструмент, но и активно влияет на наши смыслы, нормы, представления о творчестве, идентичности, свободе.

Изучать КИИ важно, чтобы понять, как ИИ меняет человека, культуру и общество (например, процесс творчества и систему авторства), чтобы вовремя видеть ценностные противоречия (технологичность vs гуманизм, автономность систем vs необходимость контроля, удобство vs приватность), чтобы прогнозировать развитие культуры под влиянием ИИ.

ЦНС придает культуре ИИ структурную целостность, объясняет ее динамику и позволяет прогнозировать направления ее развития.

Заключение . Развитие технологий и КИИ не просто трансформирует отдельные сферы жизни, а запускает в современном обществе сразу несколько пересекающихся социокультурных состояний: от формирования новых ценностных ориентиров до рисков ценностного вакуума и даже деструктивных процессов. В отличие от прошлых эпох, когда подобные состояния сменяли друг друга, сегодня они сосуществуют, и это обусловлено высокой скоростью технологических изменений и развитием КИИ. При этом все эти состояния так или иначе связаны с современным антропологическим поворотом, переосмыслением роли человека в связке «человек + машина».

Антропологический поворот сегодня означает не спор о том, кто важнее, кто автор и творец, а необходимость изучать трансформации человеческого поведения в связке «человек + машина». Мы наблюдаем, как люди в разных сферах уже сегодня переопределяют авторство и творчество и одновременно видим, как ИИ становится новым культурным посредником в этих практиках. Мы полагаем, что в рамках КИИ антропологический поворот не отменяется и не «разворачивается», а развивается. Человек и технология взаимно трансформируют друг друга, в чем и состоит антропологический поворот, только в его современной, более сложной вариации, поскольку акторами, согласно акторно-сетевой теории Латура, выступают и люди, и машины.

Не будем забывать, что антропологический поворот – это не просто «поворот к человеку» и вознесение его на вершину. Это еще и попытка более глубоко понять его сущность и ценности, среди которых – отказ от жесткого разделения на субъект (человек) и объект (все остальное). В рамках антропологического поворота меняется взгляд человека на мир, уходит в прошлое желание подстраивать мир под себя, актуализируется понимание того, что «с миром надо жить в мире». Укрепляется понимание, как люди и вещи (инструменты, технологии) вместе конструируют реальность, смыслы, социальные практики. То есть суть антропологического поворота на современном этапе – в осмыслении связей и взаимодействий, а не в том, чтобы вечно зацикливаться только на человеке в отрыве от мира.

Изучение культуры ИИ нужно, чтобы осознанно жить и развиваться в эпоху технологий, видеть не только возможности, но и риски (для технопессимистов – не только риски, но и возможности). ЦНС КИИ формирует каркас, который делает КИИ как слой культуры устойчивым и предсказуемым. А взаимодействие с другими культурными пластами показывает, что КИИ – часть большого целого, а не изолированная система, которая стремится это целое разрушить (пошатнуть, размыть).

Перспективой настоящего исследования может стать анализ влияния КИИ на самоопределение человека, на восприятие им собственной автономии и ответственности, а также на коллективные идентичности (профессиональные, этнические, поколенческие). Интересен также анализ публичных дискуссий по поводу того, как формируются и конкурируют разные ценностные установки вокруг ИИ (например, технооптимизм vs техноскептицизм), как проявляются в публичном поле признаки деструктивных рисков.